Отражение

​Глава 4. Тени площади Гриммо ​1971 год. 26 декабря. Хогвартс-Экспресс. ​Поезд плавно уносил их прочь от заснеженных башен замка. Сириус сидел, уткнувшись лбом в холодное стекло, и угрюмо молчал. Лира же проверяла свою сумку. Подарки для «Скиттлзов» уже были отправлены с совами, и она представляла, как друзья будут открывать их. ​«Интересно, Барти уже открыл блокнот? — пронеслось в голове. — Наверняка уже пытается взломать его чары, чтобы узнать ответы на все вопросы сразу». От этой мысли на губах Лиры появилась едва заметная улыбка. ​— Чего это ты такая довольная? — пробормотал Сириус, не поворачивая головы. — Просто. — «Просто»? Не ври, Касс, у тебя никогда не бывает просто. Опять со своими змеями общалась? Лира закатила глаза, поправляя когтевранский шарф: — Они не змеи, Сириус, а друзья. А ты выглядишь так, будто собираешься на эшафот. — А разве нет? — он наконец обернулся, и в его серых глазах блеснула привычная искра бунта. — Мать будет смотреть на меня так, будто я — пятно плесени на их драгоценном гобелене. — Она надеется, что ты одумаешься. Просто... постарайся не провоцировать её в первый же вечер. Ради Рега. ​Платформа 9¾. ​Вальбурга Блэк встретила их с безупречным достоинством. Она не кричала. Напротив, её голос был пугающе спокойным, а спина — прямой, как струна. Она коротко коснулась плеча Лиры и на мгновение задержала тяжелый взгляд на алом галстуке Сириуса. В её глазах читалась не ярость, а глубокое, почти осязаемое разочарование. — Домой, — кратко бросила она, разворачиваясь. ​Дом номер 12 на площади Гриммо встретил их привычной прохладой и запахом старого дерева, воска и фамильной магии. Кикимер, сияя от радости, тут же бросился забирать вещи. — Молодой хозяин Сириус, юная мисс Лира! — проскрипел он, низко кланяясь. — Кикимер подготовил комнаты. Кикимер так ждал! — Спасибо, Кикимер, — Лира слегка улыбнулась эльфу. Вальбурга одобрительно кивнула: в этом доме преданность слуг ценили, считая их важной частью семейного механизма. ​Регулус ждал их в гостиной, зажатый между массивными креслами. Увидев сестру, он едва заметно улыбнулся и машинально коснулся воротника своего джемпера. Там, под плотной тканью, Лира знала, скрыт её подарок — серебряная звезда. — Ты получил? — одними губами спросила она, когда мать отвернулась к Сириусу. Регулус едва кивнул, и в его взгляде Лира увидела ту искру тепла, которой так не хватало в этом холодном склепе. ​ ​Ужин проходил под мерный стук серебряных приборов. Орион Блэк изучал статью в «Ежедневном пророке», а Вальбурга внимательно наблюдала за старшим сыном. — Сириус, — наконец произнесла она. — Я много думала о твоем распределении. Возможно, это была ошибка Шляпы. Я напишу директору, мы попросим о пересмотре... — Это не была ошибка, мам, — Сириус сжал вилку так, что побелели костяшки. — Мне там нравится. Вальбурга медленно выдохнула, прикрыв глаза, словно молясь о терпении. — Твое упрямство всегда было твоей сильной чертой, — она посмотрела на него почти с надеждой. — Надеюсь, за эти каникулы ты поймешь, что традиции — это не клетка, а фундамент. Лира, — она перевела взгляд на дочь, и её голос смягчился. — Расскажи о мисс Розье. Я рада, что ты нашла достойную подругу. ​Лира начала рассказывать о Пандоре, умело опуская детали о нарглах и странных украшениях, концентрируясь на древности и чистоте рода Розье. Она чувствовала, как под тяжелой скатертью её рука сжимает браслет на запястье — он был удивительно теплым. — Ты выбираешь достойных друзей, Лира. Похвально, — подытожила Вальбурга. ​ ​Когда дом погрузился в сон, Лира достала свой блокнот. Она открыла страницу для связи и увидела, как на ней проступает острый, стремительный почерк Барти: ​"Блэк, я потратил два часа, пытаясь заставить этот блокнот выдать мне ответы на экзамен по Трансфигурации. Он упорно молчит. Ты создала слишком честную вещь. P.S. В Слизерине без тебя и твоих подколок скучно. Эван пытается дружить с Эйвери, и это выглядит жалко. Как твои каникулы в "склепе"? Надеюсь, ты еще не начала превращаться в мрачный портрет своего прадедушки. Б.К." ​Лира невольно улыбнулась, макая перо в чернильницу. В этом мрачном доме у неё наконец-то появилась ниточка, связывающая её с миром, где она могла быть просто собой. ​"Неужели великий Крауч признал, что скучает? Приятно. Пока что я всё ещё в состоянии тебя послать, так что я держусь." ​Ответ проявился почти мгновенно, словно Барти сидел с пером наготове. ​"Но ты ещё этого не сделала, Касси. Так что будь добра — хотя доброта тебе не идет — выслушать (в твоем случае — прочитать), насколько со стороны глупо выглядят диалоги Эвана и Эйвери. Эван так старательно пытается не послать его к чертям собачьим, что у него, кажется, скоро дернется глаз. Спасай меня, Блэк, или я завтра же подсыплю Эйвери в чай настойку икоты".