Michael is missing (OLD)

“Ребенок не мог потерять столько крови, только если его не тащили за собой,” — Эти слова повторялись снова и снова в его голове, даже после ухода полиции Уильям ожидал услышать, что его сына похитили, но от этого не становилось легче. Он всегда думал, что подобное может случиться с кем-то другим. Он и представить себе не мог, что такое может произойти с ним… Но вот, он заполняет заявление о пропаже своего старшего сына, который только вчера был с ним в ресторане Уильям понимал, что был частично в этом виноват. Если бы он просто установил камеры как и планировал, то нашел бы сына за двадцать минут. Вероятно, после этого он был бы травмирован, зато хотя бы в безопастности. Уильям мог бы смириться с тем, что старший цепляется за его ноги как детеныш коалы, если это бы значило что его ребёнок не валяется на берегу реки. Что-то внутри него кричало от ярости и печали при мысли о том, что он найдет своего ребенка, выброшенного словно мусор С прерывистым вздохом он сосредоточился на недописанном заявлении. Он старался игнорировать нарастающую дрожь в руках при каждом вопросе, что он заполнял. От полностью заполненного заявления не становилось спокойней. Бумага в его руках — доказательство, что его сына отобрали. Что-то внутри него умоляло разорвать этот злополучный документ в клочья  Он понимал что винить бумажку в исчезновении его сына — глупо, особенно учитывая, что предназначение этой бумажки — помочь его найти. Но полезность никак не мешала ему презирать эту бумагу. Он ненавидел, что скоро появится официальная запись его провала. Он терпеть не мог жалобные взгляды Генри. У него чесались руки, и ему с трудом удавалось сдерживаться, чтобы не схватить блондина за воротник и не избить его до неузнаваемости. Генри считал себя лучше, не так ли? Он считает что может быть высокомерным и заносчивым только потому, что его дети с ним, когда у самого Уильяма один пропал  Уильям хотел кричать, его мальчик пропал, а у Генри хватает смелости его судить. Он хотел стереть жалостливое выражение с его лица. Жалость была лишь осуждением, плохо замаскированым под сочувствие. Он помнил язвительные замечания других родителей когда Клара умерла. Их слова вонзались ему в спину как покрытые сахарной пудрой лезвия, а их самих восхваляли за сладость нанесенных ран. Они улыбались ему с притворным беспокойством, намекая, что он не сможет справится с детьми один. Его бесило осознание того, что скоро их печальная фальшь будет направлена на Майкла Такова людская природа. Как только случалась трагедия, люди тут же сбивались в кучу и болтали о ней. Не имело значение, как давно она произошла, люди все равно продолжали говорить пока не устанут или забудут. Так было с его женой, и вероятно будет с Майклом. Людям легче говорить про “бедного мальчика” чем помочь его найти Уильям затаил дыхание от гнева. Он помог Кларе родить этого мальчика. Он помнит, как держал Майкла в день его родов, смотря на серебристые глаза в первый раз. Они были похожи на его, но в них было тепло присущее Кларе. Он был похож на Клару во всем, в чем не был похож на своих брата и сестру   Элизабет унаследовала внешность Клары, но больше схожести нет. Элизабет была хитрой; знала когда и чего она хочет, — черта, которую она точно унаследовала от Уильяма. Но её глаза были похожи на Кларины только цветом и формой, они больше проходили на глаза Уильяма в том смысле, что скрывали настоящие эмоции, показывая только то, что она сама хочет показать. Она вспыльчива, в отличие от Клары, спокойной и терпеливой в нужные моменты. Элизабет совсем не терпелива, но, с другой стороны, может ли четырехлетний ребенок быть терпеливым? Даже Майкл начинал нервничать, когда его просили подождать. Элизабет устраивает истерики каждый раз, когда что-то идёт в разрез её планам: она бросает вещи и кричит во все горло, пока не добьется своего, или пока её старший брат не станет подражать успокаивающим словам Клары, чтобы она устала злиться. Элизабет пошла в Уильяма, а не в Клару  Эван унаследовал глаза от Клары и волосы от Уильяма, смесь внешности обоих. Эван не был хитрим как Элизабет, или умным, как Майкл. Он был эмоциональным, но не в той же форме что Клара или Майкл. Он плакал при малейшем намеке на ссору или неприятности. Эван не капризничает как Элизабет, но долго рыдал, постоянно требуя утешения. Он совсем не был похож на Майкла У Майкла была улыбка Клары. Такая улыбка, словно сопровождалась тихим смехом или мягкой мелодией на пианино. Любовь к музыке и искусству он получил от Клары. Он мог часами подпевать любой песне, игравшей на радио, перебрасывая игрушку лисы, которую получил на четвёртый день рождения. Майкл похож на Клару во всем, в чем не похож на своих брата и сестру… В отличии от брата и сестры, он не убивал Клару