Не доверяй ему

Анастейша не сразу поняла, что перестала дышать. Она стояла посреди квартиры, глядя на маленькую чёрную флешку на краю стола, и всё вокруг казалось слишком неподвижным. Даже город за окном будто стал тише. Сеул продолжал жить там, снаружи, за стеклом, но теперь эта жизнь казалась далёкой, как чужой шум из другой комнаты. Машины двигались по мокрым дорогам, огни светофоров менялись, люди возвращались домой, не зная, что в одной из квартир женщина смотрит на предмет, которого там не должно быть. Флешка лежала рядом с её блокнотом. Не случайно. Не на полу. Не у двери. Не на кухонной стойке. Именно рядом с блокнотом. Там, где она записывала свои наблюдения. Там, где были имена. Хан Довон. Квон Джису. Второй человек. Служба внутренней безопасности. Кто-то был в её квартире. Не просто вошёл. Не просто оставил угрозу. Кто-то подошёл к её столу, увидел её записи и положил флешку рядом с ними так аккуратно, словно оставлял визитную карточку. Анастейша медленно перевела взгляд на дверь. Замок. Второй замок. Цепочка. Всё было закрыто. Сейчас, но не раньше. Она не двинулась с места. Первое желание было простым и человеческим: взять флешку, открыть ноутбук, посмотреть, что внутри. И именно поэтому она не сделала этого. Желание было слишком очевидным. А очевидные реакции в этой истории уже слишком часто оказывались чужими маршрутами. Телефон в её руке снова завибрировал. Сообщение от Чонгука всё ещё было открыто. «Закройте дверь на замок. И не открывайте никому сегодня.» Она посмотрела на экран. Потом на флешку. Потом снова на экран. Пальцы сами набрали ответ: «Кто-то уже был здесь.» Она отправила сообщение. Ответ пришёл почти сразу. «Не трогайте ничего.» Через секунду второе: «Где вы?» Она посмотрела на эти слова и почему-то почувствовала раздражение. Даже сейчас. Даже когда в её квартире только что обнаружилась вещь, оставленная неизвестным человеком. — Где я? - тихо повторила она. - Серьёзно? Она набрала: «В своей квартире. Очевидно.» Три точки появились мгновенно. Исчезли. Появились снова. Ответ был коротким: «Оставайтесь там.» Потом ещё одно: «Я еду.» Анастейша застыла. Прочитала сообщение ещё раз. Затем медленно опустила телефон. Он едет. Не отправляет охрану. Не вызывает службу безопасности. Не просит её спуститься вниз. Едет сам. Это должно было злить. Слишком много самоуверенности. Слишком много контроля. Слишком привычная для него манера решать за других, что теперь будет происходить. Но под раздражением появилось другое чувство. Тонкое. Нежелательное. Облегчение. И именно оно ей не понравилось больше всего. Она положила телефон на стол, но не слишком близко к флешке. Сделала шаг назад. Потом ещё один. В квартире стало тесно. Та самая квартира, которую компания сняла для неё на первые месяцы работы, ещё утром казалась временным, но безопасным пространством. Белые стены, деревянный пол, большое окно, небольшой стол, кухня без лишних вещей. Теперь всё выглядело иначе. Не квартира. Сцена. Место, где кто-то уже был до неё. Она прошла по комнате взглядом. Шкаф. Кухня. Дверь в ванную. Спальня. Окна. Балконная дверь. Каждый предмет был на месте. Она подошла к шкафу и открыла его. Одежда висела ровно. Чемодан стоял внизу. Папка с документами - там, где она оставила. Она проверила спальню. Постель слегка смята после утра, но ничего не тронуто. Ванная -Пусто. Кухня - Чисто. И всё равно ощущение чужого присутствия не исчезало. Иногда человек оставляет после себя не след. А нарушение воздуха. Анастейша вернулась к столу. Флешка лежала всё так же. Маленькая чёрная. Невинная на вид. Она открыла блокнот, не касаясь флешки, и на новой странице написала: В квартиру вошли без следов взлома. Флешка оставлена рядом с блокнотом. Значит: доступ к квартире был заранее. Или ключ Или электронная система. Квартира предоставлена компанией. Она остановилась. Эта мысль была слишком простой. И слишком неприятной. Квартира была корпоративной. Доступ к ней мог быть у службы размещения. У административного отдела. У службы безопасности. У людей, отвечающих за иностранных сотрудников. А значит, вторжение могло быть не взломом. Анастейша медленно закрыла блокнот. Через пятнадцать минут в дверь постучали. Не громко. Два коротких удара. Потом пауза. Ещё один. Она не подошла сразу. Взяла телефон. Новое сообщение: «Это я.» Анастейша посмотрела в глазок. Чон Чонгук стоял по другую сторону двери. Один. Без охраны. В чёрном пальто, поверх той самой привычной тёмной одежды. Волосы чуть растрепались от ветра, лицо оставалось спокойным, но взгляд был другим. Не холодным. Собранным до опасной степени. Она открыла дверь, не снимая цепочку. Щель позволила увидеть его ближе. — Вы один? - спросила она. — Да. — Почему? — Потому что вы бы не открыли, если бы я приехал с охраной. Верно. Это раздражало. — Вы уверены, что я открою вам? — Нет. - Пауза. - Но я надеялся, что вы достаточно разумны. — Плохой способ попросить впустить. — Я плохо прошу. Она вспомнила, как он сказал то же самое вчера. И на секунду это почти сломало напряжение. Почти. Анастейша сняла цепочку и открыла дверь. Чонгук вошёл не сразу. Сначала посмотрел на неё. Быстро. Слишком внимательно. Лицо. Руки. Плечи. Будто проверял, нет ли видимых следов того, что она не сказала. — Вы в порядке? - спросил он. — Да. — Это автоматический ответ? — Пока единственный, который у меня есть. Он вошёл. И квартира сразу стала меньше. Не потому, что он занимал много места. А потому, что его присутствие меняло пропорции комнаты. В офисе это ощущалось естественно: власть, должность, пространство, подчинённое ему. Здесь же - в её временной квартире, среди чашки с недопитым чаем, ноутбука, блокнота и пледа на диване - он выглядел почти неправильно. Слишком тёмный. Слишком собранный. Слишком живой для места, которое должно было принадлежать ей. Он закрыл дверь. Не хлопнул. Не повернул замок сразу. Сначала посмотрел на неё. — Можно? Она поняла, о чём он. И кивнула. Тогда он закрыл дверь на оба замка и накинул цепочку. Движение было простым. Но от него по коже прошёл холод. Не страх. Осознание. До этого момента она держалась на злости, логике, анализе. А теперь кто-то другой закрыл дверь изнутри так, будто опасность была не абстрактной. А реальной. За этой дверью. На этом этаже. В этом городе. Чонгук повернулся. — Где? Анастейша указала на стол. Он подошёл. Флешку не тронул. Наклонился, посмотрел. Потом на блокнот рядом. Не стал читать. Она заметила это. И почему-то эта маленькая деталь сказала больше, чем любое заверение. Он мог. Но не сделал. — Вы касались? - спросил он. — Нет. — Хорошо. Он достал телефон и сделал несколько снимков. С разных углов. Флешка. Стол. Расположение относительно блокнота. Затем отправил кому-то. — Кому? - спросила она. — Не службе безопасности. — Это не ответ. — Тэхёну. Анастейша не ожидала. — Почему ему? Чонгук бросил на неё короткий взгляд. — Потому что, если я отправлю это внутренней безопасности, через пять минут доказательство станет частью системы. — А если Тэхёну? — Тогда оно станет юридической проблемой. — Для кого? — Для того, кто вошёл сюда. - Пауза. Он всё ещё не трогал флешку. - У вас есть пакет? Маленький. Чистый. Анастейша указала на кухонный ящик. — Там. Он достал пакет, аккуратно обернул пальцы салфеткой и только после этого поднял флешку. Положил внутрь. Закрыл. — Вы умеете обращаться с уликами, - заметила она. — Мне приходилось учиться. — Из-за Довона? Он не ответил. И это тоже было ответом. Анастейша скрестила руки на груди. — Вы не можете всё время закрывать разговоры молчанием. — Могу. — Это не работает. — Работает достаточно, чтобы вы до сих пор задавали вопросы. Она посмотрела на него холодно. — Не путайте терпение с согласием. Чонгук поднял взгляд. И на секунду в нём мелькнуло что-то почти похожее на усталую улыбку. — С вами это сложно перепутать. Он положил пакет на стол. — Нужно проверить квартиру. — Я уже проверила. — Вы проверили как человек, который хочет убедиться, что никого нет. Я проверю как человек, который хочет понять, как вошли. Она хотела возразить. Но не стала. Потому что он был прав и потому что это раздражало ещё больше. Чонгук начал с двери. Осмотрел замки. Не торопясь. Провёл пальцами по металлу, посмотрел на внутреннюю панель электронного замка, затем на небольшой цифровой блок сбоку. — Код меняли после заселения? - спросил он. — Да. — Кто знал новый? — Только я. — Вы вводили его при ком-то? — Нет. — В такси? В холле? По телефону? — Нет. Он кивнул. Затем прошёл к окну. Проверил балконную дверь. Раму. Замок. Потом кухню. Не открывал ящики без спроса. Сначала смотрел на неё. Ждал кивка. Только после этого проверял. Это было странно. В офисе он входил в кабинеты без приглашения. Приказывал. Останавливал. Давил своим присутствием. Здесь он спрашивал молча. Глазами и эта разница сбивала сильнее, чем его контроль. — Что? - спросил он, заметив её взгляд. — Ничего. — Вы снова лжёте плохо. — А вы снова слишком внимательно смотрите. — Это помогло мне вовремя приехать. Она замолчала. Он тоже. Тишина оказалась неожиданно личной. Не уютной. Нет. Слишком напряжённой для уюта, но в ней больше не было той ледяной дистанции, что в офисе. Здесь они оба выглядели иначе. Он - без стеклянных стен за спиной. Она - без рабочего стола между ними. Только квартира. Ночь. Флешка в пакете и чужой след внутри её пространства. Чонгук первым отвёл взгляд. — В спальню можно? Вопрос прозвучал ровно. Но сама фраза ударила по воздуху иначе. Анастейша почувствовала, как на секунду напряглись плечи. Он заметил. — Я проверю только окно и вентиляцию, - сказал он. - Дверь останется открытой. Она кивнула. — Можно. Он прошёл мимо неё. Не задел. Но воздух всё равно сдвинулся. Анастейша осталась у стола, но почти сразу пошла следом. Не из доверия. Из принципа. Она не собиралась оставлять его одного в своей спальне, даже если он приехал после угрозы. Комната была небольшой. Кровать. Тумба. Шкаф. Окно с видом на соседнее здание. Ничего лишнего. Чонгук осмотрел окно, замок, стену рядом с вентиляцией. Его движения были точными, без суеты. Он не трогал личные вещи. Не смотрел туда, куда не должен был. И всё же от того, что он находился здесь, в её спальне, становилось слишком тесно и заметно... — Окно закрыто изнутри, - сказал он. — Значит, дверь. — Или электронный доступ. - Он повернулся к ней. - Квартира корпоративная. Доступ мог быть у администрации. — Я уже подумала об этом. — Конечно. — Что значит "конечно"? — Вы быстро доходите до неприятных выводов. — А вы быстро делаете вид, что они для вас не новость. Он посмотрел на неё. — Потому что редко бывают новыми. Она хотела ответить, но замолчала. В этот момент он заметил что-то у тумбы. Наклонился. Поднял небольшой предмет. Прозрачный кусочек пластика. Почти невидимый. Похожий на защитную плёнку от наклейки. Он показал ей. — Это не ваше? Анастейша подошла ближе. Слишком близко. Посмотрела. — Нет. — Камера. У неё внутри всё оборвалось. — Что? — Скорее метка от миниатюрной камеры или маячка. Устройство сняли, плёнку оставили. Комната резко стала чужой. Кровать. Стена. Тумба. Окно. Всё, что ещё минуту назад было просто пространством, теперь стало возможным местом наблюдения. Анастейша медленно отступила на шаг. Не много. Но Чонгук увидел. — Анастейша. — Не надо. — Что? — Сейчас не надо говорить этим голосом. — Каким? — Будто вы уже решили, что я должна делать дальше. Он молчал секунду. Потом очень спокойно сказал: — Вы сегодня не останетесь здесь. — Нет. — Это не обсуждается. — Ошибаетесь. Он сделал шаг ближе. — Кто-то вошёл в вашу квартиру. Оставил флешку. Возможно, установил или снял устройство наблюдения. Вы действительно хотите спорить? — Я хочу не потерять контроль над собственной жизнью из-за того, что кто-то пытается меня напугать. — Контроль не в том, чтобы остаться там, где опасно. — А в том, чтобы уехать туда, куда скажете вы? Пауза стала резкой. Чонгук смотрел на неё так, будто каждое её слово попадало в уже существующую рану. — Я не ваш враг, - сказал он тише. — Я пока не знаю, кто вы. — Знаете достаточно. — Нет. Я знаю, что вы скрывали Довона. Что следите за моими доступами. Что слишком много знаете до того, как я успеваю сказать. И что каждый раз, когда я приближаюсь к чему-то важному, вы оказываетесь рядом. Он не отвёл взгляда. — И каждый раз вы всё ещё живы. Фраза прозвучала жёстко. Анастейша замолчала. Не потому, что ей нечего было сказать. А потому, что в этих словах было больше страха, чем угрозы. Он тоже понял, что сказал лишнее. В его лице что-то изменилось. Контроль дал трещину ровно на секунду. — Простите, - произнёс он. Тихо. Почти неожиданно. Анастейша смотрела на него. Извинение не подходило ему. Именно поэтому прозвучало настоящим. — Довон исчез после того, как остался один, - сказал Чонгук. - Я не собираюсь повторять эту ошибку. Она почувствовала, как злость в груди стала менее ровной. — Вы вините себя. — Это не важно. — Важно, если из-за этого вы пытаетесь управлять мной. Он усмехнулся. Без радости. — Вы всегда так точно находите слабые места? — Только когда люди прячут их слишком плохо. — Я прячу плохо? — Сегодня - да. Тишина изменилась. Стала не такой холодной. Опасной всё ещё. Но уже иначе. Чонгук стоял напротив, слишком близко, и впервые за всё время не выглядел полностью недоступным. В нём оставалась сила. Контроль. Тот самый внутренний стержень, из-за которого люди в «JEON GROUP» замолкали, стоило ему пройти мимо. Но сейчас под этим было другое. Не слабость. Человечность. И она оказалась куда опаснее. Потому что от холодного человека можно держаться на расстоянии, а от человека, который внезапно показывает боль, защищаться сложнее. Анастейша медленно выдохнула. — Куда вы предлагаете мне поехать? Он ответил не сразу. В этом молчании было больше, чем вопрос безопасности. — В отель. — Корпоративный? — Нет. — Тогда кто оплатит? — Я. — Нет. — Анастейша. — Нет. Его взгляд потемнел. — Это не романтический жест. — Я и не говорила, что романтический. Пауза. Они оба услышали, как это прозвучало. В комнате стало слишком тихо. Чонгук отвёл взгляд первым. — Хорошо. Тэхён оформит это как юридическую меру защиты свидетеля внутри корпоративного расследования. — Я свидетель? — Пока нет. — А кто я? Он посмотрел на неё. Ответ мог быть простым. Сотрудник. Аудитор. Риск. Проблема. Но он не сказал ничего из этого и пауза стала слишком длинной. — Человек, которого уже заметили, - произнёс он наконец. Это было не то, что она ожидала и почему-то прозвучало почти бережно. Анастейша отвела взгляд. — Мне нужно собрать вещи. — Только самое необходимое. — Вы останетесь здесь? — Да. — Чтобы убедиться, что я не сбегу? — Чтобы убедиться, что никто не войдёт, пока вы собираетесь. Она хотела возразить. Но не стала. Потому что после пластиковой плёнки у тумбы комната уже не казалась местом, где стоит спорить из гордости. Анастейша достала небольшую сумку. Положила документы. Ноутбук. Зарядку. Смену одежды. Блокнот. На мгновение её рука замерла над пижамой, и она резко почувствовала, насколько странной стала ситуация. Чон Чонгук стоял в её спальне у двери, отвернувшись к окну, пока она собирала вещи на ночь. Он действительно отвернулся. Не смотрел. Не пытался сделать вид, что случайно наблюдает. Просто стоял спиной, руки в карманах пальто, неподвижный силуэт на фоне тёмного окна. И именно это почему-то задело сильнее, чем если бы он сказал что-то грубое. — Вы можете выйти, - сказала она. — Дверь открыта. — Это не одно и то же. Он помолчал. — Вы правы. И вышел. Просто вышел. Без спора. Без комментария. Анастейша осталась одна и медленно закрыла глаза. Это было невыносимо. Когда он давил - с ним было легко спорить. Когда он уступал - становилось сложнее. В гостиной Чонгук говорил по телефону на корейском. Низко. Коротко. Фразы звучали спокойно, но в этом спокойствии чувствовалось напряжение. Анастейша не понимала всего, но улавливала имена. Тэхён. Юнги. Безопасность. Доступ. Квартира. Она вышла с сумкой в руке. Чонгук сразу завершил звонок. — Готовы? — Да. Он посмотрел на сумку. — Это всё? — Я не переезжаю. — Сегодня - нет. — Что значит «сегодня»? — Это значит, что сначала мы узнаем, кто имел доступ. — А потом? — Потом будет зависеть от ответа. - Он взял пакет с флешкой. - Её мы заберём. — Мы? — Вы хотели независимости. Отлично. Тогда будете присутствовать при проверке. Это было неожиданно. — Вы позволите? — Я предложил. — Почему? Он посмотрел на неё спокойно. — Потому что, если я заберу флешку один, вы решите, что я скрыл часть информации. — Вы бы скрыли? — Да. Ответ был настолько прямым, что она даже не сразу нашла, что сказать. — Вы невозможны. — Вы уже говорили похожее. — Не я. — Тогда я. На секунду между ними возникло что-то почти живое. Короткое. Неуместное. Почти улыбка. Потом он открыл дверь. — Идёмте. В коридоре было пусто. Чонгук вышел первым. Анастейша заметила это. Не как жест превосходства. Как проверку пространства. Он посмотрел в обе стороны, затем кивнул ей. — Лифт. Они пошли молча. Уже у лифта она почувствовала, как телефон завибрировал. Сообщение. Неизвестный номер. «Он не сможет быть рядом всегда.» Анастейша остановилась. Чонгук заметил мгновенно. — Что? Она показала экран. Он прочитал. Его лицо не изменилось, но взгляд стал таким, что воздух вокруг будто похолодел. — Теперь это уже не игра - сказал он. — А раньше была? — Раньше они проверяли реакцию. — А сейчас? Двери лифта открылись. Чонгук посмотрел на пустую кабину. Потом на неё. — Сейчас они поняли, что реакция есть не только у вас. Машина ждала у служебного входа. Не та, что встречала её в аэропорту. Другая. Без водителя. Чонгук сам открыл дверь. Анастейша остановилась. — Вы поведёте? — Да. — У генеральных директоров так принято? — У тех, кто не хочет сообщать водителю адрес. Внутри пахло кожей, чистотой и чем-то древесным - похожим на его парфюм, но слабее. Машина была тёмной, почти полностью изолированной от внешнего шума. Когда дверь закрылась, Сеул стал глухим сиянием за стеклом. Чонгук сел за руль. Несколько секунд он ничего не делал. Просто смотрел перед собой. — Что? - спросила она. — Пристегнитесь. Она медленно повернула голову. — Вы серьёзно? — Абсолютно. Анастейша пристегнулась. — Вы всегда такой? — Какой? — Невыносимо контролирующий. Он завёл двигатель. — Только когда люди рядом со мной получают угрозы. — Значит, часто? Пауза. — Чаще, чем хотелось бы. Машина выехала со двора. Сеул за окнами расплылся огнями. Некоторое время они ехали молча. Город ночью выглядел иначе, чем в день её приезда. Тогда он казался испытанием. Теперь - лабиринтом. Высотки, мосты, тоннели, мокрые дороги, отражения фар на асфальте. Всё двигалось, пересекалось, исчезало. Анастейша смотрела в окно и чувствовала, как напряжение дня постепенно выходит наружу. Не слезами. Не дрожью. Пустотой. Иногда после сильного страха человек чувствует не страх. А усталость от того, что слишком долго не позволял себе его признать. — Вы можете закрыть глаза - сказал Чонгук. Она не повернулась. — Я не хочу спать. — Я сказал закрыть глаза. Не доверять мне жизнь. — Очень успокаивает. Он помолчал. — Вы в безопасности в этой машине. Она повернула голову. — С вами? Он смотрел на дорогу. Профиль в свете приборной панели казался резче. Линия челюсти, тёмные ресницы, спокойные руки на руле. — Сейчас - да - сказал он. Сейчас. Не всегда. Не вообще. Только сейчас и почему-то именно это прозвучало честнее любых обещаний. Анастейша отвернулась к окну. Закрывать глаза она не стала. Но через несколько минут поймала себя на том, что дыхание стало ровнее. Отель был небольшим. Не из тех, что выбирают для корпоративных делегаций или деловых партнёров. Скорее закрытое место для тех, кто не хочет быть замеченным. Тихий вход с боковой улицы, приглушённый свет, администратор, который не задал ни одного лишнего вопроса. Чонгук говорил мало. Документы уже были готовы. Номер - тоже. Это означало, что он позвонил заранее. Анастейша не стала спрашивать когда. Ответ ей бы не понравился. В лифте они стояли рядом. Слишком близко для людей, которые только что спорили о доверии, но слишком далеко для того, что воздух между ними всё ещё помнил в её квартире. На этаже было пусто. Чонгук открыл дверь номера, вошёл первым, включил свет и быстро осмотрел помещение. Гостиная зона. Спальня. Ванная. Окна. Балконная дверь. Только после этого отошёл в сторону. — Можете войти. — Спасибо за разрешение. — Вы предпочли бы, чтобы я не проверил? — Я предпочла бы, чтобы мне не приходилось благодарить за то, что кто-то проверяет комнату, где я буду спать. Он замолчал. — Справедливо. Это слово стало неожиданным. Анастейша поставила сумку на кресло. Номер был просторным, но не роскошным в кричащем смысле. Тёплый свет, тёмное дерево, плотные шторы, большое окно с видом на ночной Сеул. Всё выглядело тихо. Дорого. Безопасно. Но после квартиры безопасность уже не казалась качеством пространства. Она зависела от того, кто имел ключ. — Тэхён пришлёт человека утром, - сказал Чонгук. - Проверят вашу квартиру официально. Без внутренней безопасности компании. — А флешка? — Её отвезём к Юнги. — Почему к нему? — У него есть человек вне компании, который сможет проверить содержимое без подключения к системе «JEON GROUP». — У всех вас есть люди вне компании? — У тех, кто хочет выжить, - да. Она посмотрела на него. — Вы говорите так, будто компания - это поле боя. — Иногда хуже. — Почему вы не уйдёте? Вопрос прозвучал неожиданно даже для неё самой. Чонгук стоял у окна. На секунду его силуэт стал частью ночного города. — Потому что это моя компания. — Компания не должна быть тюрьмой. — Не должна. — Но стала? Он не ответил сразу. Потом повернулся. — Для некоторых. Анастейша медленно сняла пальто. — Для вас? Тишина. Он смотрел на неё долго. И она вдруг поняла, что подошла слишком близко к чему-то личному. К тому, что он прятал не за должностью, а за привычкой быть сильнее всех в комнате. — Вы задаёте вопросы, на которые ещё не готовы услышать ответы - сказал он. — Или вы не готовы их произнести. Он усмехнулся. Очень тихо. — Возможно. Это «возможно» стало почти признанием. Между ними повисла тишина. Город светился за окном. В номере было тепло. Слишком тепло после ночной улицы, после архива, после квартиры, где кто-то оставил флешку рядом с её блокнотом. Анастейша вдруг очень ясно почувствовала усталость. Она провела рукой по волосам, убирая прядь с лица, и села на край дивана. — Я ненавижу это чувство, - сказала она. — Какое? — Когда не можешь понять, кому можно верить. Чонгук посмотрел на неё. Впервые за вечер его лицо стало мягче. Не полностью. Только чуть-чуть. Но после всего, что было между ними, этого оказалось достаточно. — Тогда не верьте никому - сказал он. — Даже вам? — Особенно мне. Она усмехнулась. — Вы очень последовательны в попытках выглядеть опасным. — Я не пытаюсь. — Знаю. Он подошёл ближе. Остановился, напротив. Не садился рядом. Не нарушал расстояние. Но присутствие всё равно стало почти физическим. — Анастейша. Она подняла взгляд. — Что? — Если вы захотите отказаться, я оформлю это так, что в вашей карьере не останется пятна. Официально это будет преждевременное завершение контракта по взаимному соглашению. С рекомендациями. С полной оплатой. Она смотрела на него несколько секунд. — Вы предлагаете мне уйти? — Я предлагаю вам возможность. — После того как привезли меня сюда? — Именно после этого. — Почему сейчас? Он помолчал. — Потому что сегодня кто-то вошёл в вашу квартиру. И это уже не только моя компания. - Пауза. - Это ваша жизнь. Слова прозвучали просто. Без давления. Без игры. И именно поэтому ударили сильнее. Анастейша встала. Теперь между ними было меньше расстояния. — А если я останусь? Он смотрел ей в глаза. — Тогда всё станет сложнее. — Для меня? — Для нас обоих. Она услышала это. Он тоже. Уже поздно забирать слово «нас». Оно уже осталось между ними. Тихое. Неправильное. Опасное. Чонгук отвёл взгляд первым. — Я буду в соседнем номере. — Вы остаетесь? — Да. — Это обязательно? — Сегодня - да. — Вы опять решаете. Он посмотрел на неё. — Сегодня я прошу вас не спорить. — Плохая просьба. — Знаю. — И всё равно просите? — Да. В этом «да» было меньше приказа, чем во всех его предыдущих словах. Анастейша устала. Слишком устала, чтобы продолжать спор из принципа. И слишком хорошо понимала: если она останется одна после флешки, то всё равно не уснёт. — Хорошо, - сказала она. Чонгук слегка кивнул. Но не выглядел победившим. Скорее наоборот. Будто её согласие не принесло ему облегчения, а только подтвердило: ситуация стала хуже. Он направился к двери. — Чонгук. Он остановился. Это был первый раз, когда она назвала его по имени без фамилии и без «господин». Она заметила это слишком поздно. Он - сразу. Повернулся медленно. — Да? Анастейша не была уверена, что хотела сказать. Спасибо? Не уходите? Я не боюсь? Я боюсь? Ни одно не подходило. Поэтому она сказала правду, но не всю: — Если я останусь, я буду искать дальше. Он смотрел на неё несколько секунд. Потом ответил: — Я знаю. — Даже если вам это не понравится. — Мне уже не нравится. — Но вы не остановите? Пауза. Его взгляд стал глубже. Темнее. — Нет. Она ожидала другого ответа. И именно поэтому не сразу смогла отвести взгляд. — Почему? Чонгук стоял у двери, держа руку на ручке. — Потому что, если я остановлю вас силой, стану тем, кем меня хотят показать. - Он открыл дверь. - А я пока не готов проиграть им настолько просто. Он вышел. Дверь закрылась тихо. Анастейша осталась одна в номере. Но одиночество уже не было прежним. За стеной находился человек, которому нельзя было доверять. И почему-то именно это впервые за вечер позволило ей сесть, закрыть глаза и выдохнуть. Чонгук не спал. Он сидел в соседнем номере у окна, положив телефон на стол рядом с пакетом, в котором лежала флешка. На экране ноутбука был открыт защищённый канал связи. Мин Юнги ответил через пять минут после отправки файла. «Привези утром. Не подключай. Не передавай внутренней безопасности.» Следом пришло сообщение от Тэхёна: «Она в порядке?» Чонгук долго смотрел на этот вопрос. Не на «флешка у тебя?» Не на «что внутри?» Не на «какие следы?» Она в порядке? Тэхён слишком хорошо умел видеть то, что другие ещё не называли. Это раздражало. Чонгук ответил: «Да.» Через секунду пришло: «Ты уверен?» Он не ответил. Положил телефон экраном вниз. За окном Сеул горел огнями. Город, который никогда не спал. Компания, которая слишком давно научилась молчать. И женщина в соседнем номере, которую он сам впустил в систему, думая, что сможет контролировать последствия. Ошибка. Возможно. Необходимость. Определённо. Он закрыл глаза. Перед ним снова возникла картина: Анастейша в спальне, слишком бледная, но упрямая, с поднятым подбородком и голосом, который дрожал меньше, чем её пальцы. «Вы не должны так делать. Сначала предупреждать, что вам нельзя доверять. Потом вести себя так, будто мне стоит.» Она была права. Это было худшее, что он мог сделать. И всё равно он делал. Потому что, когда увидел сообщение о блокировке её доступа в архиве, впервые за долгое время почувствовал не раздражение. Не злость. Страх. Быстрый. Холодный. Тот самый, который не оставляет места для расчёта. С Довоном он опоздал. С ней - нет. Пока нет. Телефон снова завибрировал. Неизвестный номер. Чонгук посмотрел на экран. Сообщение было коротким: «Ты снова выбрал не компанию.» Он не изменился в лице. Только медленно взял телефон и стёр сообщение. Потом поднялся, подошёл к двери номера и открыл её. Коридор был пуст. Тихий. Длинный. Спокойный. Он посмотрел на дверь соседнего номера. Номер Анастейши. Несколько секунд стоял неподвижно. Потом закрыл свою дверь. Но уже не сел. Остался рядом. Потому что теперь угроза была не только ей. Она была ему. И тот, кто прислал сообщение, знал это слишком хорошо. Анастейша проснулась среди ночи. Не от звука, а от ощущения. Словно в какой-то момент тишина изменилась и стала слишком плотной. Она открыла глаза. В номере было темно, только из-под штор просачивался слабый свет города. Несколько секунд она лежала неподвижно, слушая. Ничего. Потом телефон на тумбе загорелся. Новое сообщение. Она взяла его. Неизвестный номер. «Откройте дверь, если хотите узнать, кто был в вашей квартире.» Анастейша села. Сердце ударило сильнее. Она посмотрела на дверь. Тишина. Снова телефон. Второе сообщение: «Только не зовите его.» Она медленно встала. Подошла к двери. Не открыла. Посмотрела в глазок. Коридор был пуст. Но у её двери на полу лежал белый конверт. Анастейша застыла. В этот момент дверь соседнего номера открылась. Чонгук вышел в коридор. Полностью одетый. Будто тоже не спал. Их взгляды встретились. Она стояла внутри своего номера, видимая через приоткрытую щель. Он - снаружи, в коридоре. Между ними - конверт на полу. Чонгук медленно поднял палец к губам, показывая молчать. Потом достал телефон и набрал сообщение. Её экран загорелся. «Не открывайте дверь шире.» Анастейша посмотрела на него. Он подошёл к конверту. Не поднял сразу. Сначала посмотрел вдоль коридора. Потом вверх. На камеру. Камера была повёрнута в сторону стены. Чонгук увидел это. И его лицо стало таким, каким она ещё не видела. Совершенно спокойным. И почти страшным. Он поднял конверт салфеткой, не касаясь пальцами. Потом посмотрел на неё. — Закройте дверь - произнёс он почти беззвучно. Она не послушалась сразу. И в эту секунду где-то в конце коридора щёлкнула дверь. Чонгук резко повернулся. Анастейша не увидела никого. Только тень. Быстрое движение за углом. Чонгук шагнул вперёд. Потом остановился. Оглянулся на неё и остался. Он не побежал за тенью. Не оставил её одну. Сделал выбор за долю секунды. И именно это оказалось важнее всего. Анастейша медленно закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной и ввпервые позволила себе признать: она уже не просто расследует эту историю. Она находится внутри неё. А Чон Чонгук, каким бы опасным он ни был, только что снова выбрал остаться рядом с ней. Даже когда мог догнать ответ.