Архив памяти

Лололошка забыл зонт. Опять. Это уже становилось какой-то нездоровой традицией. Дилан заметил это ещё утром, когда краем глаза уловил, как Ло проносится мимо него к выходу, на ходу застегивая куртку. Черная ручка зонта при этом сиротливо торчала из кармана рюкзака, оставленного на стуле. Дилан, естественно, ничего не сказал. Зачем? Во-первых, на улице было пасмурно, но сухо. Во-вторых, портить себе утро чужими проблемами — не в его правилах. Пусть жизнь учит дураков. Но к вечеру небо окончательно прорвало. Тяжелые, свинцовые тучи заволокли все пространство над университетом, и на землю обрушился плотный, глухой ливень. Потоки воды стекали по стеклам, стирая очертания соседних корпусов. Лололошка стоял на крыльце главного здания, уныло глядя на этот водяной хаос. Он уже мысленно попрощался с сухой одеждой и морально приготовился к спринтерскому забегу через все лужи до самого общежития. Ло поправил капюшон, сделал глубокий вдох и уже занес ногу, чтобы шагнуть под стену дождя... Когда над его головой внезапно раздался глухой хлопок, и мир вокруг сузился до размеров знакомого черного купола. Лололошка удивленно моргнул и обернулся. Рядом, засунув свободную руку в карман куртки, стоял Дилан. Лицо у него было такое, словно его только что заставили вручную перебирать километры чужого спам-кода. — Не обольщайся, — сразу же отрезал программист, опережая любой вопрос или глупую благодарность. — Я просто не хочу потом слушать, как ты чихаешь на всю комнату и мешаешь мне спать. И лекарства свои я тебе принципиально не дам. Так что шевели ногами, пока я не передумал. Ло только усмехнулся, поудобнее перехватил лямку рюкзака и шагнул вперед, подстраиваясь под шаг соседа. Всю дорогу они шли плечом к плечу. Тротуар был узким, лужи — огромными, а зонт — самым обычным, явно не рассчитанным на двоих парней. Дилан шел с каменным лицом, глядя строго перед собой и сохраняя привычный угрюмый вид, словно это не он сейчас совершал акт невиданного альтруизма. Лололошка сначала честно пытался держаться чуть поодаль, чтобы не стеснять его, но быстро понял, что в этом нет смысла. Каждые несколько метров Дилан как бы невзначай, коротким, почти незаметным движением руки двигал зонт в его сторону. В итоге правое плечо Дилана уже через пять минут пути стало абсолютно мокрым. Ткань его куртки потемнела от воды, а на ресницах заблестели капли, пока над Лололошкой по-прежнему оставался идеальный, сухой полукруг. Дилан явно замечал это, но упрямо продолжал наклонять ручку зонта вправо, делая вид, что так и надо. А Лололошка... Лололошка просто молчал. Он аккуратно пристроился рядом, стараясь идти как можно тише, и изо всех сил делал вид, что увлечен созерцанием пузырей на лужах. Он не улыбался слишком открыто, не подкалывал и не лез с расспросами. Потому что Ло отлично знал: если сейчас сказать Дилану, что тот заботится о нем в ущерб собственной сухой куртке, Дилан просто разозлится, бросит зонт ему в руки и уйдет вперед прямо под ливень. Пусть думает, что его конспирация идеальна. В конце концов, греться об эту ворчливую, но такую надежную заботу было слишком приятно.