Чудовище. История Элис Редфилд.

Элис закрыла дневник и подошла к окну. Туман рассеялся, и луна осветила замок напротив. На третьем этаже, в окне с витражом, действительно кто-то стоял. Высокая фигура. Светлые волосы, мерцающие в лунном свете. Элис прищурилась. Фигура не двигалась. Просто смотрела. — Ну и смотри, — прошептала Элис, прижимая ладонь к холодному стеклу. — Посмотрим, кто из нас первый моргнёт. Элис погасила свет и легла в кровать. Она ворочалась в кровати, сбивала простыни в комки, считала проклятых овец — ничего не помогало. Силуэт в окне Малфой-менора стоял перед глазами, как заноза. Кто он? Почему смотрит? И главное — зачем ей вообще до этого дело? В два часа ночи она сдалась. Накинула халат, сунула ноги в пушистые тапки в виде единорогов (подарок Виолетты на прошлое Рождество) и выскользнула в коридор. В комнате Лиама горел свет. Элис приоткрыла дверь и замерла на пороге. Её старший брат сидел на полу, скрестив ноги, и с пожирающим вниманием пялился в экран. Sony PlayStation 1 мерно гудела, издавая тот самый неповторимый звук загрузки, который Элис помнила с детства. Лиам сжимал геймпад с такой страстью, будто от этого зависела судьба мира. На экране какой-то человечек в красном бегал по платформам и прыгал на головы грибам. — Ты играешь в Марио? — Элис моргнула. — В три часа ночи? — В три часа ночи, — не оборачиваясь, подтвердил Лиам. — В Марио. Потому что я взрослый самостоятельный мужчина и имею право на детство. Закрой дверь, сквозняк. Элис зашла, притворила за собой тяжёлую дубовую дверь и прислонилась к косяку. — Сразу говори, чего тебе надо, — пробормотал Лиам, не отрываясь от экрана. Его герой совершил прыжок, увернулся от черепахи и схватил гриб. — Элис, я знаю: когда ты начинаешь строить из себя миленькую сестрёнку, то тебе обязательно от меня что-то нужно. Он бросил короткий взгляд на её тапки-единороги и усмехнулся. — Манипуляторша. — Я не… — Спать хочешь — иди в свою комнату. Скучно — возьми книгу. Поговорить — у тебя есть Добби. А если ты пришла просить денег — у отца кредитка, не у меня. Элис скрестила руки на груди. — Мне нужен бинокль. Лиам нажал паузу. Повернул голову. Посмотрел на неё с выражением «ты с ума сошла». — Бинокль? В два ночи? — Подзорная труба. Или бинокль. Что-то, чем можно смотреть на… — она запнулась, — на окрестности. — На замок, — поправил Лиам, и в его глазах мелькнуло что-то странное. — Ты хочешь разглядеть Малфой-менор. — Я хочу разглядеть вампира, — отрезала Элис. — Который там, возможно, живёт. В теории я знаю, что вампиры существуют — нам рассказывали на третьем курсе. Но вживую я их никогда не видела. Только в немаговских фильмах ужасов. И это не считается. Лиам молчал несколько секунд. Потом его лицо расплылось в улыбке — широкой, почти зловещей. — Вампира, значит? — Или оборотня. Я не привередлива. — В Малфой-меноре нет вампиров, Элис. Там чистокровные волшебники. Очень старые. Очень богатые. И очень… — он подбирал слово, — специфичные. — Тем более. — Элис дёрнула плечом. — Старые богатые волшебники — это почти вампиры. Только без клыков. Лиам хмыкнул, отложил геймпад и поднялся. Подошёл к шкафу, открыл дверцу и достал с верхней полки старый кожаный футляр. — Бинокля у меня нет. Есть телескоп. Отцовский. Он его привёз из поездки в Египет лет десять назад. С тех пор ни разу не пользовался. Футляр оказался тяжёлым — массивная латунная труба на треноге с линзами, пахнущими пылью и пустыней. — Бери, — сказал Лиам, вручая ей телескоп. — Только верни в целости. Отец, если узнает, устроит мне весёлую жизнь. Элис схватила телескоп с восторгом, которого сама от себя не ожидала. — Ты лучший! — Знаю. А теперь — вон из моей комнаты, дай человеку поиграть в Марио в покое. Она уже выходила, когда Лиам окликнул её: — Элис. — М? Он стоял в дверях, заложив руки в карманы пижамных штанов, и смотрел на неё странно — так, будто решал, говорить что-то или нет. — Я знаком с ними. С соседями. Элис замерла. — Что? — Два дня назад. Когда ты лежала без сознания на ступеньках. Вызвали колдомедика, отец был в Лондоне, я один не справлялся. А потом в дверь позвонили. Он помолчал. — Малфои. Пришли познакомиться — вежливость такая, чистокровная. Узнали, что в доме Шеклболтов поселились новые жильцы. Любопытно им стало. — И ты их впустил? — Элис округлила глаза. — А что мне оставалось? Сказать «извините, моя сестра лежит в луже собственной крови, заходите на чай»? Они уже были в гостиной, когда ты начала спускаться. Лиам замолчал. В его глазах мелькнуло что-то тёплое — необычное для того, кто только что уничтожал черепах в Марио. — Ты споткнулась на третьей ступеньке. Каблук застрял — я же тебе говорил, сними эти дурацкие шпильки. Упала плашмя, головой о камень. Я среагировал, но не успел поймать — только смягчил падение. А они стояли в холле и смотрели. — Ужас, — прошептала Элис. — Я перед ними опозорилась. — Не совсем. — Лиам криво усмехнулся. — Знаешь, что сказал их сын? — Какой сын? — Драко. Малфой. Светловолосый, с таким лицом, будто он понюхал скунса. Он посмотрел на тебя — ты тогда уже лежала с закрытыми глазами, я держал твою голову, чтобы не стукнулась ещё раз — и спросил... Лиам понизил голос, подражая холодной, надменной интонации: «С ней всё будет в порядке?» Элис почувствовала, как мурашки побежали по спине. — И что ты ответил? — Сказал, что да. Что ты крепкая. Что падать с лестниц для тебя — любимое развлечение. — Ты не мог придумать что-то более лестное? — Мог. Не захотел. — Лиам пожал плечами. — Он потом ещё спросил, как тебя зовут. Я сказал: Элис. Он кивнул и ушёл. Наступила тишина. В коридоре скрипнула половица. — Лиам, — медленно сказала Элис, — почему ты не рассказал мне раньше? — А зачем? Ты и так переживаешь из-за этого переезда. Не хватало ещё, чтобы ты комплексовала из-за того, что какой-то соседский выскочка видел тебя в самом неподходящем виде. — И что, — Элис сжала телескоп так, что побелели костяшки, — он был красивый? Этот… Драко? Лиам посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. — Это единственное, что тебя волнует? — Просто интересно. — Он выглядит так, будто его лепили специально для того, чтобы разбивать девичьи сердца, а потом топтать их остроносыми драконьими ботинками. Удовлетворена? Элис фыркнула. — Звучит отвратительно. — Именно, — кивнул Лиам. — Так что забудь. Посмотри лучше на своего вампира. И спать. Он закрыл дверь. Элис осталась в коридоре с телескопом в руках и странным чувством в груди. Он видел её. Этот Драко Малфой видел её, когда она лежала без сознания, с разбитой головой и в луже крови.... И спросил, будет ли с ней всё в порядке. Почему ей было не всё равно? Она поставила телескоп на подоконник в своей комнате — массивная латунная труба смотрелась здесь чужеродно, как танк в музее кружев. Направила на Малфой-менор. Покрутила линзы, настраивая резкость. Луна висела высоко, заливая замок мертвенно-бледным светом. Окна казались чёрными дырами — только в одном, на третьем этаже, горел слабый огонёк. Элис прильнула к окуляру. Фигура. Всё ещё там. Силуэт на фоне занавески. Высокий. Плечистый. Светлые волосы, мерцающие как расплавленное серебро. Он стоял неподвижно. Смотрел прямо на неё. — Ну здравствуй, вампир, — прошептала Элис, не отрываясь от окуляра. — Или кто ты там. Фигура не шелохнулась. Элис подняла руку — ту, что была свободна — и помахала. На той стороне поля, в высоком окне Малфой-менора, Драко медленно поднял руку в ответ. Небрежно. Надменно. И в то же время — так, будто он делал это не в первый раз. Элис отшатнулась от телескопа, ударилась затылком о косяк и выругалась сквозь зубы. — Это ничего не значит, — сказала она пустой комнате. — Он просто вежливый. Чистокровное воспитание. Она снова прильнула к окуляру. Фигура исчезла. Окно погасло. — Убежал, — разочарованно протянула Элис. — Ну и трус. Она ещё несколько минут смотрела на тёмный замок, надеясь, что свет зажжётся снова. Но Малфой-менор спал — чёрный, молчаливый, полный секретов. Элис сползла на пол, прижимая телескоп к груди, как плюшевого мишку. — Лучшая версия пялится по ночам на незнакомых парней в окнах. - Чего я творю? Элис легла на ковёр, глядя в потолок. За окном где-то ухала сова. Внизу Добби гремел кастрюлями — готовил завтрак. А перед глазами всё стоял силуэт. Светлые волосы. Поднятая рука. — Драко, — произнесла она вслух, пробуя имя на вкус. — Звучит как имя злодея из дешёвого романа. Она закрыла глаза и улыбнулась — сама не зная чему. *** 4 июня 1996 г. Элис заметила это не сразу. Сначала ей показалось, что Добби просто очень заботливый эльф. Он приносил завтрак в постель, поправлял одеяло, проверял, не разбила ли она что-нибудь в очередном приступе ярости. Но потом она начала замечать странности. Добби торчал в дверях слишком часто. Добби прислушивался, когда она говорила по телефону с Викторией. Добби заглядывал в её дневник — Элис заметила, что закладка переложена. А сегодня утром она поймала его на месте преступления. Элис вышла в коридор в пять утра — не спалось, снились какие-то обрывки калифорнийской жизни, смешанные с силуэтом в окне — и увидела Добби в углу. Эльф держал в руках странный предмет. Телефон. Магловский телефон, который отец установил на всякий случай — для связи с инвесторами, которые не любили магические методы. Чёрный, тяжёлый, с дисковым номеронабирателем. Добби говорил в трубку шёпотом, но в тишине раннего утра Элис слышала каждое слово. — Да, сэр Джон. Юная госпожа проснулась в три сорок пять. Плакала. Потом уснула снова. Смотрела в телескоп на замок... Да, сэр. Я присматриваю. Юная госпожа не подозревает, что я докладываю... Он замер, услышав шаги. Огромные зелёные глаза расширились. Уши поникли. — Юная госпожа... — пискнул Добби, пряча трубку за спину. — Добби... Добби просто проверял, работает ли аппарат... — Давай сюда, — холодно сказала Элис, протягивая руку. Добби затрясся, но телефон отдал. В трубке что-то бормотали — голос отца, взволнованный и встревоженный. Элис нажала на рычаг, прерывая разговор. Тишина стала тяжёлой. — Добби, — сказала Элис очень спокойным голосом, от которого у эльфов подкашиваются колени. — Скажи мне честно. Ты шпионишь за мной по приказу отца? — Добби... Добби заботится о юной госпоже! — эльф сжался в комок, его коленки дрожали. — Сэр Джон велел сообщать, если юная госпожа будет грустить или... или причинять себе вред... — Я не причиняю себе вред. — Но сэр Джон беспокоится! Он очень любит юную госпожу! Элис вздохнула. Села на корточки, чтобы смотреть эльфу в глаза. В кармане халата зашуршала купюра — десятка, оставшаяся после Калифорнии, сувенир на память. — Добби, — она говорила медленно, как с ребёнком. — Я дам тебе десять долларов. Глаза эльфа стали размером с блюдца. — Десять... долларов? Настоящих? — Настоящих. Американских. С президентом Грантом. — Элис помахала купюрой перед носом Добби. — Но при одном условии. Ты перестаёшь следить за каждым моим шагом. Не докладываешь отцу, когда я встаю, когда ем, когда плачу. Ты работаешь на нашу семью — да. Но не как шпион. Как... как друг. — Друг? — Добби всхлипнул. — Друг. Ты будешь меня защищать, если нужно. Помогать, если попрошу. Но не докладывать. Договорились? Она протянула купюру. Добби смотрел на неё, как на святыню. Потом дрожащей рукой взял, бережно сложил и спрятал в наволочку. — Добби... согласен. — Эльф вытер слезы уголком наволочки. — Но сэр Джон будет сердиться... — Это мои проблемы. — Элис встала. — И передай отцу, когда будешь с ним в следующий раз говорить: у его отеческой любви есть границы личной жизни. Пусть запомнит. Добби кивнул и исчез с тихим хлопком. Элис осталась одна в коридоре, с телефоном в руке. Посмотрела на трубку, подумала — и набрала номер. — Ви? Это я. Ты не поверишь, что тут творится... Ужин В семь часов вечера Добби накрыл стол в большой столовой. Элис спустилась первой — в простом чёрном платье до колена, без излишеств. Каблуки были, но маленькие, «для своих». Волосы она собрала в небрежный пучок, макияж — минимальный. Лиам уже сидел на своём месте, листая «Ежедневный пророк». Увидев сестру, он присвистнул. — Ты чего такая нарядная? У нас ужин с отцом, а не бал. — Я всегда так выгляжу, — холодно ответила Элис, садясь напротив. — Обычно ты выглядишь как кукла, которую наряжали в темноте. Сегодня — как человек. — Лиам, заткнись. — А вот и родная сестра вернулась, — усмехнулся он и уткнулся в газету. Дверь открылась, и вошёл Джон Редфилд. Отец Элис был высоким, подтянутым мужчиной за пятьдесят, с пепельными волосами, тронутыми сединой, и голубыми глазами, которые смотрели на мир с вечной усталостью бизнесмена, привыкшего всё контролировать. Он был одет в дорогой костюм, но галстук ослаблен — дома можно. — Дети, — кивнул он, садясь во главу стола. — Рад видеть вас обоих. — Взаимно, пап, — сказал Лиам, откладывая газету. Элис промолчала. Она смотрела в тарелку и вспоминала утренний телефонный разговор. Добби начал разносить суп — тыквенный крем, её любимый. Элис машинально поднесла ложку ко рту, но есть не хотелось. — У меня хорошие новости, — начал Джон, отпивая глоток вина. — Наш потенциальный инвестор, с которым я недавно познакомился — наш сосед, Люциус Малфой. Элис замерла. Ложка повисла в воздухе. — Люциус Малфой владеет значительной долей на рынке зелий в Европе. Если мы заключим с ним партнёрство, «Магическое прикосновение» выйдет на новый уровень. — Джон улыбнулся. — И он пригласил нас завтра на светский приём. В честь дня рождения сына. Ему исполняется шестнадцать. Лиам расплылся в широчайшей улыбке. — Вот и познакомишься со своими вампирами лично, — сказал он, стрельнув взглядом в сестру. Элис опустила ложку. Внутри всё сжалось — смесь любопытства, страха и того странного чувства, которое появилось после ночного разговора с братом. — Дети мои, — Джон посмотрел на них по очереди, и его голос стал серьёзнее. — Ведите себя прилично. Элис, я знаю, что ты особенная девочка, но постарайся проявлять манеры и... не пытаться никому откусить пальцы. — Пап! — возмутилась Элис. — Я серьёзно. У тебя бывает, ты знаешь... — он замялся, подбирая слово, — ...вспыльчивость. А Малфои — люди влиятельные. Одно неловкое слово может стоить нам контракта. — Я могу вести себя нормально, — холодно ответила Элис. — Когда хочу. — Вот и захоти завтра. Пожалуйста. Лиам улыбнулся широкой улыбкой, от которой у девушек обычно подкашивались колени, и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Джон опередил его: — Лиам. — Голос отца стал ещё строже. — Присматривай за сестрой. И... пожалуйста... постарайся не влюблять в себя всё, что женского пола. Я знаю твоё обаяние — оно досталось тебе от меня, и это опасное оружие. — Постараемся! — одновременно сказали Лиам и Элис и переглянулись. Впервые за долгое время — с пониманием. Почти как в детстве. — И ещё, — добавил Джон, уже мягче. — Драко Малфой — мальчик непростой. Слышал, у него были... проблемы в прошлом году. Что-то связанное с Тёмным Лордом. Семья это скрывает, но слухи ходят. Так что будьте осторожны. Не лезьте в разговоры о политике. И не спрашивайте ни о чём личном. — А о чём тогда говорить? — спросила Элис. — О погоде? — О бизнесе. О зельях. О квиддиче. — Джон пожал плечами. — Стандартные светские темы. — Звучит увлекательно, — без энтузиазма протянула Элис. — Это работа, дорогая. Не развлечение. Они доели ужин в молчании. Каждый думал о своём. Элис о том, что завтра она войдёт в тот самый замок, на который смотрела по ночам. И увидит того самого Драко — не силуэтом в окне, а живым. В трёх метрах. Возможно, достаточно близко, чтобы разглядеть цвет глаз. Серые, — вспомнила она слова Лиама. — Как лёд. Ночь Элис выключила свет в комнате. За окном луна висела низко, подсвечивая Малфой-менор призрачным сиянием. Элис подошла к телескопу — привычно, почти ритуально — и навела его на знакомое окно. И замерла. Окно на третьем этаже, то самое, где вчера стояла фигура, было тёмным. Но на стекле — прямо по центру, с внутренней стороны — был приклеен листок. Белый квадрат, отчётливо видимый даже на расстоянии. Элис приблизила изображение до максимума. Прочитала. И сердце пропустило удар. На листке было написано аккуратным, каллиграфическим почерком одно слово: «Извращенка» Элис отшатнулась от телескопа, как от удара. Кровь прилила к лицу — то ли от стыда, то ли от ярости. Она не могла понять. — Что? — прошептала она в темноту. — Что-что?! Она снова прильнула к окуляру. Рассмотрела листок внимательнее — бумага плотная, пергаментная, уголки загнуты. Надпись чернилами, твёрдым нажимом. Извращенка. Элис стиснула зубы. — Это он, — сказала она себе. Рука потянулась к подоконнику — к маркерам, которые она нашла в ящике стола. Белый, жёлтый, красный. Элис схватила красный, подошла к стеклу и на листке крупными буквами написала крупными кривыми буквами: «САМ ТАКОЙ» Элис повесила листок на своё окно. *** Из дневника Элис Редфилд (поздняя ночь)*** Меня назвали извращенкой. Я, Элис Редфилд. Меня назвал извращенкой какой-то мальчишка в замке, который даже не знает меня. Я должна злиться. Но почему-то я улыбаюсь. Он заметил. Он обратил внимание. Он взял бумагу, чернила, приклеил листок на стекло — ради того, чтобы ответить на мой вчерашний взмах. Это не ненависть. Это игра. А в играх я всегда побеждаю. Завтра мы идём к ним в гости. На день рождения этого... Драко. Я надену самые высокие каблуки. Самое короткое платье, какое прилично для светского приёма. И я посмотрю ему в глаза. Пусть попробует назвать меня извращенкой в лицо. Но сначала — надо придумать, что ответить на «Сам такой». Война — это искусство. Утром Элис подбежала к окну, раздвинула шторы. Листок на стекле Малфой-менора исчез. Зато на его месте появился новый: «Докажи» Элис рассмеялась — звонко, по-настоящему, так, что в коридоре замер Добби, разносящий завтрак. — О, — сказала она, глядя в телескоп. — Докажу. Обязательно докажу.