Нулевой день: АРХИВ

ACCESSING NEXT FILE... ИСТОЧНИК: Нейто Монома, наблюдение с крыши СТАТУС: субъективный лог, высокая степень достоверности ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ СИСТЕМЫ: файл содержит следы алкоголя, несанкционированного взлома и полного отсутствия совести у наблюдателя. Нейто сидел на крыше старого универмага в Кабуки уже третий час. Не потому, что было дело. Потому что делать было нечего. Шинсо умотал к какому-то клиенту с дырой в черепе, сказал «сиди тихо и не взорви ничего». Нейто посидел тихо минут двадцать. Потом ему стало скучно. Сначала он просто развлекался — перехватил управление уличной голограммой и пустил вместо рекламы синт-протеиновых батончиков двадцать секунд очень откровенного контента. Внизу кто-то заорал, кто-то засвистел, какой-то корпоративный хмырь в костюме споткнулся и выронил портфель. Нейто довольно хмыкнул и отхлебнул из мятой алюминиевой фляги. Жидкость внутри была мутной, зеленоватой и пахла так, будто ее перегнали из дохлой крысы и старых батареек. Нейто плевать хотел. Главное — жгло горло и в голове становилось ватно. Самое то для вечера, когда тебе почти двадцать, ты один на крыше, твоя единственная семья сгорела в цифровом аду, и единственное твое развлечение — портить жизнь случайным прохожим. Он запустил следующую волну. Теперь в толпу полетели голографические ананасы. Ярко-желтые, с глупыми улыбками и подписью «С ДОБРЫМ УТРОМ, ЧУМБА!» Они материализовались прямо перед лицами людей, заставляли их шарахаться, а потом исчезали с тихим хлопком, оставляя после себя только мат и недоумение. — О, смотрите, мужик в костюме чуть не обосрался, — прокомментировал Нейто вслух, хотя слушать было некому. — Классика. Бессмертная классика. Он сделал еще глоток. Ананасы закончились, и он переключился на другое — заменил звуки города. Теперь вместо гула машин из каждого уличного динамика доносились звуки оргазма. Визгливые, неприличные, совершенно невпопад. Люди оглядывались, не понимая, откуда это. Кто-то смеялся, кто-то матерился, какая-то старушка перекрестилась. Нейто откинулся на спину, глядя в багровое небо. — Я гений, — сказал он пустоте. — Просто гений. Шинсо даже не представляет, какой талант пропадает в его подвале. Если бы я захотел, я бы мог заставить весь Уотсон плясать под мою дудку. Буквально. Представляете? Весь район танцует ламбаду, а корпоративные дроны не понимают, что происходит... Пустота молчала. Нейто вздохнул и снова сел, свесив ноги с парапета. Когда-то он делал такие штуки, чтобы рассмешить Кендо. Чтобы Куроиро закатил глаза и сказал: «Монома, ты невыносим». Чтобы Каибара, вечно занятый пайкой, на секунду поднял голову и фыркнул. Теперь он просто делал. Потому что привык. Потому что, если перестать — тишина внутри становится слишком громкой. Он отхлебнул еще. В глазах немного двоилось. Он перевел взгляд на улицу, просто чтобы посмотреть, кто там сейчас орет на его ананасы. И увидел их. Двое. Шли быстро, но не бежали. Тот, что покрупнее — светлые волосы, куртка нараспашку, походка такая, будто он сейчас разнесет пол района просто потому, что может. Второй — тощий, лохматый, зеленые волосы торчат во все стороны, но глаза... глаза бегали быстрее, чем у любого сканера, который Нейто видел. Считали все подряд — лица, номера машин, углы зданий, возможные пути отхода. За ними шли трое. Нейто даже не сразу понял, что это преследование — слишком обыденно выглядело. Трое в дешевых имплантах, с тупыми рожами и явно недобрыми намерениями. Такие обычно промышляют грабежом в темных переулках, но сейчас они шли средь бела дня, даже не прячась. — Опа, — сказал Нейто без особого интереса. — Сейчас кого-то порешат. Он отставил флягу и запустил пассивный сканер. Не чтобы помочь. Просто скучно. Наблюдать за дракой с безопасного расстояния — это хоть какое-то развлечение. Тем более, когда ты на крыше, а они внизу, и никто тебя не видит. Преследователи ускорились. Светловолосый остановился, развернулся. Тощий встал рядом, чуть сзади — не прячась, но и не высовываясь. Изучал. Сканировал. Считал. — Чего надо? — рявкнул светловолосый. Голос пробивался даже сквозь городской шум. — Кошельки, пацаны, — осклабился главный из троицы. — С вас — плата за проход по нашему району. — Это Уотсон, мудак. Здесь нет ваших районов. — А мы делаем. Нейто приготовился скучать. Обычная уличная разборка, обычные тупые бандиты, обычный исход — либо пацаны отдадут деньги, либо их изобьют. Либо, если повезет, дадут сдачи, но втроем против двоих шансов немного... Он ошибся. Светловолосый не стал ждать. Он просто шагнул вперед — и взорвался. Буквально. Из его рук полыхнуло — не огонь, а что-то вроде импульса, от которого воздух затрещал. Ближайший бандит отлетел к стене и сполз по ней, оставляя кровавый след. Второй попытался ударить в ответ, но светловолосый уже был рядом — ударил коротко, зло, в печень. Третий выхватил нож... И тут в игру вступил тощий. Нейто даже не понял, что произошло. Секунду назад тощий стоял в стороне, а через секунду он уже был за спиной у бандита с ножом, и в руке у него блеснуло что-то длинное, узкое, смертоносное. Клинки-богомолы. Дешевые, судя по виду, но острые. И тощий явно умел с ними обращаться. — За спиной, — спокойно сказал он. Светловолосый обернулся, перехватил руку с ножом, вывернул. Хруст. Вопль. Через двадцать секунд все было кончено. Трое бандитов лежали на асфальте в разных позах, пахло кровью и озоном, а двое пацанов уже сматывались в ближайший переулок, даже не оглянувшись. Нейто сидел на крыше с открытым ртом. Фляга выпала из рук и покатилась по бетону, расплескивая остатки зеленой жижи. Он не заметил. — Охренеть, — выдохнул он. Потому что он видел не просто драку. Он видел слаженную работу. Светловолосый — отвлекал, давил, создавал хаос. Тощий — просчитывал, ждал момента, бил точно туда, где больнее. Они двигались как одно целое, даже не глядя друг на друга. Словно были связаны невидимой нитью. Нейто смотрел в пустой переулок, куда они скрылись, и внутри что-то шевельнулось. Не надежда. Он уже давно разучился надеяться. Скорее — интерес. Холодный, профессиональный интерес. Интересно, — подумал он. — Интересно, кто они. Он оборвал мысль. Потому что «интересно» обычно ничем хорошим не заканчивалось. Последний раз, когда ему стало интересно, он полез в «Черный заслон» и потерял все. Нейто поднял флягу. Пустая. Он сплюнул с крыши вниз, наблюдая, как плевок исчезает в уличной пыли. — Ну и хрен с вами, — сказал он пустоте. — Живите, как хотите. И забыл. На неделю. А потом он увидел их снова. Сидел в той же забегаловке, жевал синт-лапшу, листал каналы — и вдруг наткнулся на переполох в новостях. Полицейская облава. Кого-то ловили в промзоне. Нейто лениво ткнул пальцем, разворачивая картинку. И похолодел. Это были они. Светловолосый и Тощий. Их зажали в старом ангаре, и судя по количеству копов — надолго не хватит. Нейто смотрел на экран. Он мог пролистнуть дальше. Мог сделать вид, что не заметил. Это был самый безопасный вариант. Самый правильный. Самый... Он выругался. Громко, так, что на него обернулись. — Блять. И полез в систему. Это заняло три минуты. Запустить помехи, отключить освещение в квартале, перехватить пару дронов и направить их в другую сторону. Ничего сложного. Любой хакер с руками из нужного места справился бы. Но Нейто сделал это не для того, чтобы доказать свое мастерство. Он просто не хотел смотреть, как они подохнут. Через полчаса в новостях передали: «Подозреваемым удалось скрыться. Полиция продолжает поиски». Нейто выключил экран. Посидел молча. Потом усмехнулся в пустоту. — Ну все, — сказал он. — Квиты. Больше не лезу. И не лез. Почти месяц. А потом они сами его нашли. Это случилось в переулке за клиникой Шинсо. Нейто как раз выходил оттуда после очередной профилактики. Голова гудела, в глазах двоилось, и он мечтал только об одном — добраться до своей норы и отключиться. И тут из тени шагнули двое. Те самые. Светловолосый и Тощий. Нейто замер. Рука машинально дернулась к поясу, где висел дешевый электрошокер, но он даже не успел его вытащить. Тощий смотрел на него своими странными, цепкими глазами и, кажется, уже просчитал все варианты. — Это ты, — сказал он. Не вопрос — утверждение. — Что — я? — Нейто попытался изобразить непонимание. — Вы меня с кем-то путаете, ребята. Я просто мирный прохожий, иду по своим делам... — Три недели назад. Промзона. — Тощий говорил спокойно, но от этого спокойствия у Нейто мурашки побежали по спине. — Кто-то отрубил свет и запустил помехи. Полиция потеряла нас на двадцать минут. — И? — У того, кто это сделал, очень характерный почерк. — Тощий чуть наклонил голову. — Я отследил. Через семь промежуточных серверов, через три петли, но отследил. Нейто выругался про себя. Надо было чистить логи тщательнее. — И что теперь? — спросил он, убирая руку с электрошокера. — Спасибо скажете? Или пришли добить, чтобы свидетелей не оставалось? Светловолосый — Бакуго — фыркнул. — Если бы хотели добить, уже добили бы, умник. — Он шагнул ближе к Нейто. — Вопрос другой: ты кто такой и чего вяжешься? — Никто, — пожал плечами Нейто. — Просто мимо проходил. Увидел, как двоих идиотов зажимают копы, решил размяться. Не благодарите. — А мы и не благодарим, — отрезал Бакуго. — Мы выясняем, чего тебе надо. — Мне? — Нейто усмехнулся. — Мне надо, чтобы меня оставили в покое. Чтобы я мог сидеть на своей крыше, пить свою отраву и кидаться голографическими ананасами в прохожих. И чтобы никто не лез в мою жизнь с вопросами. Тишина. Потом Тощий — Изуку — сказал тихо: — Ты один. Это был не вопрос. Констатация. Нейто дернулся, как от удара. — А тебе какое дело? — Никакого. — Изуку пожал плечами. — Просто заметил. Ты шатаешься по крышам один. Ты пьешь один. Ты ходишь к риперу один. И когда помог нам — тоже был один. — Наблюдательный, блять, — буркнул Нейто. — Это единственное, что я умею, — спокойно ответил Изуку. И чуть заметно улыбнулся. — Ну, еще чинить сломанные вещи. Нейто смотрел на него и не знал, что думать. Этот тощий, лохматый парень с глазами-сканерами только что ткнул пальцем в самую больную точку. И не со зла — просто констатировал факт. Как диагноз. — Ладно, — сказал наконец Бакуго. — Короче. Ты нам должен? Нет. Мы тебе? Тоже нет. Но если хочешь иногда подстраховывать — милости просим. Долю дадим. — С чего бы? — Нейто прищурился. Бакуго посмотрел на Изуку. Тот чуть заметно кивнул. — С того, — сказал Бакуго, — что ты не ссышь. И работать умеешь. А в этом городе таких — по пальцам пересчитать. Остальное похер. Он развернулся и пошел прочь, даже не дожидаясь ответа. Изуку задержался на секунду. — Каччан не умеет просить, — сказал он тихо. — Но он прав. Если захочешь — знаешь, где нас найти. И ушел следом. Нейто остался стоять в переулке, глядя им вслед. — Придурки, — сказал он наконец. — Оба. И почему-то улыбнулся. Но он не пришел. Не сразу. Сначала просто появился в их поле зрения через пару дней. Сидел на крыше напротив их новой норы, пил свою отраву и делал вид, что вообще их не замечает. Бакуго, выйдя за водой, задрал голову, узрел эту фигуру на фоне неона, и заорал: — Ты чего тут расселся, придурок?! Нейто лениво помахал рукой и продолжил пить. Бакуго хотел запустить в него чем-то тяжелым, но Изуку выглянул из подвала, посмотрел наверх, и сказал: — Каччан, он просто сидит. Пусть сидит. — Это наша крыша?! — Это городская крыша. Бакуго выматерился и ушел обратно. Нейто довольно хмыкнул и остался сидеть до утра. Так и повелось. Он появлялся раз в несколько дней. Садился где-нибудь поблизости — на крыше, на ржавой лестнице, на ящиках у входа — и просто... был. Иногда помогал — незаметно, со стороны. Отключит камеру, перехватит сигнал, запустит помехи, когда кто-то слишком настойчивый начинал крутиться вокруг их норы. Бакуго орал, что не просил, Изуку молча сканировал обстановку и кивал. — Он чистит периметр, — говорил он. — Не мешай. — Да я не мешаю, я его прибью сейчас! — Не прибьешь. Бакуго не прибивал. Нейто же не лез в душу. Не пытался стать «своим». Он просто был рядом, на своей дистанции, и этого хватало. Иногда они даже разговаривали — если «разговорами» можно назвать перепалку, в которой Нейто поливал Бакуго ядовитыми комментариями, а Бакуго орал матом. Изуку сидел в сторонке, считал их пульс и улыбался в кулак. Это длилось месяцы. А потом случилось то, после чего все изменилось. Заказ был простой. Склад, охрана, вынести груз. Изуку все просчитал, Бакуго пошел вперед, Нейто сидел на стреме, подключившись к камерам. Все шло по плану ровно до момента, когда Бакуго открыл дверь. Охрана была не внутри. Она была снаружи. И она ждала. Нейто увидел это раньше всех — тепловые сигнатуры проявились на сканере за секунду до того, как они вошли. Он открыл рот, чтобы крикнуть, но было поздно. Бакуго ударили первым. Не из засады — в лоб. Тяжелый, бронированный ублюдок с гидравлическими усилителями просто вышел из тени и врезал ему по рукам. Нейто слышал хруст даже через динамики камер. Бакуго заорал. Не от боли — от ярости. Он попытался встать, ударить в ответ, но руки не слушались. Висели плетьми. Из разорванных суставов хлестала кровь, и в этой крови Нейто увидел то, от чего у него внутри все оборвалось. Осколки костей. И имплантов. Тех самых дешевых «Тигровых когтей». — Каччан! — Изуку рванул вперед, клинки вылетели из предплечий, но двое уже отрезали его от Бакуго. Нейто смотрел на экран. У него было три варианта: Свалить. Самый безопасный. Его никто не видел, он чист. Вызвать Шинсо. Бесполезно — рипер не успеет. Сделать то, о чем потом пожалеют все корпоративные аналитики. Он выбрал четвертый. — Блять, — сказал он. — Ну здравствуй, старый друг. И нырнул в сеть. Он не просто взламывал охрану. Он выжег ее. Сжег все протоколы, все системы безопасности, все, что могло стрелять, двигаться или подавать сигнал. За три минуты. На пределе своих возможностей. Червь в его голове взвыл, изоляция затрещала по швам, но Нейто не останавливался. Когда он открыл глаза, у него из носа текла кровь, а в ушах стоял звон. Но охрана была мертва. В прямом смысле — у двоих остановились сердечные импланты, третий просто рухнул замертво, когда его нервная система получила обратную связь, которую не могла обработать. Изуку уже был рядом с Бакуго. Пытался остановить кровь, перетянуть руки, сделать хоть что-то. Лицо у него было белое, глаза бегали быстрее обычного — считал пульс, давление, кровопотерю, и цифры были плохие. — Призрак! — заорал он. — Нейто, помоги! Нейто сполз со своего насеста, ноги не слушались. Он упал, поднялся, упал снова. Дополз до них на четвереньках. Бакуго был в отключке. Руки... рук почти не было. Только кровавое месиво и осколки. — Тащи, — выдохнул Нейто. — К Шинсо. Быстро. — Я не донесу один. — А я, блять, по-твоему, на что? Изуку посмотрел на него. Нейто стоял на коленях в луже крови, бледный как смерть, с текущей из носа кровью и дикими глазами. — Ты сам сдохнешь. — К сожалению всё никак не получается. Тащи давай. Он не помнил, как они тащили. Только отдельные кадры: Изуку, тянущий Бакуго за здоровое плечо. Свои руки, вцепившиеся в куртку с другой стороны. Красный свет неона. Чей-то крик. И дверь в подвал Шинсо, которая никак не хотела открываться. Шинсо открыл. Посмотрел на них. На Бакуго. На Нейто. — Заносите, — сказал он. Операция длилась шесть часов. Нейто просидел все шесть в углу, глядя в стену. Кровь из носа остановилась, но голова гудела так, будто внутри поселился рой разъяренных дронов. Червь ломился в изоляцию, требуя выхода. Нейто сжимал ингалятор в руке, но не вдыхал. Не мог. Потому что, если вдохнет — отрубится, а он должен был дождаться. Изуку сидел рядом. Молча. Иногда его пальцы дергались — видимо, в голове все еще считал, анализировал, просчитывал вероятности. Но вслух не говорил ничего. Когда Шинсо вышел, у него было такое лицо, будто он только что собрал человека из того, что осталось. — Рук нет, — сказал он. — Совсем. Придется ставить новые. — Ставь, — сказал Нейто. Изуку посмотрел на него. Шинсо посмотрел на него. — Ты сейчас в зеркало видел? — спросил Шинсо. — Ты сам через час отключишься. — Я потом. Сначала он. Нейто поднялся. Ноги держали, хоть и шатало. — Я знаю где найти подходящие. — Он посмотрел на Изуку. — Посидишь с ним? Изуку кивнул. Нейто вышел. И нашел. Через какое то время он притащил комплект пиро-имплантов. Дорогих, почти новых, снятых с какого-то неудачника, который не дожил до их установки. Шинсо посмотрел, присвистнул, сказал: «Откуда?» Нейто только ухмыльнулся — криво, устало, но довольно. — Долги, — сказал он. — У некоторых людей теперь есть должники. Шинсо не стал уточнять. Бакуго очнулся через неделю. Посмотрел на свои новые руки. Посмотрел на Нейто, который сидел в углу и пил свою зеленую отраву. Посмотрел на Изуку, который спал тут же, свернувшись калачиком на куче тряпья. — Это ты меня вытащил, — сказал он. Не вопрос — утверждение. — Не один. — Нейто пожал плечами. — Деку тащил. Шинсо штопал. Я так, по мелочи, систему пожег. — Ты сжег систему, которая стоила как небольшой завод. — Ну, — Нейто ухмыльнулся, — я творческий. Бакуго молчал долго. Потом сказал: — Если бы не ты, я бы сдох. — А если бы не ты, мне было бы скучно. — Нейто допил остатки и поднялся. — Ладно, я пошел. Отдыхай, взрывной. Руками там не маши пока, а то отвалятся. Он дошел до двери и остановился. — И да, — бросил через плечо. — Ты теперь должен мне полжизни. Я зайду как-нибудь, напомню. И вышел. Бакуго смотрел на дверь. Потом перевел взгляд на спящего Изуку. Потом на свои новые руки. КОММЕНТАРИЙ СИСТЕМЫ: — После этого Нейто перестал быть просто «тем типом с крыши». Он стал тем, кто приходит не когда скучно, а когда нужно. — Бакуго больше не орал на него за появление. Только ворчал для порядка. — А Изуку однажды сказал: — Знаешь, Каччан, у нас теперь три комплекта рук. Мои, твои новые и его, которые вечно тянутся к чужому. Нейто тогда фыркнул: — Это я тянусь? Это вы ко мне прицепились, как банный лист. И остался. Снова. Теперь навсегда. FILE_CLOSED ENCRYPTED //END//