Тысяча и один способ сказать «дыши»

Тишина в ванной была такой плотной, что её можно было резать ножом. Тэхён сидел на полу, прижавшись спиной к холодному кафелю, и смотрел на свои пальцы. Он уже пересчитал их четырнадцать раз. Десять. Десять пальцев. Всё на месте. Он сам — весь на месте. Так почему внутри такое чувство, будто его вывернули наизнанку и забыли, как собирать обратно? Три недели. Два дня. Семь часов. Он зачем-то считал. Не потому, что надеялся. А потому, что если не считать — время превращается в липкую массу, которая душит медленно, по миллиметру. Чонгук ушёл без скандала. Вот что было страшнее всего. Не хлопнул дверью. Не бросил «я тебя ненавижу». Просто стоял в прихожей, глядя в пол, и сказал: «Мне нужно подумать». А потом ушёл. И забрал с собой весь воздух из квартиры. Тэхён не плакал тогда. Он онемел. А теперь, спустя три недели, сидит на холодном полу ванной и не понимает, почему эти три слова до сих пор режут горло как вчера. Вода в кране капала. Кап. Кап. Кап. Как секундомер. За сорок километров от него, в другой квартире, где пахло только табачной золой и несвежим кофе, Чонгук сидел на краю дивана и смотрел на чистый лист бумаги. Кисть лежала рядом. Он не мог её взять. Руки тряслись. Снова. Он ненавидел эту дрожь — мелкую, унизительную, которая появлялась каждый раз, когда он представлял, как Тэхён касается его щеки. Он больше не мог отличить страх от желания. Они сплелись в тугой узел где-то в солнечном сплетении и душили его каждую ночь. На стене напротив висела их фотография. Чонгук не мог её убрать. Не мог смотреть на неё. Но не мог и отвернуться. На фотографии Тэхён обнимал его со спины и смеялся прямо в плечо. А Чонгук — улыбался. По-настоящему. Тогда он ещё умел дышать полной грудью. Тогда прикосновения не заставляли его хотеть разбить зеркало. «Мне нужно подумать». Он соврал. Ему не нужно было думать. Ему нужно было перестать бояться. Но как объяснить человеку, у которого язык любви касания, что его прикосновения — как нож для того, кто боится крови? Чонгук поднял голову к потолку. Глаза жгло, но слёзы не приходили — они застряли где-то глубоко в горле и душили молча. Он посмотрел в окно. Там висела луна — такая же, как над той ванной, где сидел сейчас Тэхён. Они оба смотрели на неё. Оба не спали. Оба думали об одном и том же. Никто не делал первый шаг.