Архив памяти

Дилан сам не заметил, как это произошло. Его мозг работал как отлаженный алгоритм: структурировал, архивировал и раскладывал по папкам терабайты информации. Но обычно эта суперсила распространялась на языки программирования, базы данных и расписание пар, которые можно было прогулять с минимальным ущербом для диплома. Люди в эту систему категорически не входили. Дилан искренне считал, что имена, лица и уж тем более привычки окружающих — это белый шум, который нужно немедленно удалять из кэша. Оказалось, система дала сбой. В тот день Дилан заскочил в кофейню у корпуса исключительно ради себя. Ему жизненно необходима была убойная доза чистого кофеина, чтобы пережить оставшиеся лекции. Стоя у стойки и лениво слушая, как бариста монотонно уточняет детали заказа, Дилан вдруг поймал себя на том, что его рот на автомате произносит: — И один большой латте. На обычном молоке. Без сахара. Вообще без сахара, даже сироп не надо. Когда через минуту ему протянули два стакана в картонной подставке, Дилан несколько секунд хмуро разглядывал второй. Зачем он его взял? Зачем переплатил? Мысли вернулись к образу соседа, который с самого утра торчал за учебниками и выглядел так, словно готов упасть лицом в клавиатуру. Ладно. Будем считать это благотворительностью. Вернувшись в комнату, Дилан молча подошел к столу Лололошки и с коротким стуком опустил стакан прямо рядом с его тетрадью. — На. Сделай одолжение, выпей это и перестань излучать страдание на всю комнату. Концентрация уныния мешает мне кодить. Лололошка отвлекся от конспектов, удивленно посмотрел сначала на стакан с пластиковой крышкой, от которого шёл приятный кофейный аромат, а потом перевел взгляд на Дилана. Ло осторожно взял латте, сделал пробный глоток и округлил глаза от легкого шока. — Ого... Ты помнишь, что я не люблю сахар? — в голосе соседа прозвучало искреннее, неподдельное удивление. Дилан даже бровью не повел. Он уже разворачивался к своему рабочему месту, попутно срывая крышку со своего черного кофе. — Это базовая информация, — сухо бросил он, надеясь закрыть тему. — Я говорил об этом один раз, — Лололошка повернулся на стуле, не спуская с него внимательного, чертовски проницательного взгляда. — Неделю назад. Когда мы стояли в очереди в автомату, и он завис. — И? — Дилан наконец сел в свое кресло и демонстративно нацепил наушники, даже не включив музыку. — У меня хорошая память на бесполезный мусор. Забей. — Спасибо, Дилан, — мягко улыбнулся Ло, возвращаясь к учебе и с удовольствием отпивая горячий напиток. В комнате воцарилась тишина, прерываемая только тихим шуршанием страниц. Но если Лололошка действительно успокоился и вернулся к конспектам, то внутри Дилана в этот момент происходил настоящий системный пожар. Следующие полчаса он яростно, до побеления суставов стучал по клавишам, совершая глупые ошибки в простейших строках кода и злясь на самого себя так, словно совершил критическую ошибку в главном проекте жизни. «Один раз», — мысленно передразнивал он соседа, стирая очередной кусок неверного скрипта. — «Ты говорил об этом один чертов раз! И почему, спрашивается, мой мозг решил, что твои дурацкие предпочтения в кофе важнее, чем синтаксис новой библиотеки?» Дилана до глубины души бесило то, с какой легкостью Лололошка просочился в его личное пространство, заняв там место, которое Дилан так тщательно охранял. И самое паршивое во всем этом было то, что латте без сахара действительно оказался идеальным. Мозг зафиксировал, обработал и выдал стопроцентный результат. Дилан раздраженно выдохнул, скосил глаза на довольного соседа и подумал, что в следующий раз он специально закажет ему приторно-сладкий раф. Просто назло. И себе, и своей дурацкой, слишком внимательной памяти.