Семья, предначертанная Судьбой

      Прошло несколько недель. Жизнь на корабле оказалась очень насыщенной. Эзру поселили в каюту к Зебу, к большому недовольству обоих. Часто ссорясь, они носились друг за другом, толкались, пихались и, огрызаясь, затевали драки на пустом месте. Нередко в их драки встревал Чоппер. Откровенно забавляясь, он бил их клешнями, пищал что-то оскорбительное на двоичном языке, пускал электрический ток, а после уносил колеса прочь, раздражая обоих соседей злобным механическим смехом. В такие моменты Эзра и Зеб, забывая обо всех претензиях друг к другу, единым фронтом бежали за дроидом, громко крича, грозились того разобрать на шестеренки. А по пути всё вокруг разрушали, создавая настоящий хаос.       Эзре Зеб откровенно не нравился. Вспыльчивый нрав мужчины выводил его из себя. Грубые, порою пошлые шутки нервировали и заставляли шутить также злобно в ответ. Но больше всего раздражал храп. Громкий храп, утробный, похожий на звук мотора. Из-за него Эзра, привыкший к тишине телебашни, часто не мог уснуть. Чтобы успеть отдохнуть, приходилось вместе с подушкой и одеялом под боком прятаться по разным тайным местечкам: то в вентиляции, то внутри ящиков, когда они не были наглухо закрыты, то в кладовой, предварительно закрыв дверь на щеколду. Иногда, в минуты сильного раздражения или после особенно отвратительных снов, подросток отправлялся к «Фантому» или тихонько сбегал в спасательный шлюз. Там он мог быть уверен, что его никто не найдет, по крайней мере в ближайшее время. Там он чувствовал себя в безопасности. Там он мог спокойно выплеснуть свои эмоции, не чувствуя ни стыда, ни ужаса от того, что кто-то увидит его таким…       Слабым. Слабым и беспомощным. Там он мог быть ребёнком, испуганным и травмированным, а не грубым, язвительным маленьким взрослым.       Свернувшись калачиком в тесном, маленьком пространстве шлюза, Эзра чувствовал себя спокойно. Здесь, защищённый от чужих взглядов, он погружался в боль с головой, горевал, тосковал по прежней, далёкой жизни и злился на тех, кто когда-то причинил ему вред. Здесь он мог не скрывать свои страхи, не сдерживать слёзы и, тихо рыдая, чувствовать облегчение.       Не то чтобы он боялся новой команды. За всё время, что парень пробыл с ними, он убедился, что эти ребята… В целом, неплохие. Он всё ещё довольно плохо знал их, и всё же было очевидно, что они не представляли для него угрозы. Как минимум, они не собирались ни продавать его в рабство, ни пользоваться его телом ради собственного удовольствия, ни избивать, пытаясь самоутвердиться, ни отдавать в руки Империи. Наблюдая за ними, Эзра понял, что им друг с другом хорошо и комфортно, что каждый готов рискнуть своей жизнью ради товарища, подставить плечо и утешить. И эти моменты очень подкупали мальчика.       И всё же во всем этом было что-то неправильное. Непривычное. Приятное, милое, но… Забытое. Словно… Детство, сладкое, нежное детство, окружённое счастьем в кругу семьи. Веселые шутки, похлопывания по плечу, тёплый ужин за столом и долгие разговоры невольно возвращали Эзру в прошлое и напоминали о том, что у него когда-то всё тоже было хорошо. Эзре это не нравилось. Эзру это тревожило. Он не хотел думать о том времени. Он не хотел тосковать, не хотел горевать. Он хотел жить настоящим и принимать реальность такой, какая она есть: жёсткой и суровой.       Парню нравилось участвовать в миссиях. Правда нравилось. Миссии окрыляли его и, наполняя адреналином, помогали чувствовать себя живым. По-настоящему живым. Пробираясь по узким местам, наблюдая, шпионя, анализируя, добывая полезную информацию и устраивая диверсию, он ощущал восторг. До встречи с «Призраком» он часто подшучивал над штурмовиками, наводил хаос во время их патрулирования и старался всячески усложнять им жизнь. Это всегда радовало его. Но сейчас, работая в команде, ему казалось, что он перешёл на какой-то новый уровень и стал делать что-то воистину грандиозное, невероятное. То, что в действительности заслуживало восхищения.       Одной из самых ярких, запоминающихся миссий было проникновение на звездный разрушитель. Команде в тот день нужно было раздобыть информацию о поставке прототипов новейшего вооружения, способного уничтожить целый флот противника в считанные секунды. Совершив несколько прыжков в гиперпространстве, каждый получил по конкретной задаче и принялся за работу. Зеб, Кэнан и Сабин разделились по всему кораблю и скооперировались таким образом, чтобы отвлечь большую часть штурмовиков и провести их к определенным ангарам. Чоппер и Гера должны были остаться на корабле, отслеживая малейшие изменения в ситуации и давая возможность обеспечить остальных хорошей защитой. Эзре же была поручена самая легкая и в тоже время важная задача: проникнуть через вентиляционные системы к главному компьютеру, вставить флешку, запускающую специальную программу для взлома информации и открыть проход для Сабин, обеспечив ту дальнейшей работой.       Стоило ли говорить, что задание тогда прошло более чем успешно? Тогда удалось скопировать большую часть файлов, уничтожив их прежде на главном носителе, избежать столкновения с Инквизитором, обменяться колкостями с агентом Каллусом, поломать несколько исидок и, устроив грандиозный взрыв (не без помощи нескольких «чудес» от Сабин) улететь восвояси и при этом отделаться минимальными ранениями в виде сломанных запястий, ушибов и легких сотрясений.       Пожалуй, ту миссию парень мог бы назвать одной из самых любимых.       Помимо выполнения заданий Эзре нравилось общение с ребятами. Особенно, с Сабин. В ней, как в ровеснице, как в замкнутом, гордом подростке, он чувствовал что-то близкое, родное. Конечно, он часто раздражал её своим флиртом и дурацкими шуточками, почти так же сильно, как его раздражал Зеб, и всё же… Разговаривать с ней было проще всего. Гораздо проще, чем с грубым ласатом или надоедливым злобным дроидом.       Подросток чувствовал к ребятам определённую симпатию (даже к соседу, который очень злил его), однако сближаться с ними он не спешил. Он не хотел заходить дальше приятных, отвлекающих разговоров. Он не искал близких контактов, объятий, дружбы. Привязанность ему была не нужна. Привязанность означала доверие. Привязанность означала уязвимость. Эзра знал, что когда ты к кому-то привязан, то обнажаешь душу, раскрываешь свои тайны, секреты, страхи… Становишься слабым, становишься глупым… И разрешаешь другим причинить тебе боль.       А Эзра не собирался давать такого разрешения. Он уже слишком стар, чтобы на что-то надеяться. И новые разочарования ему точно не нужны.       К счастью, никто из команды не заставлял его этого делать. Никто не пытался убедить его открыть свою душу, довериться. Казалось, его отстраненность всех устраивала, никому не мешала. И ему это нравилось. Он был просто товарищем. Ни членом семьи, ни другом, ни даже приятелем. Он был просто… Знакомым. Просто никем. И парень рассчитывал, что так будет и дальше.       Однако, похоже, он зря на это рассчитывал.       Однажды, после тяжелой миссии, завершившейся не слишком удачно, Эзра и Зеб плечом к плечу ввалились в каюту, желая как следует отдохнуть. Уставшие от долгой дороги и перестрелок, они, плохо координируя свои действия, чуть ли не падали друг на друга. Раздражённые, голодные, злые они начали ссориться, и, шатаясь, махать кулаками.       — Слушай, что ты пристал? Отвали от меня! Достал уже!       — Можно подумать, ты меня не достал, мелкий ты крысёныш, — пихнув в плечо мальчишку, зарычал мужчина. — Вечно путаешься у всех под ногами.       — Чего? — искренне возмутился он. — Я делаю то, что нужно!       — Ага, ну конечно, — фыркнул ласат, закатив глаза. — Ты постоянно лажаешь. А знаешь почему? Ты вечно огрызаешься и никого не слушаешь. Ни меня, ни Сабин, ни Кэнана. Делаешь всё по-своему и лезешь на рожон, а нам тебя спасать. Вот скажи-ка мне, нафига ты это делаешь, а?       — Не понимаю, какое тебе дело до этого, — фыркнул в ответ подросток. Повернувшись спиной к соседу, он стянул с пальцев перчатки, запятнанные грязью и кровью, и, кинув на тумбочку, усмехнулся. — С чего это вдруг тебя стала волновать моя жизнь?       — С чего? С чего?! — едва не захлебнувшись от злости, Зеб схватил мальчишку за плечо и резко развернул к себе. Сузив глаза, он наклонился чуть ниже и угрожающе прорычал: — Дурень, у нас командная работа! Командная, слышишь? Тебе вообще знакомо это понятие? Игнорируя приказ, ты не только рискуешь собой, но и подвергаешь опасности всех остальных! Тянешь всех нас за собой на самое дно, на встречу гибели! — грязно выругавшись, ласат грубо встряхнул парнишку. — Из-за тебя операция точно так же подвергается угрозе, и люди, что нуждаются в нас, могут вообще остаться без всякой помощи, без всяких ресурсов!       — Да понимаю я, все понимаю, — сбросив огромные руки со своих плеч, парень быстро отошел на несколько шагов назад и поднял бровь. — Необязательно так вопить. Я не дурак и не глухой.       — Не дурак? Что-то я очень сильно сомневаюсь, — насмешливо протянул ласат. — Ты хоть понимаешь, что сегодня натворил? Своей попыткой выпендриться, только утроил внимание имперцев к нам. В результате мы получили лишь часть нужной нам информации, а Сабин ранили в плечо. Повернись она чуть левее… — Зеб покачал головой, опустил плечи и устало вздохнул. — Мы могли её сегодня потерять. Неужели именно этого ты пытался добиться?       Подросток тяжело сглотнул. Пальцы дрогнули, желудок скрутило. Внутри стало пусто и неуютно. Замерев от стыда, парень опустил голову. Ссутулившись, он спрятал руки в карманы комбинезона и прикусил губу.       — Я… Я не хотел, чтобы так получилось, — прошептал он. Робко выглянув из-под чёлки, поджал губы и с сожалением добавил: — Я не хотел так подставлять. Ни вас, ни Сабин. Я просто не подумал.       — Вот именно, ты не подумал, — проворчал ласат. Голос его всё ещё был полон раздражения, однако, казалось, он немного смягчился. — В этом твоя проблема, парень. Ты не думаешь. Не думаешь ни о ком, кроме себя, а это неправильно. Если хочешь, чтобы на тебя полагались и чтобы тебе доверяли и тем более, если хочешь, чтобы в тебе видели друга…       Внезапно Эзра, сдвинув брови, выпрямился и резко оборвал речь мужчины:       — Так, стоп, здоровяк, я тебя понял. Я не нуждаюсь в том, чтобы мне читали мораль, большое спасибо. Да и дружбы, если ты не заметил, я вроде как не ищу.       — Да уж, я уже понял, что тебе, кроме себя самого, никто и не нужен, — Зеб скривил губы в отвращении. — Что ж, это твой выбор. Только знаешь, парень, раз уж ты вступил на борт этого корабля, мог бы сбавить немножко своего эгоизма и научиться хоть немного уважать тех, кто старше тебя и опытнее.       Широко ухмыльнувшись, Эзра отступил немного назад и, запрокинув голову, громко расхохотался, заставив мужчину замереть в удивлении.       — Уважать? Кого? Тебя что ли? За что? — отсмеявшись, парень прищурился. — За то, что относишься ко мне как к лот-крысе?       Ласат, взбешённый словами, покрылся пунцовым румянцем. Сделав глубокий вдох, он резко шагнул вперед. Пока мальчишка не сбежал, Зеб быстро схватил того за шиворот и сильно встряхнул, как глупого, нерадивого, совсем несмышленого котёнка.       — А ну-ка повтори, — угрожающе прорычал он, низко склонившись к лицу парня. — Что ты сейчас сказал?!       — А тебе-то что? Я думал, тебе плевать на то, что я думаю, — Бриджер вздернул подбородок и попытался было вырваться из крепкой хватки взрослого мужчины. — Эй! — крикнул он, не добившись никакого результата. — А ну отпусти меня! Слышишь? Отпусти немедленно!       — Ха, ещё чего. Сначала подумай о своём поведении, а уже потом мы с тобой нормально поговорим.       — Мужик, а ты не обалдел? — от шока Эзра даже не сразу нашёл, что сказать. Когда хватка мужчины усилилась, подросток нервно задёргался. — Выпусти! Выпусти, ну же! Ну!       — А как же волшебное слово? — хмыкнул ласат. Столкнувшись с сердитым взглядом, он закатил глаза и отпустил воротник. В этот момент пальцы скользнули на шею подростка и замерли, нащупав старую зарубцевавшуюся рану. Ласат тут же нахмурился. Парень моментально напрягся, побледнел, дёрнулся как от удара и отскочил в сторону. Вытянув руки вперед, словно пытаясь спастись от крепкого захвата, он резко отпрыгнул и упёрся спиной в стену.       — Не будет никакого волшебного слова. И вообще, не трогай шею, ясно? Просто не трогай, — в ярости рявкнув, Эзра скрестил руки на груди и отвёл взгляд вниз, словно чего-то стыдясь. На щеках проступили багрово-пунцовые пятна.       Какое-то время Зеб молча стоял и, щуря глаза, изучал подростка. Потом, в конце-концов сдавшись, он почесал затылок и глубоко вздохнул, по-тихоньку успокаиваясь.       — Ладно, ладно, — мужчина поднял ладони и миролюбиво отступил. — Я перегнул палку. Давай лучше спать, а то перегрызём друг другу глотки… Идёт?       Бриджер с подозрением смотрел на соседа, внимательно подмечая каждую деталь, каждый жест, малейшее изменение мимики и настроения. Прошло пять долгих минут. Разрываясь между желанием накричать на мужчину, сбежав далеко-далеко, и желанием завершить ссору, оставшись на месте, Эзра, кусал губу и хмурился. Как поступить лучше в такой непростой ситуации он не знал. Будь он на улице, он бы даже не задумался о втором варианте, ударил бы инстинктивно, чтоб никто не тронул, и помчался бы прочь. Но здесь, на этом корабле, казалось, что правила выживания, к которым он привык, совсем не работали.       Из-за этого парень чувствовал себя неуютно, неловко. Механизмы, выработанные за долгие годы, всегда спасали ему жизнь и помогали справиться с проблемой с минимальным ущербом. Поэтому этим механизмам он всегда доверял. Но сейчас… Сейчас они казались совершенно бесполезными. Они говорили, что нужно как можно сильнее ужалить мужчину, оскорбить его так, чтобы тот вышел из себя, встрял в драку, а после дважды подумал, прежде чем связываться с подростком. Они говорили, что доверять мирному, спокойному тону нельзя, ведь он опасен, обманчив, фальшив… Эзра хотел поверить своим инстинктам, очень хотел, так было бы проще всего, так было бы естественно для него… И всё же что-то внутри, что-то робкое и неуверенное, словно шёпот надежды, едва пробудившейся от вечного сна, молило его передумать, ослабить щиты. Ослабить бдительность.       И это сбивало с толку. Эзра не хотел ослаблять бдительность, не хотел выглядеть уязвимым, не хотел давать даже повод кому-то унизить его уничтожить, убить… Не хотел, не хотел. Однозначно не хотел.       Открыться кому-то, пойти на уступки — значит показать свою слабость. А быть слабым — это самое страшное, что может случиться с уличной крысой. Слабость душит. Слабость убивает. А Эзра не хотел умирать, по крайней мере, не сейчас, не в четырнадцать лет… Возможно, когда-нибудь потом, ближе к зрелости, ближе к тридцати годам он бы мог об этом подумать, но пока… Он хотел жить.       Наверное.       Сомнения терзали его и пугали. Они лишали опоры и понимания, что делать дальше. Из-за этого парень чувствовал, как мучительный стыд оседал в его глотке, раздирал гланды, напрягал мышцы и откровенно нервировал. Было сложно вздохнуть, было сложно сделать лишний шаг, было сложно просто поверить незнакомому существу, уж точно не тому, кто был всегда груб, не тому, кто был в разы выше его, сильнее его, и пойти на контакт…       И зачем он только вообще согласился ступить на корабль? Надо было уйти, пока была возможность, и отказаться, каким бы заманчивым не было предложение учиться у джедая… Надо было послушать себя, довериться своим инстинктам ещё тогда, а не радоваться новым возможностям, как наивный ребёнок…       Быть в команде опасно. Если живёшь с другими, то можешь поладить, привязаться к кому-то. А это глупо, ненадёжно, чревато последствиями. Жить одному намного проще… Безопаснее, легче, нормальнее… Никто не обманет, никто не сможет слишком сильно ранить и бросить…       Но разве отступать не слишком поздно? Он уже согласился. Команда на него рассчитывала. С другой стороны, если прислушаться к словам Зеба… Было бы логично предположить, что команда могла однажды утратить те крохи доверия, что она начала испытывать к нему… Да и сбежать с корабля он всегда мог… Посреди ночи… Затаившись где-нибудь в другом городе или в какой-нибудь пещере, располагавшейся на несколько десятков километров от Лотала…       Мрачные мысли, подобно стервятнику, кружили рядом с подростком, манили его за собой на самую бездну, к самому мраку отчаяния, паники. Не желая впадать в истерику на глазах у соседа, парень резко вздохнул, пронзил до крови ногтями кожу, медленно выдохнул, и насильно заставил себя успокоиться. Просто из чувства гордости.       — Да-да, хорошо. Идёт, — пожал плечами Эзра, когда пауза, очевидно, затянулась. — Я тоже не очень хочу ругаться.       Мужчина нахмурился, заподозрив что-то, но говорить ничего не стал. Отвернувшись к своей койке, он начал разминать уставшие мышцы и готовиться ко сну.       Когда ласат отвлёкся, подросток расслабился. Потянув руки, он случайно откинул волосы сзади и собрался было забраться на верхнюю койку по лестнице, как вдруг его остановил недоверчивый голос:       — Карабаст… Я уж было подумал, что мне показалось… Парень… Откуда у тебя этот шрам?!       «Шрам? Какой шрам?» — устало подумал подросток, потирая глаза. Внезапно, взбодрившись, он тут же сообразил о чём идёт речь, резко выпрямился и тяжело сглотнул.       — Не понимаю, что ты имеешь ввиду, — сцепив руки на лестнице, парень притворился спокойным, стараясь придать голосу большей убедительности, большей уверенности.       — Брось, парень, всё ты понимаешь, — мужчина медленно подобрался поближе и, сузив глаза, внимательно осмотрел шею мальчика. Шрам выглядел не слишком хорошо: он был тёмно-багровым, немного набухшим и достаточно плотным, сухим и потрескавшимся. Казалось, что старая рана была не залечена должным образом и без дезинфицирующего средства оставила после себя страшный, ужасающий след. Ласат сделал шаг вперед, собираясь что-то сказать, но парень, оттолкнувшись от лестницы, тут же отбежал как можно дальше и нервно вздохнул.       — Не трогай, — скривил губы он, прежде чем скрестить руки на груди. — Я же сказал: со мной всё в порядке. Что ты опять пристал?       — Ничего такого я не имел ввиду. Я просто хотел…       — Что хотел? Насладиться уродливым шрамом? — ощетинился Эзра. — Или просто посмеяться? Конечно, это ведь выглядит так нелепо и смешно, особенно для такого здоровяка, как ты!       Ласат раздражённо зарычал.       — Парень, может хватит? Я просто хотел осмотреть, проверить, насколько всё плохо и понять, можно ли что-то сделать, чтобы помочь…       — Помочь? Мне? Ты?! — Эзра горько рассмеялся. — Не верю!       — Да-да, я знаю, мы с тобой не очень ладим. Но эй, не надо ставить меня вровень с имперцами, ладно? — закатил глаза Зеб. — То, что ты мне не нравишься, не значит, что я не хочу помочь.       — Ага, ну конечно, — громко фыркнул подросток. Заметив, что мужчина вновь пытается подобраться поближе, пускай и очень медленно и осторожно, Эзра снова напрягся. — Нет. Отойди. Отойди сейчас же!       Он не хотел, чтобы шрам трогали. Он не то, чтобы был против любых прикосновений в принципе… Когда опускали руку на ладонь, плечо, предплечье, он чувствовал себя нормально, спокойно (правда, если не видел в этом существе никакой угрозы), но если трогали шрам, тем более там, где была уязвимая, слепая зона… Эзра злился. Сильно злился. И испытывал страх. Страх такой мощный, что он превращался в почти звериный, дикий ужас.       — Шкет, — мягко сказал мужчина. Наконец, осознав бесполезность своих попыток, он отошёл назад, подняв руки в знак капитуляции. — Прости. Я не хотел пугать тебя.       Однако, пытаясь сгладить конфликт, он сделал только хуже.       — Я? Боюсь? — вытянувшись, Эзра надменно заявил: — Чушь! Я вовсе не боюсь! С чего ты взял вообще…       Резко вздохнув воздух, он прислонился к стене. Глаза широко распахнулись, зрачки увеличились, дыхание в разы участилось. Схватившись рукой за грудь, Эзра почувствовал, как сильно колотится сердце, колотится так, что становится тесно. Тесно и очень больно. Так больно, что казалось, будто кто-то изнутри выгрызает все мясо, всю плоть и каждую мелкую косточку. Внутри нарастал невыносимый жар. В висках запульсировало, а ноги, будто готовясь упасть, задрожали.       «Нет, нет, нет, нет, нет… — задыхаясь от паники, подумал подросток. Схватившись руками за голову, он мысленно застонал. — Не сейчас, не сейчас, не сейчас… Пожалуйста, только НЕ СЕЙЧАС… Не перед ним. Крифф!»       Сильнее опершись о стену, парень, ощутив слабость в коленях, медленно съехал вниз. Мир поплыл и начал вращаться со стремительной скоростью. В ушах раздался громкий, пронзительный визг. Визг был противным, высоким и оглушительным, и таким страшным, таким отчаянным, словно кто-то резал несчастное, беззащитное существо…        Эзра вздрогнул, зажмурился изо всех сил и крепко стиснул зубы. Воздух, казалось, наполнился чем-то густым и затхлым, мерзким, зловонным, трупным. Голова стала тяжёлой и опустилась вниз. Миг, и корабль исчез, исчез металлический корпус, стены, пол, каюта, тумбочки… Вместо них появились улицы. Грязные, мрачные бесконечные улицы с разбросанным мусором, рвотой и кровью. Сосед, растворившись во мраке, словно планета под взрывом из пушки, сменился другим существом. Более слабым, больным и хилым, и в тоже время более сильным, жестоким и злым.       — Бриджер, Бриджер, Бриджер… — послышался рядом молодой гнусавый голос. — Я ведь предупреждал тебя не лезть в это дело, а ты что сделал? Полез…       Мальчик, тощий, озябший от холода, молча стоял на коленях, склонив голову вниз. Грубить не хотелось, не было сил. В последнее время дела складывались откровенно плохо: кредиты закончились, все запасы еды съедены, одежда, украденная давным-давно, стала узкой и очень тесной, затертой, дырявой. Не было никакой подработки. Из-за недавней болезни тело не успело толком восстановиться, реакции притупились, ничего не получалось украсть. Не было и нелегальной торговли. Из-за недавно обрушившихся имперских проверок все продавцы, особенно те, кто занимался продажей палочек смерти, убрались как можно дальше с планеты или залегли на дно на долгий, неопределённый срок.       Эзра знал, что не должен был этого делать. То, что он выкинул, было очень рисковым, опрометчивым, глупым. Он, поддавшись отчаянию, влез в чужую сделку и попытался добыть товар с имперских складов раньше другой группировки, надеясь успеть, перехватить и заработать хотя бы немного кредитов. Но он ошибся. Неверно оценив свои силы, состояние здоровья, пути к отступлению и возможности противников, он угодил в ловушку, нажил врагов и поставил под угрозу свою жизнь.       А ведь мог бы просто немного переждать и попытаться найти немножко еды в какой-нибудь мусорке.       — Я… — неуверенно начал мальчик, облизав пересохшие от жажды губы. Будь он сильнее, то обязательно пошутил бы или съязвил, как того требовала уязвлённая гордость. Но сейчас он знал, что этого делать не стоит, если он хочет выбраться из этой ситуации живым. Тем более, руки его были связаны за спиной. — Я не хотел, правда…       — Врёшь, Бриджер, — грубо перебил его парень. На вид он был ещё совсем мальчишка, только постарше, лет семнадцати-восемнадцати. Он был гораздо выше Эзры, немного упитаннее и мускулистее. На лице выступала лёгкая щетина, а между глазом и носом располагался длинный, уродливый шрам. — Всё ты хотел, не пытайся подмазаться.       Медленно пройдясь вдоль стены, молодой человек с нарочитой небрежностью почесал подбородок и хмыкнул.       — И что мне с тобой делать? И убивать не хочется, больно уж жалко ты выглядишь, и отпустить просто так никак не могу…       Съёжившись, Эзра спрятал лицо за грязной, отросшей челкой и тихо ответил:       — Может я мог бы как-то отработать?       Юноша, услышав такое предложение, фыркнул и посмотрел на хрупкого двенадцатилетнего мальчика. В светло-карих глазах всколыхнуло заметное отвращение, смешанное со злостью и брезгливостью.       — Отработать? Какой мне прок от ребёнка? Больно ты нужен мне… Хотя…       На лице молодого человека появился хищный оскал. Крутанувшись на каблуках, он вальяжной походкой подошёл к ребёнку и прямо перед его лицом повертел в руках острый нож. Когда жертва отшатнулась в испуге, он улыбнулся, а глаза засияли довольным блеском.       — Мы можем с тобой немного повеселиться, — наклонившись близко к уху мальчишки, прошептал он. Уловив в голосе юноши неприкрытое наслаждение, Эзра широко раскрыл глаза и вздрогнул.       — Ну-ну, чего ты боишься? — широкая ухмылка исказила изуродованное лицо юноши в страшной гримасе. Протянув руку вперёд, он с ледяной нежностью погладил щёку ребенка, медленно прошёлся большим пальцем от уголка губ до уха, заправил выбившийся локон волос и мягко скользнул ладонью по шее. Эзра напрягся сильнее и мелко затрясся. В этот момент он как-никогда хотел что-нибудь сделать: ударить в лицо или в пах, плюнуть, куснуть в руку… Сделать хоть что-то, лишь бы освободиться, но ужас, подобно морозу, сковал его, мешая даже дышать, не то чтобы двигаться. В горле застрял ком, на висках вздулась вена.       Эзра хотел убежать. Хотел дёрнуться, хотел закричать. Но сейчас он не мог этого сделать. Если попробует, то умрёт. И не факт, что умрет быстро, без боли.       — Я не… Я н-н-не… — с трудом проглотив комок, мальчик замолчал. Когда палец старшего подростка стал вырисовывать круги на худенькой шее, Эзра закрыл глаза и с мольбой прошептал. — П-п-по-ж-жа-луйста, не надо. Н-не… Н-не надо.       — Не надо? — молодой человек, задумавшись, застыл на секунду, словно что-то осмысливая. Наклонив голову набок, он направил пустой, мёртвый взгляд прямо в глаза ребёнка, рассматривая каждое, малейшее изменение в зрачках и радужках с вниманием хирурга. Минуту спустя, удовлетворившись увиденным, он, ухмыльнувшись, жёстко припечатал: — Ещё как надо. Ну же… Не будь трусом. Ты же сам виноват, что оказался в такой ситуации, — а затем, сделав паузу, медленно протянул, улыбаясь. — И я вижу, что ты прекрасно это понимаешь.       Съёжившись вновь, Бриджер помотал головой и куснул губу до крови. Ему было страшно. Он не хотел умирать. То есть, он мог бы умереть, но только по своей воле. Добровольно. На своих условиях. Но не так, в полном подчинении и полном бессилии.       Погладив шею ребенка, молодой человек не спеша убрал руку, позволив жертве вздохнуть с облегчением и немного прийти в себя. Затем, немного понаблюдав за ним, он мягко опустил нож возле кончиков волос и медленно, не надавливая им, прошёлся вниз до плеч.       Как только холодный металл коснулся кожи, сердце мальчишки пропустило удар. Дышать стало трудно. Пульс участился. Ребёнок вновь сгорбился. В уголках глаз защипало. Не желая проливать злые слёзы, полные боли, страха и унижения, Эзра крепче зажмурился и, сильней прикусив губу, ощутил как тонкая струйка крови плавно стекает по подбородку.       — Глупый ребёнок, — парень закатил глаза и, сменив направление, слегка надавил на нож. На шее появился тонкий розовый след, и мальчик тихо заскулил. — Говорил же тебе, не стану тебя убивать. Иначе бы не возился сейчас. Просто хочу преподать тебе урок.       — Н-не… Н-не… — голос Эзры дрожал от страха. Пальцы нервно тряслись, а жар внутри организма сменился лютым ломающим кости холодом. — Н-не… П-п-п… П-п-ож-жа-луйста, я… Я не х-хо-ч-чу… Стой… — когда последние силы иссякли, мальчик заплакал. Заплакал он тихо, бесшумно, боясь, что громкий, надрывный рёв ещё больше разозлит насильника.       Но сколько бы Эзра не умолял юношу, тот остался глух к его словам. Казалось, дрожь и неконтролируемый, дикий ужас подстегнули его, и он снова надавил на нож, уже немного сильнее. Кожа лопнула, и на ранке появились капельки крови. Смешиваясь друг с другом, они превратились в длинный ручеек.       Мальчик захныкал. Было больно. Больно и жутко. Алая змейка не спеша пробегала по шее вниз и, оказавшись под воротником, скользила под тоненькой кофтой по спине между лопатками. Ощущение было очень неприятным. В нос ударил металлический запах, и ребёнок инстинктивно дёрнулся. Резко поддавшись вперёд, он едва не рухнул лицом прямо на землю, однако, сильные руки удержали его.       Положив палец на подбородок мальчика, молодой человек приподнял его голову, и заставил того обратить внимание на себя.       — Знаешь, ты мог бы прекратить всё это. Окажи мне услугу, и будешь свободен.       — Ус-с-лугу? — облизнув губы, переспросил Бриджер. — К-как-кую услугу?       Парень, довольный тем, что мальчик задал этот вопрос, усмехнулся и снова прошёлся ножом по ране, немного увеличивая поток крови.       — Да так, одну пустяковую… Видишь ли, мне нужно продать один ящик с кое-каким товаром, но вот незадача, его качество я совсем забыл проверить, — светловолосый юноша, сузив глаза, пронзил жертву острым взглядом. — Если согласишься помочь, я остановлю… твоё наказание, отпущу тебя и больше не побеспокою. Если, конечно, ты больше не станешь переходить мне дорогу, — тут же добавил он, подняв бровь.       Недолго думая, Эзра кивнул. Ему хотелось как можно скорее сбежать, вернуться в свою башню и вновь почувствовать себя в безопасности.       — Отлично, — вытерев нож от крови о штаны мальчишки, парень поднялся на ноги и подошёл к ящику. Открыв его, он немного покопался, достал небольшую коробку и распечатал её. Вернувшись назад, он положил на ладонь маленькую гранулу ало-коричневого цвета и выжидающе посмотрел вперёд.       — Это «Палочка смерти», — ответил он, заметив взгляд, полный недоумения. — Обычно, их продают в жидком виде, но с ними нужно обращаться очень аккуратно, ведь ампулы легко разбить. К счастью, мне повезло раздобыть их в твёрдой форме. Их, ты скорее всего, не видел, они продаются гораздо реже. Сейчас тебе нужно принять одну. Только предупреждаю, запах и вкус могут тебе показаться несколько… Неприятными.       Ледяная стужа прокатилась по позвоночнику мальчика, будоража каждую мышцу и нерв вокруг. Эзра, тяжело сглотнув, поддался немного назад. Если бы его руки не были бы связаны, он бы обхватил себя руками в попытке согреться и утешить себя.       — А… А д-другого товара у тебя нет? Так ли… Нужно проверить… Это?       — Разумеется, обязательно, — молодой человек опустился на колени, прежде чем кривая, глумливая гримаса исказила его лицо. — А теперь будь хорошим мальчиком и сделай то, что тебе велено, — в его голосе зазвенела сталь, светло-карие глаза потемнели и, казалось, покрылись пеленой вуали из густого, плотного мрака. Губы юноши медленно растянулись в жестокой улыбке. — Конечно, если хочешь жить.       Вонзив ногти в ладони, Эзра глубоко вздохнул и открыл глаза. В груди было больно. Очень больно. Все инстинкты вопили ему отказаться, дать сдачи и бежать как можно быстрее, как можно дальше, и Эзра чуть было не поддался им, пока разум не остановил его. В таком больном, немощном состоянии у него против рослого, высокого, пускай и очень худого насильника не было никакого шанса. Дернувшись от новой струйки крови, стекавшей от шеи вниз, Бриджер кивнул, открыл рот и, когда парень закинул туда таблетку, он пожевал её немного и поморщился. Вкус у гранулы был действительно отвратительным. Дрянным, как навоз банты, смешанный с сеном и алкоголем.       — Вот и молодец, — старший подросток с притворной лаской провел ладонью по жирным, пыльным, спутанным иссиня-чёрным волосам. Затем, освободив руки жертвы от крепких пут, он достал тряпку и крепко обмотал её вокруг тонкой шеи. — Сейчас посмотрим на реакцию, а потом всё, расстанемся.       Поднявшись на ноги, он отряхнулся, отошёл немного подальше и сел на ящик. Скрестив ноги, он поджал губы, опустил подбородок на руки и приготовился наблюдать.       Эзра проследил за ним взглядом и, прижав руку к ткани, несмотря на то, что та уже плотно прилегала к ране, облегчённо вздохнул. Самое трудное ему ещё предстоит вытерпеть, но, по крайней мере, с главной задачей он справился: он выжил.       Дождавшись, когда поток крови замедлиться, Бриджер устало оперся на стену и поджал ноги. Даже если бы парень ушёл и не стал бы проверять реакцию на наркотик, возвращаться домой сейчас Эзре всё равно не было бы никакого смысла. Ему пришлось бы идти слишком далеко, а тело, ослабленное из-за кровопотери, просто не позволило бы ему это сделать. Вдобавок, вот-вот должны были начаться приступ и ломка, и искать ближайшее укрытие было бы просто глупо.       Мальчик уже торговал наркотиками до этого момента и ему, по условиям сделок, приходилось тестировать их. Он знал, чего ожидать, поэтому явного восторга не ощущал. Он не любил этим заниматься и шёл на такие заработки довольно редко, только тогда, когда остро не хватало кредитов на дорогие вещи вроде лекарств или одежды.       «Крифф… — нервно сглотнул Эзра, спрятав руки в карманы. — Надо было быть умнее… Зачем я только влез в эту передрягу? — ощутив, как желудок скрутило от голода, он поморщился. — Идиот…»       Прошло несколько минут. Реальность стала искажаться, деформироваться, да так сильно, что желудок крутило и выворачивало от тошноты. Голова заболела, в нос ударил отвратительный, смердящий запах, ещё больше ощутимый, чем запах уличных «разложений». Цвета стали яркими, неоновыми, кислотными, невыносимыми. Всё завертелось, появились странные, карикатурные жуткие образы с уродливыми тонконогими, невероятно высокими черными существами с пустотами вместо глаз. Вокруг засверкали ослепительные, оглушительные, громкие фейерверки, похожие на взрыв ядерных бомб.       Тело слегка затряслось. Стиснув зубы, Эзра сделал глубокий вдох, затем выдохнул через нос и приготовился к очень долгому и очень мучительному отходу от наркотика, искренне надеясь, что доза, предоставленная в грануле, оказалась не слишком большой для его организма.       — Эзра! Эзра! — вдруг раздался чей-то низкий глубокий голос. — Шкет, ну же, очнись! Тьфу ты! Кар-рабаст! — кто-то аккуратно обхватил его за плечи, и бережно прижав к себе, стал говорить ещё настойчивее. — Ну же, шкет! Дыши!       Продравшись сквозь толщу тумана, подросток яростно заморгал и чуть не задохнулся от резкого притока воздуха.       — Ч-что… — растерянно оглянулся он, чувствуя, как боль стискивает голову и грудь. — Я… Где… — не в силах справиться с новой волной эмоций, он откинулся назад и затрясся, мысленно возвращаясь в тот ужасный, отвратительный вечер с ломкой и дикой, необузданной паникой…       — Так, парень, послушай меня, послушай меня очень внимательно, — встревоженный голос наполнился нехарактерной, казалось бы, заботой и теплом. — Ты на корабле, на «Призраке». Ты сейчас в безопасном месте. Без имперцев и других уродов. Ты в порядке, в полном порядке. Ты — не один, понимаешь меня?       Бриджер часто-часто моргал, пытаясь прийти в себя. Он ощущал себя, как на смертном одре: его мотало то в жар, то в холод, зубы громко стучали друг о друга, дрожь всё никак не прекращалось. Сердце, бешено вращаясь, мчалось вперёд и, словно таран, ломало грудную клетку, мешая дышать. Живот так сильно тянуло и выворачивало наизнанку, что казалось, будто парня вот-вот стошнит. По вискам бежали дорожки из пота, а взгляд, наполненный страхом и болью, был устремлён куда-то вперед, в пустоту, ничего не замечая.       — Карабаст… — тихо ругнувшись, кто-то крепче прижал мальчишку к тёплому, мягкому меху и взял его тонкие, тощие руки в крепкую, мозолистую широкую ладонь. — Всё хорошо, шкет. То, что ты видишь сейчас, — не по-настоящему. Ты сейчас здесь, с нами, на «Призраке». Тебе ничего не угрожает. Ты жив. Ты здоров. Ты в безопасности.       Взгляд тёмно-синих глаз медленно сместился в сторону. Сквозь мутную, белёсую дымку подросток увидел еле уловимый силуэт крупного, высокого фиолетового существа. То был мужчина, который казался кем-то очень знакомым. Боль в груди немного ослабла, и мальчик попытался сосредоточиться, чтобы увидеть картину более ясно, детально.       — Вот так, молодец, — мужчина положил руки мальчишки к себе на широкую грудь и начал размеренно, чётко, плавно дышать. — Сосредоточься на том, что чувствуешь. Слушай, как я дышу, — он сделал глубокий вдох через нос и не спеша выдохнул через рот. Снова сделал глубокий вдох и, казалось, сделал облегчённый выдох. — Чувствуешь? Давай, повторяй за мной.       — Я-я… — смочив губы, Эзра неуверенно прохрипел. Пальцы сцепились на твёрдой броне и сжались в кулак. — Н-не мог-г-у…       — Можешь, — твёрдо ответил мужчина. — Я знаю, ты, парень, слишком упрям, чтобы взять и так просто сдаться. Давай, шкет, сосредоточься на моём голосе. Слушай, как я говорю, как я дышу. Расслабь свои пальцы. Да, вот так. Почувствуй, как бьётся моё сердце.       Эзра закрыл глаза и постарался прислушаться.       — Да, вот так. А теперь дыши. Раз, два… Раз… Два, раз, два… — продолжая дышать, мужчина, одной рукой обнимая подростка, поглаживал его по плечу, а другой крепче прижимал его ладони к себе. Мягко кружа большим пальцем между костяшек пальцев мальчишки, словно рисуя какой-то узор, он снова и снова считал. Считал долго, упорно, словно пластинка, надеясь расслабить ребенка, надеясь успокоить его встревоженный разум.       Было трудно. Ужасно трудно. Практически невыносимо. Что-то внутри Эзры хотело потянуться к доброму голосу, последовать мягкому зову, направиться к зову, чтобы исцелиться от боли. Хотелось спастись, хотелось сбежать от вечного мрака и холода, которые окружали его последние семь лет, хотелось наконец ощутить чужую заботу. Быть кому-то нужным, быть кем-то принятым, быть желанным… Быть частью чего-то большего, быть частью семьи, а не просто гостем… Маленький ребёнок, спрятанный где-то глубоко внутри, раненный одиночеством, раненный чужим злом, громко молил об этом, царапая душу, царапая сердце до крови. Но циничный голос, усталый циничный голос, полный разочарования, твердил ребёнку заткнуться и перестать на что-то надеяться. Ведь это глупо, совсем неразумно. Зачем искать то, чего не существует? Зачем тянуться к любви, к доброте, если всё это давным-давно вымерло?       Встревоженный разум не хотел покоя. Покой — расслабляет. Покой — убивает. Покой приводит к новой боли, к новым разочарованию и в конечном итоге опять разбивает сердце. Паника, стальными тисками охватившая все органы, грудь, тело, не хотела отпускать мальчишку. Она, посылая сигналы, твердила, что подростку утешение вовсе не нужно, ведь он достаточно сильный и взрослый, чтобы жить без неё. Паника кричала, что безопасность, комфорт — всего лишь иллюзия, которой доверять нельзя. Если довериться ей, то он пропадёт. Ему снова будет больно, ему снова будет трудно, и он станет совсем слабым, беспомощным, немощным. Словно хилый, дряхлый старик.       Нельзя доверять. Нельзя расслабляться, тем более в чьих-то в чужих, фальшивых объятиях. Нельзя надеяться. Нужно бежать. Бежать без оглядки и задыхаться. Бежать далеко и помнить о прошлом. Помнить так часто, насколько это возможно, чтобы не угодить в ловушку. Чтобы не быть обманутым.       Нельзя доверять. Нельзя дышать. Нельзя чувствовать себя в безопасности. Нельзя любить. Нельзя дружить. Нельзя верить. Нельзя, нельзя, нельзя…       Горло сжалось от нового приступа тошноты. Лицо покрылось болотным оттенком, а перед глазами вновь проплыла пелена. Казалось, ещё немного, и он свалится в обморок.       — Эзра! — в голосе мужчины на долю секунды прозвучала паника. — Эзра, всё хорошо… Карабаст, шкет!       Большая рука, державшая парня за плечи, мягко упала тому на спину и начала гладить. Верх-вниз, верх-вниз, верх-вниз… Делая ритмичные, повторяющиеся движения, он снимал напряжение с мышц и старался согреть хрупкое тело.       — Так, оставайся со мной, шкет. Так, давай ещё немного, — осторожно сказал мужчина, словно боясь, будто мальчик, сидящий в его объятьях, вот-вот сломается и разлетится на множество осколков. — Начнём сначала. Раз, два… Раз, два… — широкая грудь вздымалась и опускалась, медленно, не спеша, словно гора, пробудившаяся от долгого сна. — Раз… Два… Раз… Два… — держа мальчика за руки, он продолжал считать… Давай, парень, ты сможешь. Просто повторяй за мной. — пронзив острым взглядом мальчишку, он криво усмехнулся. — Вот так. Раз, два… Раз… Два…       Плавно, шаг за шагом, дыхание за дыханием, Эзре становилось легче. Ощущение рвоты постепенно отступало, зеленоватый оттенок исчезал, возвращая лицу естественный цвет. Тремор проходил, пальцы и тело переставали трястись. По вискам стекали последние капельки пота. Душащий жар и отвратительный, пронизывающий холод больше не мучили. Чувствуя приятное тепло от чужого тела, подросток сдвинулся немного вперед и на миг прижался к другому существу.       — Вот, видишь, пацан… Всё хорошо, как я и говорил…       Сердце перестало бешено колотиться и вернулось в привычный ритм. Дыхание больше не было частым. Боль в груди сходила на нет, оставляя вместо себя лишь ощущение бесконечной, тяжёлой усталости. Виски уже не пульсировали. Пульс постепенно замедлялся, давление спадало.       Эзра, желая избавиться от влаги, скопившейся в уголках глаз, немного поморгал, а после осмотрелся. Туман, окутавший комнату, растворился, и мир снова обрёл четкие контуры. Увидев знакомые койки, стены, предметы, подросток облегчённо вздохнул и наклонил голову в сторону, прямо к мягкому, успокаивающему меху. Наконец, страшный приступ прошёл.       «Крифф… — поморщился он, инстинктивно потирая грудь. — Это было просто ужасно… Давно я уже такое не чувствовал… Фу!»       — Ну как, шкет… Тебе уже полегче?       Бриджер, осознав случившееся, широко распахнул глаза, посмотрел в сторону. Резко дёрнувшись, он едва не упал, пока большая, мускулистая рука не схватила его за плечо.       — З-зеб? — пискнул подросток. Щеки и шея налились алым румянцем. Пальцы мальчишки сцепились за ткань штанов и сжались в кулаки. В этот момент ему хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, спрятавшись там, где его никто не найдёт, и не увидит мук стыда, страха и унижения.       — Да, это я, — тихо ответил ласат. В его голосе звучала странная, непривычная мягкость, смешанная с осторожностью и страхом спугнуть, случайно обидеть. — Вижу, ты уже не умираешь, хех, — неловко добавил он, почесав затылок.       — Эм, ну да, ага, — опустил голову Эзра и прикусил губу. Как реагировать, он не знал. Вроде, и поблагодарить надо, а вроде, хочется убежать и забыть обо всём этом, как о страшном сне.       Посидев несколько минут, подросток отстранился, достал торчавшую из костюма нитку, накрутил её на палец и немного потянул от себя, слегка нервничая.       — Ну, я… — сглотнув, он опустил голову ещё ниже, скрывая свой стыд за чёлкой. — В общем, это… Спасибо тебе. За помощь. Не… Не ожидал, но… Правда, спасибо. И… Извини за всю эту сцену.       Ласат в ответ только отмахнулся и добродушно усмехнулся.       — Пустяки, парень. Мне не в тягость, — мужчина собрался было подняться на ноги, однако, нахмурившись, он сел обратно, будто вспомнил о чём-то в последнюю секунду. Скрестив руки на груди, он серьёзно взглянул на молодого соседа. — Прости, не хочу сильно навязываться, просто… У тебя такое часто бывает? Я не стану выпытывать подробностей, я спрашиваю просто… Ну… На всякий случай.       Какое-то время Бриджер молчал, раскручивая пальцем нитку. Он думал, пытаясь понять, что ему делать: сказать правду, рискнув собственным комфортом, или соврать, чтобы сгладить неприятную ситуацию и облегчить всем жизнь. Второй вариант казался более легким и привлекательным. И почему-то неправильным. А вот первый… Он был тяжелее, невыносимее, но, как ни странно… Желаннее.       Наконец, сделав глубокий вдох, Эзра решился и ответил, продолжая смотреть в пол:       — Да, бывало, — робко прошептал он. — Но обычно я справлялся сам, да и было всё не так плохо. А если и было, то давно, и я уже не помню.       Яркие жёлто-зелёные глаза ласата наполнились грустью, сочувствием. Но говорить он ничего не стал, не желая задевать гордость подростка. Он мог, конечно, подшутить над парнишкой, задеть его эго, нагрубить ему как-то, но в этой ситуации делать этого он не хотел. Даже для него это было слишком жестоко и неуместно.       — Эм, Зеб, — внезапно прервал молчание Бриджер. Он поднял голову, неуверенно посмотрел на мужчину. — А откуда ты знаешь, что нужно делать… — всплеснул он руками, пытаясь объяснить свою мысль. — Со всей этой паникой?       Зеб, немного расслабившись, откинулся спиной на стену и улыбнулся.       — Это всё благодаря Кэнану. Он заставил всех нас пройти курсы по оказанию первой медицинской помощи и ознакомиться с основами психологии, психических процессов. Конечно, эти знания недостаточно обширные, чтобы сделать из нас достаточно квалифицированных специалистов, вряд ли серьёзные травмы и болезни мы сможем вылечить. Но по крайней мере мы теперь можем помочь друг другу, если что, в таких вот… Моментах. Тем более если врача под рукой нет. А с учетом нашей деятельности… — мужчина пожал плечами. — Знать такое важно. Чопперу просто загрузили диск с базой данных. И ввели алгоритм необходимых действий.       — Даже Гера всё это учила? — Эзра задумчиво нахмурился. — Сабин вроде говорила, что о медицинской помощи она знает больше всех.       — Это да. Как работать с лекарствами, здешней аппаратурой она прекрасно знает. Раны зашивает хорошо… И всё такое прочее. Однако, то, что… Э-э-э… связано с психикой… ей пришлось изучать, — ласат, почесав бороду, хмыкнул. — Да и по части работы с ранами от джедайских мечей у Кэнана опыта явно больше…       — Звучит логично…       Каюта вновь наполнилась тишиной, только в этот раз более тёплой, уютной. Решив, что нужно сворачивать наконец беседу, Зеб медленно встал, потянулся и широко зевнул.       — Ладно, шкет, ты как хочешь, а я спать. Отвратительный денек сегодня выдался, — проворчал он и лёг на койку. Завернувшись поплотнее в одеяло, он отвернулся к стене и положил голову на подушку. Потом, немного поворочавшись, он устроился как можно удобнее, закрыл глаза и напоследок бросил, совсем тихо:       — Если что, буди. Обещаю не убивать. Если причина уважительная, конечно.       Эзра, покачав головой, тихо рассмеялся и направился к лестнице. Поставив ногу на первую перекладину, он на миг замер и усмехнулся.       — Хорошо, здоровяк, постараюсь запомнить.       А после, запрыгнув на верхнюю койку, последовал примеру соседа. Укутавшись одеялом с головы до ног, он свернулся калачиком и закрыл глаза. Усталость овладела им и погрузила в долгожданный, глубокий сон. И в эту секунду раздался храп. Громкий, утробный, обычно раздражающий. Однако как бы не было было удивительно, в этот раз храп спать совсем не мешал…