Michael is missing (OLD)

Эван плакал, сжимая простыни крепче, прижимая одеяло к груди. Он не знал почему он плакал. Все, что он знал - это то, что Майкл начал рыдать посреди ночи, что пугало его больше всего. Ведь Майкл был большим ребенком, а большие дети не плачут. Он трясся от страха, думая о том что могло заставить его старшего брата так плакать. Он укутал себя одеялом, надеясь что папа вошел бы в комнату с Майклом на руках и утешил бы их обоих. Он хотел, чтобы Майкл и Лиззи ворвались через дверь, как это обычно бывает, и потащили его из комнаты смотреть мультики. А потом Майкл бы объяснил бы что плакал всю ночь потому, что у него выпал молочный зуб, на который он жаловался с тех пор, как узнал, что он шатается. Ничего плохо не случилось с Майклом, папа не позволил бы ничему случиться с Майклом. Глубоко внутри Эван знал, что всё это ложь. Рыдание Майкла звучало так, будто он в агонии. Потеря молочного зуба не могла бы вызвать такую истерику. Что-то должно было сделать Майклу больно, чтобы он так плакал. Он зарылся в одеяло, думая о том, что могло случиться со старшим братом. Образы монстров и убийц в масках пронеслись в его голове, и Эван не мог не начать плакать. Его рыдания стихли до всхлипываний, когда он услышал знакомые шаги старшего брата из коридора. Эван прислонил ухо к двери, прислушиваясь к голосу его брата. Дыхание Майкла настолько громкое, что Эван мог слышать его с другого конца коридора. Его дыхание было влажным и хриплым, как у Чарли, когда она болела гриппом. У Майкла тоже грипп? Чарли заразила Майкла гриппом? Но это невозможно, дядя Генри сказал что Чарли не болела уже несколько месяцев. Может он и не  болел; может он просто очень устал. Папа звучит очень больным когда устал, и Майкл как папа, так что может он просто устал. И только тогда Майкл решил доказать неправоту мыслей Эвана, громко блеванув где бы он ни находился в доме. Немного успокоившись тем фактом, что его брат просто плохо себя чувствовал, а не был убит, Эван завернулся в одеяло и попытался снова заснуть. Он не знал, как помочь ему, но Майкл вероятно в любом случае не хотел бы, чтобы его беспокоили. Эвану стоит сказать отцу, что Майкл заболел, когда тот вернется домой.

—————————

Уильям проснулся от адского визга двух его младших детей, что бы не удивительно, но и не нормально. Зная, что дети в конце-концов когда нибудь перестанут кричать друг на друга, Уильям лег обратно в постель, пытаясь поспать часок или два, прежде чем ему ему придется разбираться с этой ерундой. Звук чего-то брошенного привлек его внимание. Он неохотно встал с кровати, не желая везти никого из детей в травмпункт ранним утром. Вздохнув, он быстро оделся и направился прямиком к суматохе. Элизабет сидела на своем брате, дергая его за волосы, что-то непонятно визжа. Эван бесконтрольно рыдал, держа плюшевого Фокси вне досягаемости его сестры. Это было действительно жалкое зрелище, которое можно было узреть в столь ранний час.   Сцена в гостиной не была неожиданностью, учитывая то, что он слышал. Неожиданностью было то, что старшего не было в этом хаосе. Майкл всегда был рядом, когда его братья и сестры ссорились. В основном потому, что он и был причиной ссоры. Похоже что Майкл не имел никакого отношения к тому, из-за чего эти двое дрались. “Лиззи, отпусти мои волосы!” — Эван плакал, ударив свою сестру плюшевым Фокси. Элизабет возмущенно вскрикнула, но не отпускала. “Отдай его мне! Он мой! Ты слишком взрослый для игрушек, так что дай!” — Элизабет заныла, пытаясь отобрать сшитое животное из рук её брата. “Значит ты тоже слишком взрослая для него,” — Эван ответил, всё еще хныкая. Он бросил Фокси со всей силы через гостиную. Элизабет взвизгнула и подняла руку, чтобы ударить брата. Уильям решил что самое время вмешаться.   “Элизабет, слезь со своего брата. Ты сейчас его поранишь.” — Сделал он строгий выговор. “Но пап, он не отдает мне Фокси,” — Элизабет заскулила, надулась, а затем повернулась и сердито посмотрела на брата — “Это всё равно не его. Это Майкла!” — Она фыркнула. “Майкл одолжил мне его, он разозлиться если ты его порвешь!” — Сказал Эван, забыв, кто только что бросил игрушку через всю комнату. “Кто сказал что я его порву?!” — Она взвизгнула, замахивая руку, чтобы ударить брата. Уильям сжал переносицу и раздраженно вздохнул. Почти без усилий он поднял свою дочь, прежде чем она успела ударить сжавшегося мальчика. Младший вскочил на ноги и бросился туда, куда бросил игрушку лисы. Эван тщательно осмотрел Фокси, нет ли там порезов или дырок, прежде чем радостно сунуть его под мышку. Элизабет пыталась выбраться из рук Уильяма, тянувшись к игрушке. Уильям строго посмотрел на его дочь. Она сжалась под его взглядом, скрестила руки и надулась на него. Уильям посадил дочь на диван и направился на кухню, игнорируя слабый взгляд, который на него бросала дочь. На кухне был стул, придвинутый к раковине. Пустой стакан на кухонной тумбе лежит на боку, всего в пяти сантиметрах от падения и разбивания об пол. Уильям вздохнул и поблагодарил Господа за то, что его разбудил крик, а не звон бьющегося стекла и плач ребенка, который случайно перерезал себе вены. Он подошел ближе чтобы поставить стул на место, но остановился на пол пути чтобы не наступить на лужу рвоты, в которую он в полусонном состоянии чуть не наступил. Это было совершенно отвратительно, и Уильям задался вопросом, зачем он вообще решил завести детей. Словно по команде, на кухню вошел его младший сын с плюшевой лисой в руке. Он уставился на беспорядок на полу с растерянным выражением лица, словно пытался вспомнить что-то важное. Четырехлетний посмотрел на Фокси, его глаза загорелись с воспоминанием, и он с беспокойством посмотрел на Уильяма. “Майки вчера вырвало.” — Эван заикнулся. Это объясняло, почему Майкл не был здесь, и почему он не создавал проблем. Но это не объясняло то, почему он был таким тихим. Обычно, когда Майкл болел, он всегда следил за тем, чтобы все знали, как сильно он страдает. В груди у него зародилось беспокойство, от которого он быстро избавился, решив вместо этого посмотреть на своего младшего сына.  “Понятно.” — невозмутимо произнес он. “Я-я просто хотел чтобы ты знал что это сделал не я и не Лиззи…” — Эван теребил ушки плюшевой лисы, его взгляд нервно метался между игрушкой и Уильямом.   “Я проведаю твоего брата после того, как уберусь.” — После сказанного мальчик оживился и выбежал из кухни, несколько раз едва не споткнувшись о собственные ноги. Вздохнув, Уильям оторвал несколько бумажных полотенец от рулона, наклонился, быстро вытер рвоту и выбросил использованные бумажные полотенца в мусорное ведро. Разобравшись с беспорядком, он сполоснул руки в раковине, переключив свое внимание на то, чтобы пойти проверить старшего.   Уильям шел через коридор в комнату Майкла, в его животе зародилось гнетущее чувство страха. Он не мог не чувствовать беспокойство, когда приближался к спальне сына; он не мог игнорировать тонущее чувство, которое кричало, что что-то было очень не так. Уильям постучал в дверь Майкла... Ответа нет. Тонущее чувство лишь росло. Открыв дверь, он попытался сдержать панику, осматривая комнату в поисках старшего, но безуспешно. “Майкл?” — крикнул он в пустую комнату. Уильям приподнял одеяло, ожидая увидеть под ним свернувшегося калачиком семилетнего ребенка. Но Майкла не было под одеялом; похоже он уже давно не лежал в постели. Беспокойство росло, когда он держал в руках покрывало пустой кровати. Уильям молился, что Майкл услышал, как тот идет по коридору, и просто решил поиграть в прятки. “Майкл?” — снова позвал он, пытаясь сдержать панику в голосе, когда снова не получил ответа. “Майкл, это не смешно. Выходи, ты пугаешь своего отца.” — Он заглянул под кровать, надеясь, что его рука заденет прядь каштановых волос или он услышит где-нибудь тихий детский смех. Паника к этому времени уже разрослась, когда он лихорадочно обшаривал шкаф и все уголки и щели, где Майкл мог бы спрятаться. Легкий ветерок на спине отвлек его от поисков.   Окно открыто, а Майкл пропал.