Не доверяй ему

Утро началось не с будильника, а с тишины. Не той тишины, которая приходит после спокойного сна, когда тело ещё не успело вспомнить усталость, а день кажется чем-то нейтральным. Нет. Это была другая тишина. Плотная и настороженная. Анастейша проснулась ещё до рассвета и несколько секунд лежала неподвижно, глядя в потолок съёмной квартиры. За окном Сеул только начинал просыпаться. Вдалеке глухо шуршали машины по влажной дороге, где-то ниже хлопнула дверь подъезда, затем донёсся короткий сигнал светофора. Город постепенно включался, слой за слоем, но внутри квартиры всё оставалось неподвижным. Анастейша медленно повернула голову. На стуле возле окна висел её пиджак. На столе лежал блокнот. Рядом - телефон, экраном вниз. Она смотрела на него несколько секунд, прежде чем заставила себя сесть. Сообщение всё ещё было там. Она знала это, даже не открывая экран. «Вы выбрали неправильную сторону.» И лист бумаги, найденный на столе в кабинете: «Не ищите второго человека на фото.» Эти две фразы всю ночь стояли где-то на границе сознания. Даже когда ей удавалось провалиться в сон на короткие двадцать минут, они возвращались. Не как страх. Страх был бы проще. Страх можно было бы назвать, отделить от себя, поставить перед ним причину. Но это было нечто другое. Ощущение, что она вошла в комнату, где люди уже давно разговаривают шёпотом, и все замолчали ровно в тот момент, когда она открыла дверь. Анастейша потянулась к телефону. Экран загорелся холодным белым светом. Новых сообщений не было. Это не успокоило, а наоборот после вчерашнего молчание стало подозрительным. Она открыла галерею и снова вывела на экран фотографию из коридора HR-этажа. Её кабинет и дверь. Фигура у стола и серебристый браслет на запястье. И второй силуэт в отражении стекла. Он был почти незаметен, будто сам кадр пытался избавиться от него. Размытый, высокий, с широкими плечами. Недостаточно чёткий, чтобы узнать. Достаточно заметный, чтобы понять: человек там был. И тот, кто прислал фотографию, намеренно не хотел, чтобы Анастейша сразу обратила на него внимание. Она поставила телефон на стол, открыла блокнот и перечитала вчерашние записи. Квон Джису - вероятная связь с удалением профиля. Браслет - слишком очевидная улика. Второй человек на фото - ключ. Кто хочет, чтобы я остановилась? Ручка зависла над страницей. Потом она медленно дописала: Кто хочет, чтобы Чонгук начал меня защищать? И уже после этого долго смотрела на последнюю строку. Защита. Слово, которое ей не нравилось. Не потому что она считала себя неспособной принять помощь. А потому что помощь почти всегда меняла баланс. Тот, кто защищает, получает право вмешиваться. Тот, кого защищают, постепенно оказывается обязанным. Анастейша слишком хорошо знала, как быстро забота может стать контролем и всё же вчера, когда Чонгук вошёл в кабинет и увидел фотографию, его реакция не была похожа на желание контролировать. Она была похожа на злость. Нет не на неё, а на ситуацию. На то, что кто-то приблизился к ней без его разрешения. Эта мысль прозвучала внутри слишком лично. Анастейша резко закрыла блокнот. — Нет, - сказала она вслух. Голос прозвучал тихо, почти грубо в пустой комнате. Она встала, подошла к окну и открыла штору. Сеул встретил её серым небом и отражениями в стекле соседних зданий. Город не выглядел враждебным. Он просто был огромным. Безразличным. Слишком занятым, чтобы спрашивать, выдержит ли она его ритм. Анастейша посмотрела на своё отражение. Светло-русые волосы немного растрепались после сна. Лицо казалось бледнее обычного, но взгляд оставался спокойным. Она могла выглядеть уставшей, но не сломанной и это было важно. Сегодня ей предстояло вернуться в «JEON GROUP». Вернуться к Квон Джису. К Тэхёну. К Чонгуку и ко второму человеку на фото. Здание компании в утреннем свете выглядело почти стерильно. Стеклянная башня отражала город так идеально, будто не впускала его внутрь, а только показывала удобную, отполированную версию реальности. Анастейша вышла из такси у главного входа и на секунду задержалась на тротуаре. На этот раз дождя не было. Только влажный воздух после ночи и слабый запах кофе из небольшой кофейни через дорогу. Она машинально посмотрела по сторонам. Чёрных автомобилей было несколько. Сотрудники входили в здание один за другим. Охрана у дверей выглядела такой же спокойной, как и всегда. Но теперь каждый элемент казался ей частью более сложного механизма. Камеры. Пропуска. Служебные входы. Лифты. Те самые пустые коридоры, в которых кто-то мог появиться и исчезнуть, оставив после себя только кадр с камеры. Анастейша вошла внутрь. Пропуск сработал сразу. Зелёный индикатор. Система снова впустила её. И впервые ей стало интересно, кто в этой системе решает, когда дверь должна остаться закрытой. — Доброе утро, госпожа Рид. Голос прозвучал слева. Квон Джису стояла у стойки ресепшена. Идеально собранная. Серая юбка-карандаш, белая блузка, волосы убраны в низкий пучок. На лице - безупречно вежливая улыбка. Анастейша опустила взгляд. Запястье пустое. Браслета не было. Она подняла глаза обратно. — Доброе утро, госпожа Квон. Джису сделала шаг ближе. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули. — Достаточно. — Первые дни всегда тяжёлый. — Особенно если он не заканчивается с уходом из офиса. Улыбка Джису не изменилась. — В «JEON GROUP» работа редко заканчивается ровно по расписанию. — Я уже заметила. Пауза между ними была короткой, но плотной. Анастейша не смотрела на запястье снова. Если Джису сняла браслет, значит знала, что он стал заметным или кто-то предупредил её. Или браслет вообще был поставлен в кадр специально. — Сегодня я хотела бы продолжить интервью с сотрудниками финансового отдела - сказала Анастейша. — Финансовый отдел сейчас занят внутренней сверкой. — Весь? — Большая часть. — Удобное совпадение. Глаза Джису стали холоднее на долю секунды. — Рабочий процесс редко подстраивается под удобство внешнего специалиста. — Я не внешний специалист. — Разумеется. - Джису слегка наклонила голову. - Вы уже часть компании. Фраза должна была звучать нейтрально, но почему-то от неё стало неприятно. Анастейша медленно улыбнулась. Не тепло и даже не дружелюбно. Скорее вежливо. — Тогда мне будет проще получить доступ к нужным данным. — В пределах полномочий. — Разумеется. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Потом Джису отступила первой. — Хорошего дня, госпожа Рид. — И вам. Анастейша направилась к лифтам. Она спиной чувствовала взгляд Джису, но не обернулась. На HR-этаже было оживлённее, чем обычно. Это бросилось в глаза сразу. Сотрудники говорили всё так же тихо, но движения стали быстрее. Кто-то переносил папки из одного кабинета в другой. У принтера стояла очередь. Внутренний мессенджер на мониторах мигал чаще обычного. Что-то происходило и это что-то не было объявлено официально. Анастейша прошла в свой кабинет и остановилась у двери. На столе ничего нового не лежало. Она не знала, почувствовала ли облегчение или разочарование. Включила компьютер. Проверила почту. Ничего. Внутренняя система открылась без задержки. Она ввела имя: Хан Довон. - Сотрудник не найден. Разумеется. Она ввела «Ким Соён». - Карточка открылась. Потом «Пак Минджи». Открылась. «Ли Джунхук». Открылась. Только Довон исчез полностью. Не архив. Не увольнение. Не закрытая карточка. Пустота. Как будто он никогда не существовал. Анастейша открыла папку, которую ей дал Юнги. На бумаге имя Хан Довона было напечатано чётко. Дата. Отдел. Должность. Подписи. Значит, бумага оставалась реальнее системы. Это само по себе было плохим знаком. В дверь постучали. На этот раз действительно постучали. Она подняла взгляд. В проёме стоял Ким Тэхён. Сегодня на нём был тёмный костюм без галстука, как и вчера, но выглядел он менее официально. В руке - тонкая папка, в другой - бумажный стакан кофе. — Можно? — Обычно в этой компании сначала входят, а потом спрашивают. — Я стараюсь производить хорошее впечатление. — На меня? — На систему. Он вошёл и закрыл дверь. Слишком мягко. Без щелчка. Поставил кофе на край её стола. — Это не взятка, - сказал он. - Это жест доброй воли. — В юридическом отделе это разные вещи? — В хорошем юридическом отделе - да. Анастейша посмотрела на стакан. — Я не просила кофе. — Именно поэтому он может быть приятным. — Или подозрительным. Тэхён улыбнулся. — Теперь я понимаю, почему с вами интересно. Она не взяла стакан. — Вы пришли из-за дела Довона? — Не только. Он положил папку перед ней. — Это часть внутреннего регламента по доступу к архивам. Вам может понадобиться. — Почему? — Потому что кто-то хочет, чтобы вы искали второго человека на фото. Анастейша подняла глаза. — А кто-то другой хочет, чтобы я не искала. — Именно. — И вы к какой стороне относитесь? Тэхён сел напротив без приглашения. Как будто они уже давно перешли ту стадию, где формальности имели значение. — Я отношусь к стороне, которая предпочитает знать, где находится взрывчатка, прежде чем зайти в комнату. — Красиво. — Профессионально. — Вы знаете, кто второй человек? Он не ответил сразу. Вместо этого посмотрел на стеклянную стену кабинета. За ней проходили сотрудники, но никто не смотрел внутрь. Слишком старательно не смотрел. — Я знаю, что у Квон Джису нет доступа к камерам без подтверждения службы безопасности. — Значит, она была не одна. — Или её там вообще не было. Анастейша медленно закрыла папку. — Браслет. — Слишком явный. — Вы тоже так думаете. — Я юрист. Я не люблю улики, которые сами просятся в руки. Она впервые позволила себе короткую, почти незаметную улыбку. — Разумно. Тэхён заметил и, в отличие от Чонгука, не стал скрывать, что заметил. — Осторожно, госпожа Рид. Ещё немного, и я решу, что вы начали мне доверять. — Не обольщайтесь. — Поздно. Она посмотрела на него строже, но Тэхён лишь слегка усмехнулся. Его обаяние было опасным именно потому, что не выглядело навязчивым. Он не пытался приблизиться. Не давил. Не нарушал дистанцию. Он просто создавал ощущение, что рядом с ним можно говорить чуть больше, чем планировалось. И это было не менее рискованно, чем холодный контроль Чонгука. Просто другой риск. — Что вы хотите взамен? - спросила Анастейша. — За регламент? — За помощь. Тэхён медленно откинулся на спинку кресла. — Не думайте, что любая помощь требует оплаты. — В этой компании? Он улыбнулся чуть тише. — Справедливо. - Пауза. - Тогда скажу так: когда вы поймёте, что Чонгук не всё контролирует, не делайте вывод, что он не пытается. Анастейша смотрела на него внимательно. — Вы снова защищаете его. — Нет. — Тогда что? — Пытаюсь объяснить, почему он опаснее, когда молчит, чем, когда отдаёт приказы. — Это должно мне помочь? — Возможно. - Тэхён встал. - Сегодня после обеда вам стоит спуститься в физический архив. Не в электронный. — Почему? — Потому что люди умеют стирать данные. Бумагу стирать сложнее. — Не всегда. — Но она хотя бы оставляет пепел. Он направился к двери. — Господин Ким - Тэхён остановился. - Вы слишком быстро предлагаете помощь. Он повернулся. На лице появилась та самая мягкая улыбка. — Я знаю. — Чонгук предупреждал меня о таких людях. — Разумеется. — Почему “разумеется”? — Потому что он не любит, когда кто-то приближается к тому, что уже считает своей зоной ответственности. Анастейша медленно подняла бровь. — Я не зона ответственности. — Скажите это ему. — Уже сказала. — И как? Тэхён явно наслаждался разговором, но не переходил грань. Анастейша посмотрела на него спокойно. — Он не согласился. Улыбка Тэхёна стала шире. — Это на него похоже. Он вышел. Анастейша осталась одна. И только спустя несколько секунд поняла, что всё-таки взяла кофе. Чонгук появился через сорок минут. Не у неё в кабинете. В коридоре. Он шёл вместе с Чон Хосоком — руководителем PR-направления, которого Анастейша пока знала только по внутренней структуре компании. Хосок выглядел заметно иначе, чем остальные: светлый костюм, живое лицо, быстрый взгляд, в котором было больше человеческой энергии, чем допускала атмосфера «JEON GROUP». Рядом с Чонгуком это особенно бросалось в глаза. Один - сдержанный, тёмный, собранный до опасной неподвижности. Другой же - гибкий, открытый, но не менее внимательный. Они остановились недалеко от её кабинета. Анастейша не слышала слов через стекло, но видела, как Хосок что-то сказал, потом перевёл взгляд в её сторону. Чонгук тоже посмотрел. Недолго, но достаточно. Его взгляд опустился на стакан кофе на её столе. Затем на папку юридического отдела. Затем снова на неё. Очень быстро. Почти незаметно, но Анастейша уловила всё. И почему-то вспомнила слова Тэхёна: «Он не любит, когда кто-то приближается к тому, что уже считает своей зоной ответственности.» Чонгук не вошёл. Не сделал замечание. Не спросил. Но через минуту на её почту пришло короткое сообщение от него. Отправитель: Jeon Jungkook. Тема отсутствовала. «Не принимайте документы без регистрации.» Анастейша посмотрела на экран. Потом на Чонгука за стеклом. Он уже говорил с Хосоком, будто не отправлял ничего. Она ответила: «Это касается кофе тоже?» Сообщение ушло. Через несколько секунд Чонгук достал телефон. Прочитал. Его лицо не изменилось, но уголок губ едва заметно дрогнул. Ответ пришёл почти сразу «Особенно кофе.» Анастейша поймала себя на том, что смотрит на экран чуть дольше, чем нужно. Потом заблокировала почту. Нет. Это не должно было становиться чем-то личным. Не сейчас. Не здесь. Не с ним. Тем более с ним. Через стекло Чонгук поднял взгляд и несколько секунд они смотрели друг на друга через прозрачную стену кабинета. Стена была между ними, но почему-то казалось, что расстояния почти нет. Первым отвернулся Хосок. Заметил. Улыбнулся едва заметно. Чонгук сказал ему что-то короткое, и оба ушли дальше по коридору. Анастейша медленно выдохнула. Она даже не заметила, что задержала дыхание. Физический архив находился на минус первом уровне и уже одно это казалось неправильным. Большая компания такого уровня должна была хранить всё в электронных системах, резервных копиях, зашифрованных хранилищах. Бумажные архивы выглядели почти старомодно. Но чем глубже Анастейша спускалась, тем яснее понимала: бумага здесь была не пережитком прошлого. Она была тем, что не доверяли системе. Лифт открылся в узкий коридор с матовыми стенами и приглушённым светом. Воздух был прохладнее, чем наверху. Пахло пылью, бумагой и чем-то металлическим. У входа в архив сидел охранник. Он проверил её пропуск. Потом письмо-допуск от юридического отдела. Потом снова пропуск. — У вас тридцать минут, - сказал он на английском с сильным акцентом. — Почему тридцать? — Регламент. — Кто утвердил? Он посмотрел на неё без выражения. — Регламент. Ответ был закрытым. Анастейша не стала тратить время. Охранник открыл дверь. Архив оказался больше, чем она ожидала. Длинные ряды металлических стеллажей. Коробки с маркировками и папки. Старые журналы учёта. Свет включался секциями, реагируя на движение, поэтому пространство впереди оставалось в полумраке, пока она не делала шаг. Это создавало неприятное ощущение, будто архив раскрывается только по частям и только тогда, когда она уже вошла слишком далеко. Анастейша нашла нужный сектор через пять минут. Финансовый отдел. Внутренние расследования. 2019–2024. Хан Довон должен был быть где-то здесь. Она провела пальцами по корешкам папок. Хан. Хан. Хан. Довон. Папка была на месте. Тёмно-серая, с белой наклейкой. Она вытащила её осторожно, словно папка могла рассыпаться от неправильного движения. Внутри оказались копии служебных записок, несколько отчётов, распечатки внутренних писем  и фотография. Анастейша остановилась. На фото был Хан Довон. Молодой мужчина лет тридцати, в очках, с усталым, но спокойным лицом. Он стоял на фоне того самого HR-коридора. Дата на фото: за два дня до исчезновения. Рядом с ним был кто-то ещё. Часть лица обрезана. Но рука попала в кадр. Та самая широкая кисть. Чёрная рубашка. Татуировки на пальцах. Анастейша почувствовала, как внутри всё стало ледяным. Чонгук... Она медленно достала фотографию. На обороте была надпись от руки: Он был последним, кто говорил с Довоном. Несколько секунд Анастейша не двигалась. Потом заставила себя вдохнуть. Фотография была слишком удобной. Как и браслет Джису. Слишком сильный удар. Слишком прямой. Значит, возможно, тоже ложная дверь. Где-то в архиве щёлкнул замок. Анастейша подняла голову. Свет в дальнем ряду погас. Она замерла. — Есть кто-нибудь? Голос прозвучал глухо и сразу утонул между стеллажами. Ответа не было. Она закрыла папку и направилась к выходу. Дверь не открылась. Анастейша приложила пропуск. Красный сигнал. Она приложила снова. Красный. Ещё раз. Красный. На внутренней панели появилось сообщение: Доступ временно заблокирован. Она достала телефон. Сеть отсутствовала. На секунду стало очень тихо. Потом свет мигнул. Один раз и второй. Часть ламп погасла. Архив погрузился в неровный полумрак. Анастейша медленно отошла от двери. Страх не пришёл сразу. Сначала пришёл холодный расчёт. Время. Она спустилась в 14:10. У неё было тридцать минут. Сейчас прошло около двенадцати. Охранник снаружи должен быть на месте. Если он не откроет дверь, значит либо ушёл, либо получил приказ не открывать. Либо система показывает ему другое. Она подошла к панели связи у двери. Нажала кнопку вызова. Тишина. Ещё раз. Ничего. Тогда она вернулась к стеллажам и достала из папки фотографию с Чонгуком. Спрятала её между страницами блокнота. Папку поставила на место. Если кто-то хотел, чтобы она нашла это, он рассчитывал на реакцию. Но реакцию можно было отложить. Свет снова мигнул. Где-то за рядами послышался звук. Очень тихий. Металл по металлу. Анастейша повернулась. — Кто здесь? Ответа не было. Но звук повторился. Ближе. Она взяла со стола тяжёлый металлический держатель для папок. Не оружие, но хоть что-то. Шаг. Ещё один. Потом тишина. И вдруг дверь архива снаружи резко открылась. Свет из коридора ударил в глаза. Анастейша подняла руку, прикрываясь. В проёме стоял Чон Чонгук. За его спиной - охранник и ещё двое сотрудников службы безопасности. Но она увидела только его. Его лицо было спокойным и именно поэтому стало ясно, насколько он зол. — Выйдите, - сказал он. Не ей. Службе безопасности. Один из мужчин попытался что-то возразить на корейском. Чонгук даже не повернул головы. — Сейчас. Они вышли. Охранник тоже. Дверь осталась открытой. Анастейша стояла между стеллажами с металлическим держателем в руке. Чонгук посмотрел на него. Потом на неё. — Вы собирались ударить архивную папку? — Зависит от того, кто бы вышел из темноты. — Разумно. Он подошёл ближе. — Вы ранены? — Нет. — Точно? — Да. — Анастейша. Его голос стал ниже. Не громче и именно это заставило её замолчать. Он остановился, напротив. Слишком близко для делового разговора, но далеко для прикосновения. Несколько секунд смотрел ей в лицо, будто проверял не слова, а то, что она не сказала. — Я в порядке, - произнесла она тише. — Вы были заперты в архиве с отключённой связью. — Но я в порядке. — Это не одно и то же. Она отвела взгляд первой. Не из слабости, а из раздражения на то, что его тревога действовала на неё сильнее, чем сама ситуация. Чонгук заметил. Конечно, заметил. — Что вы нашли? — Почему вы решили, что я что-то нашла? — Потому что вы не паникуете. — Странная логика. — Рабочая. Он посмотрел на стеллажи. — Довон? Анастейша молчала. Его взгляд вернулся к ней. — Вы нашли папку Довона. — Мне дали доступ к архиву. — Не я. — Юридический отдел. На секунду в его лице появилось понимание. И что-то более тёмное. — Тэхён. — Не произносите его имя так, будто он совершил преступление. — Он нарушил протокол. — Здесь все нарушают протокол, когда им удобно. — Не все понимают последствия. — А вы понимаете? Чонгук шагнул ближе. Теперь расстояние стало почти личным. — Я понимаю больше, чем хочу. Её пальцы всё ещё сжимали металлический держатель. Он медленно опустил взгляд на её руку. — Отпустите. — Это приказ? — Нет. - Пауза. - Вы дрожите. Она хотела возразить. Но посмотрела на собственную руку. Пальцы действительно слегка дрожали. Не сильно едва заметно. Тело догоняло то, что разум отложил на потом. Анастейша медленно поставила держатель на ближайшую полку. Чонгук ничего не сказал. Только снял пиджак и накинул ей на плечи. Движение было спокойным. Без театральности. Без попытки сделать момент красивым и именно поэтому оно оказалось опаснее. Пиджак был тёплым. Пах им...Древесный парфюм.. Анастейша застыла. — Не нужно. — Нужно. — Я не замёрзла. — Вы побледнели. — Это не повод. — Для меня - повод. Тишина. Она подняла глаза. Чонгук смотрел на неё прямо. В его взгляде не было мягкости в привычном смысле. Не было нежности, которую легко назвать и от которой легко защититься. Там была сдержанная, почти жёсткая забота. Такая, которую человек сам себе запрещает, но всё равно не успевает остановить. Анастейша почувствовала, как внутри что-то сдвигается. Опасно. Очень тихо. — Вы не должны так делать, - сказала она. — Как? — Сначала предупреждать, что вам нельзя доверять. Потом вести себя так, будто мне стоит. Его взгляд стал темнее. — Я не просил вас доверять мне. — Нет - Она сделала короткую паузу. - Вы делаете хуже. — Что именно? — Даёте причины усомниться в предупреждениях. Молчание стало почти интимным. Не физическим. Глубже. Слишком много невысказанного оказалось между ними в одном холодном архиве, где ещё несколько минут назад она стояла в темноте, ожидая чужого шага. Чонгук медленно наклонился чуть ближе. Не настолько, чтобы это стало движением к поцелую, но достаточно, чтобы воздух между ними изменился. — Тогда держитесь за факты, Анастейша. - Его голос стал ниже. - Не за причины. Она посмотрела на него. — А вы факт? — Я риск. Ответ был слишком быстрым. Слишком честным. Она не успела ничего сказать. В коридоре послышались шаги. Чонгук выпрямился первым и пространство снова стало офисом, но не до конца. Потому что его пиджак всё ещё лежал у неё на плечах. И она не сняла его. Служба безопасности утверждала, что произошёл технический сбой. Охранник говорил, что покинул пост на две минуты по вызову старшего смены. Система доступа показывала, что блокировка двери была активирована автоматически. Автоматически. Это слово в «JEON GROUP» начинало звучать как насмешка. Анастейша сидела в небольшой комнате рядом с архивом, пока сотрудник безопасности заполнял отчёт. Чонгук стоял у стены и молчал. Но его молчание было громче любых вопросов. Каждый раз, когда сотрудник пытался смягчить формулировку, Чонгук поднимал взгляд. И тот переписывал строку. — Причина блокировки неизвестна, - наконец произнёс сотрудник. — Неправильно, - сказал Чонгук. - Тот замер. - Пишите: причина блокировки не установлена из-за отсутствия доступа к полному системному журналу. — Господин Чон… — Пишите. Сотрудник опустил голову. Анастейша смотрела на это со стороны и понимала: вот почему его боятся. Не потому что он кричит. Не потому что унижает, а потому что рядом с ним ложь становится менее удобной. Он заставлял людей быть точнее. А точность в этой компании была опасна почти для всех. Когда сотрудник вышел, они остались вдвоём. Не считая стеклянной стены и камер под потолком. — Вы не должны были спускаться одна, - сказал Чонгук. — У меня был официальный допуск. — Допуск не равен безопасности. — Вы слишком часто используете слово «безопасность», когда имеете в виду «контроль». Он посмотрел на неё. — А вы слишком часто спорите там, где должны сделать вывод. — Я сделала. — Какой? — Меня хотели напугать. — И? — Не получилось. — Неправильный вывод. — Тогда какой правильный? Чонгук подошёл к столу и опёрся ладонями о край. Не близко, но его присутствие снова заполнило комнату. — Вас хотели не напугать. Вас хотели изолировать. - Пауза. - Понять, сколько времени пройдёт, прежде чем кто-то заметит. Анастейша почувствовала холод уже без связи с архивом. — И сколько прошло? — Семь минут. — Вы засекали? — Я получил уведомление о несанкционированной блокировке. — Уведомление приходит вам лично? — Не всегда. — Но в этот раз пришло. — Да. — Почему? Он молчал. Ответ был слишком очевидным. Потому что после вчерашнего он поставил её под наблюдение. Не её. Её кабинет. Её перемещения. Её доступы. Он говорил бы, что это безопасность здания. Она бы назвала это иначе. И оба были бы правы лишь наполовину. — Вы следили за мной, - сказала она. — Я отслеживал сбои в доступах, связанных с вашим профилем. — Звучит почти прилично. — Так и должно звучать. — А по сути? Он поднял взгляд. — По сути я не собирался ждать, пока вы исчезнете из системы, как Довон. Фраза прозвучала резко. Не громко, но слишком лично. Анастейша не ответила сразу. Впервые за всё время её злость не смогла подняться мгновенно. Потому что под его контролем была не только власть. Там был страх. Очень хорошо спрятанный. Почти незаметный. Но настоящий. — Что вы нашли в архиве? - спросил он. Она медленно вытащила из блокнота фотографию. Положила на стол. Чонгук не коснулся её сразу. Сначала посмотрел и этого было достаточно. Его лицо стало неподвижным. Полностью. — Это вы, - сказала Анастейша. — Да. — Вы были последним, кто говорил с Довоном? — Нет. Она задержала дыхание. — Но на фото… — Фото сделано за два дня до его исчезновения. Не в день исчезновения. Он взял снимок. Долго смотрел. — И надпись на обороте? — Вы знаете о ней? — Я предполагаю. Она перевернула фото. Он прочитал. На лице ничего не изменилось. Но пальцы, державшие снимок, напряглись. — Это ложь? - спросила она. — Это часть правды, поставленная в нужное место. — Объясните. — Я говорил с Довоном за два дня до исчезновения. Последним - нет. — Кто был последним? Чонгук посмотрел на неё. — Второй человек на вашем фото. Тишина. Вот оно. Связь. Довон. Архив. Фотография. Второй силуэт. — Вы знаете, кто это, - сказала она. — Подозреваю. — Имя. — Пока нет. — Почему? — Потому что, если я ошибусь, мы потеряем единственный след. — А если вы не ошибётесь? — Тогда кто-то в этой компании очень скоро сделает следующий ход. В этот момент телефон Анастейши завибрировал. Оба посмотрели на него. Новое сообщение. Неизвестный номер. Она открыла. «Спросите его, почему Довон боялся не Джису.» Анастейша подняла глаза. Чонгук смотрел на экран. Он успел прочитать. Его лицо изменилось. Совсем немного, но она увидела. — Кого боялся Довон? - спросила она. Чонгук молчал. - Не Джису, - добавила она. - Значит, кого? Он медленно выпрямился. — На сегодня достаточно. — Нет. — Анастейша. — Не используйте мой голос как способ закрыть разговор. Он замер. На секунду в его глазах вспыхнуло что-то резкое. Не злость. Восхищение, почти сразу спрятанное под раздражением. — Вы невозможны. — Вы сами меня выбрали. Эта фраза ударила точно. Она поняла это по его взгляду. Чонгук смотрел на неё так, будто впервые услышал это вслух и впервые не смог с этим спорить. — Да, - казал он тихо. - Вы правы. - Пауза. - И это может оказаться моей самой большой ошибкой. Слова должны были прозвучать холодно. Но не прозвучали. В них было слишком много другого. Того, что не умещалось в деловую встречу, расследование или предупреждение. Анастейша почувствовала, как воздух между ними снова меняется. Медленно. Опасно. Она стояла в его пиджаке. С фотографией Довона на столе. С сообщением от неизвестного отправителя на телефоне. И с мужчиной напротив, которому её предупреждали не доверять, но который уже второй раз за сутки оказывался рядом именно тогда, когда становилось опасно. Чонгук сделал шаг ближе. Не резко. Не нарушая границ, но границы всё равно стали тоньше. — Снимите пиджак, - сказал он. Фраза прозвучала неожиданно. Анастейша подняла бровь. — Что? — Вы сейчас уйдёте из этой комнаты в моём пиджаке. Через десять минут об этом будет знать весь этаж. — И это проблема? — Для вас - да. — А для вас? Он посмотрел на неё. Пауза затянулась. — Для меня уже поздно. Она не сразу поняла смысл. Или поняла слишком быстро. Чонгук первым отвёл взгляд. Но не успел скрыть сказанное. Анастейша медленно сняла пиджак. Ткань соскользнула с плеч, и на секунду ей стало холоднее. Она протянула его. Он взял. Их пальцы не коснулись. Почти. Но это «почти» оказалось ощутимее прикосновения. — Я вернусь к делу Довона, - сказала она. — Знаю. — И ко второму человеку. — Знаю. — Тогда зачем пытаетесь остановить? Чонгук держал пиджак в руке. — Потому что пока я пытаюсь остановить вас словами, мне не приходится думать о том, что буду делать, если они попробуют остановить вас иначе. Тишина стала слишком глубокой. Анастейша смотрела на него и понимала: это уже не просто профессиональное беспокойство, но и не признание. Что-то между. Намёк на линию, которую оба пока не решались пересечь. В этой сцене могла бы быть близость. Та самая, которую нельзя объяснить только опасностью или усталостью. Та, где слова заканчиваются быстрее, чем желание отступить, но сейчас между ними всё ещё стояло расследование. Довон. Письма. Система. И слишком много недоверия. Поэтому Анастейша только взяла блокнот со стола. — Тогда думайте быстрее, господин Чон. И вышла. На этот раз он не остановил её. Коридор за дверью был пуст. Но Анастейша уже не верила в пустые коридоры. Она шла к лифту, чувствуя на себе вес дня. Архив. Фотография. Пиджак. Голос Чонгука. Сообщение. «Спросите его, почему Довон боялся не Джису.» Кого он боялся? Кто мог быть выше Квон Джису? Кто имел доступ к камерам? Кто мог менять систему? Кто мог запирать двери в архиве и при этом оставаться невидимым? Лифт открылся. Внутри стоял Тэхён. Он посмотрел на неё. Потом на дверь комнаты, из которой она вышла. Потом снова на неё. — Плохой день? - спросил он. — Познавательный. — Это обычно хуже. Она вошла в лифт. Двери закрылись. Несколько секунд они стояли молча. Тэхён не смотрел прямо. Только на отражение в металлической стене. — Он нашёл вас в архиве, - сказал он. — Быстро. — Значит, волновался. — Или отслеживал систему. — В случае Чонгука это иногда одно и то же. Анастейша повернула голову. — Вы знали, что меня могут запереть? Тэхён посмотрел на неё. Улыбки больше не было. — Нет. — Но знали, что архив опасен. — Я знал, что там есть то, что вам нужно. — И не предупредили? — Предупредил бы - вы бы пошли всё равно. Она усмехнулась. — Все сегодня вдруг хорошо меня знают. — Не хорошо. - Пауза. - Достаточно, чтобы понимать: вас нельзя вести за руку. Только оставлять двери приоткрытыми. Двери лифта открылись на HR-этаже. Анастейша вышла. Тэхён остался внутри. — Госпожа Рид, - сказал он перед тем, как двери закрылись. Она обернулась. — Что? — Если захотите узнать, кого Довон боялся на самом деле, начните не с Джису. — А с кого? Тэхён посмотрел на неё спокойно. — С того, кто отвечает за безопасность. Двери закрылись. Анастейша осталась стоять перед лифтом. Безопасность. Камеры. Пропуска. Архив. Блокировка двери. Второй силуэт. Она медленно повернулась к коридору. В конце этажа висела камера наблюдения. Чёрный маленький глаз под потолком. И впервые Анастейше показалось, что он смотрит не на пространство. А лично на неё. Вечером она получила ещё один файл. Уже дома. На этот раз без текста. Только вложение. Анастейша долго смотрела на экран, прежде чем открыла. Внутри был короткий видеоролик. Камера наблюдения. Архивный коридор. Дата - день исчезновения Хан Довона. На записи Довон шёл быстро, почти бегом, оглядываясь через плечо. За ним двигался мужчина. Лица не было видно. Только силуэт. Высокий. Широкоплечий. Уверенная походка. Довон остановился у двери. Мужчина подошёл ближе. Запись оборвалась. Анастейша перемотала назад. Остановила кадр. Увеличила. На запястье мужчины не было браслета. Но на лацкане пиджака виднелся маленький значок службы внутренней безопасности «JEON GROUP». Она медленно откинулась на спинку стула. Теперь у второго человека появилось направление. Не имя. Но структура. Безопасность. Она записала в блокнот: Второй человек - служба внутренней безопасности. Кто руководит безопасностью? Телефон завибрировал. Сообщение от Чонгука. Впервые не рабочая почта. Обычный номер. Текст был коротким: «Закройте дверь на замок. И не открывайте никому сегодня.» Анастейша смотрела на сообщение несколько секунд. Потом подошла к двери квартиры. Проверила замок. Один. Второй. Цепочка. Когда она вернулась к столу, на экране ноутбука уже было новое письмо. Без отправителя.  Тема отсутствовала. «Замки не помогают тем, кого уже впустили.» Анастейша застыла. Очень медленно подняла глаза. И только тогда заметила. На краю стола, рядом с её блокнотом, лежала маленькая чёрная флешка. Её не было там утром. Её не было там вечером, когда она вернулась. А значит, кто-то был в её квартире. Пока она находилась в «JEON GROUP». И теперь это больше не было только рабочей историей.