Два Стрэнджа на Бейкер-стрит

Джон Ватсон вернулся домой в половине седьмого, уставший, с пакетом продуктов в одной руке и зонтом, который, как выяснилось четыре квартала назад, был исключительно декоративным предметом — дождь он не остановил ни на секунду. Поднимаясь по лестнице, Джон уже мысленно прокручивал привычный вечерний ритуал: переодеться в сухое, поставить чайник, проверить, не взорвал ли Шерлок ничего на кухне, и устроиться с книгой, пока сосед — как обычно — будет либо демонстративно молчать в углу с насупленным видом «мне скучно», либо разговаривать сам с собой о деле, которое ему явно не дают. Дверь в гостиную была приоткрыта. Оттуда доносились голоса. Два голоса. Совершенно одинаковых. Джон замер на пороге, держа пакет с молоком так, как держат улику на месте преступления — то есть очень осторожно и с явным желанием, чтобы оно оказалось не тем, чем кажется. В комнате, в двух одинаковых креслах, сидели два Шерлока Холмса. Один — в своём обычном костюме, с обычным выражением «я нашёл нечто восхитительно странное и собираюсь насладиться этим максимально долго». Второй — в насквозь мокром синем одеянии, напоминающем нечто среднее между монашеской рясой и костюмом супергероя, с массивным золотым медальоном на шее, который, как показалось Джону в первую секунду, слабо светился. Хотя, возможно, это была просто игра света от камина. — А, Джон, — сказал тот Шерлок, что был одет нормально, не оборачиваясь. — Хорошо, что ты пришёл. У нас гость. Точнее, гость из другой реальности, который потерял способ вернуться домой, является чем-то вроде версии меня из мира, где магия реальна, а я — главный волшебник планеты, и сейчас мы пытаемся понять, связано ли его появление с делом о краже из Британского музея, потому что я нутром чую, что связано, хотя у меня пока нет ни единого факта, подтверждающего эту мысль, что, как ты знаешь, меня обычно не останавливает. Пакет с молоком в руках Джона слегка покачнулся. — Окей, — сказал он медленно. — Окей. Дай мне... дай мне минуту. — Он поставил пакет на пол, прямо у двери, снял пальто, аккуратно повесил его на крючок, развернулся, прошёл к буфету, налил себе небольшую порцию виски — гораздо более раннюю, чем обычно для него, но день, очевидно, требовал корректировки расписания — выпил залпом, поставил стакан на место и только после этого повернулся обратно к гостиной. — Так, — сказал он. — Повтори. — Доктор Джон Ватсон, я полагаю, — произнёс Стивен, вставая из кресла и протягивая руку с тем же изяществом, с каким — Джон мог бы поклясться — обычно протягивал руку Шерлок, когда хотел произвести впечатление на нового клиента. — Доктор Стивен Стрэндж. Бывший нейрохирург. Сейчас — несколько другая профессия. Прошу прощения за внешний вид, портал между измерениями не предупреждает заранее о месте и погодных условиях прибытия. Джон механически пожал протянутую руку, глядя на это лицо — это абсолютно, до последней морщинки, до этой характерной складки между бровей, идентичное лицо — и где-то в глубине его сознания, в той части, которая за годы жизни с Шерлоком Холмсом научилась принимать невозможное как часть утреннего распорядка, что-то щёлкнуло, со вздохом признав: ну конечно. Ну разумеется. Почему нет. — Знаете, — сказал Джон, садясь в свободное кресло и беря, наконец, чашку чая, которую миссис Хадсон — добрая душа — оставила на столе ещё минут двадцать назад, и которая теперь была уже почти холодной, что, впрочем, в данный момент казалось наименьшей из проблем, — я был военным врачом в Афганистане. Я видел людей, потерявших конечности, видел операции, после которых, казалось, человек не мог выжить, но выживал. Я живу с этим, — он махнул рукой в сторону Шерлока, — уже семь лет. И вот, спустя семь лет, моя реакция на «к нам портировался волшебник, у которого ваше лицо» — это просто... — он сделал паузу, подбирая слово, — усталость. Я просто устал. Это даже не удивление. Это какая-то метаусталость от удивления. — Это очень здоровая реакция, Джон, — заметил Шерлок одобрительно. — Большинство людей на твоём месте начали бы кричать или звонить в больницу. Ты сразу перешёл к чаю. Прогресс. — Прогресс заключается в том, — сухо ответил Джон, — что я перестал верить, что звонок в больницу хоть когда-нибудь помогал в этом доме. — Он отпил холодный чай, скривился, но не стал вставать за новым, и повернулся к Стивену с видом человека, который, раз уж придётся в этом участвовать, предпочитает участвовать со всей возможной обстоятельностью. — Ладно. Расскажите мне всё с самого начала. Только, пожалуйста, — он бросил быстрый взгляд на Шерлока, — не в формате «дедукция за десять секунд», а нормально. По-человечески. Стивен, к чести своей, постарался. Он рассказал — снова, теперь уже подробнее — про портал в Гонконг, про сбой, про синие руны, про прибытие под дождём, про то, как кольцо Сэнкчуари (тут он показал перстень на пальце, и Шерлок наклонился вперёд с тем выражением лица, какое бывает у человека, увидевшего редчайший экспонат музея, выставленный прямо перед ним без стеклянной витрины) — кольцо до сих пор излучает слабый, но стабильный сигнал, который теоретически должен находить путь обратно в его измерение, но сейчас этот сигнал натыкается на что-то, как мяч натыкается на стену, и просто отскакивает обратно, не находя выхода. — Иными словами, — подытожил Стивен, — что-то здесь, в этой реальности, либо блокирует межпространственные переходы целиком, либо... поглощает их. Активно. Как губка. И судя по тому, что меня выбросило именно сюда, на Бейкер-стрит, причём с такой силой, что портал просто разорвало — это «что-то» довольно мощное и при этом, кажется, действует не первый день. — Кража из Британского музея произошла четыре дня назад, — медленно произнёс Шерлок, и в его глазах появился тот особый блеск, который Джон научился узнавать издалека и который обычно предвещал минимум одну бессонную ночь и минимум одно «Джон, мне нужен твой пистолет, не спрашивай зачем». — Из закрытого, охраняемого, бронированного хранилища пропал предмет. Без следов взлома. Без отпечатков. Без единого пикселя на записях охранных камер, которые показывают только статические помехи в течение ровно девяноста секунд — и ни секундой больше или меньше. Скотланд-Ярд считает это техническим сбоем оборудования. Лестрейд считает это техническим сбоем оборудования, потому что ему нужно во что-то верить, чтобы спокойно спать. Я считаю, — он сложил пальцы домиком, — что это не было техническим сбоем. Но до этого момента у меня не было никакой теории получше, кроме «кто-то очень умный и очень богатый нанял очень умного и очень аккуратного человека». Теперь, — он перевёл взгляд на Стивена, и в этом взгляде читалось почти детское предвкушение, — у меня есть гораздо более интересная теория. — Девяносто секунд статических помех, — повторил Стивен задумчиво. — Это... да, это похоже. Когда я открываю крупный портал, рядом возникают сильные электромагнитные искажения — это побочный эффект, не основной, но заметный. Обычная техника в радиусе нескольких метров на короткое время выходит из строя. Если кто-то открыл портал прямо внутри хранилища... — ...то он мог войти, взять предмет, и выйти, не оставив ни единого следа в этом мире, потому что технически он в этом мире вообще не находился дольше полутора минут, — закончил за него Шерлок, и оба замолчали, глядя друг на друга с одинаковым выражением лица — тем самым выражением, которое появляется у человека, когда разрозненные кусочки мозаики вдруг с лёгким щелчком встают на свои места, и хотя картина пока далека от завершения, уже видно, что она будет красивой. — Это, — сказал наконец Джон, нарушая молчание и переводя взгляд с одного идентичного лица на другое с видом человека, наблюдающего за теннисным матчем, где оба игрока — один и тот же человек, — это самая быстрая совместная дедукция, которую я видел за всю свою жизнь, а я живу с одним из вас уже семь лет. Поздравляю. Вы нашли друг друга. Это прекрасно. Это просто прекрасно. — Он отпил остатки холодного чая. — Так что украли? Шерлок встал, подошёл к столу, завален бумагами, и, порывшись секунд десять с той сосредоточенностью, с которой обычно роются только в собственных мыслях, выудил из стопки сложенную газетную вырезку и протянул её Стивену. Стивен развернул вырезку. На фотографии — мутной, явно архивной — было изображено небольшое, тёмное, странной формы кольцо, лежащее на бархатной подложке в музейной витрине. Подпись под фотографией гласила: «Артефакт неизвестного происхождения, поступивший в коллекцию Британского музея в 1923 году в составе личной коллекции лорда Эверетта Кроули. Происхождение и материал не установлены. Предмет считается несущественным экспонатом и не выставлялся для публики с 1960-х годов». Стивен смотрел на фотографию очень долго. Потом — медленно, методично — он поднял взгляд на Шерлока, и выражение его лица было таким, что даже Джон, не разбирающийся в магии вообще, понял: что-то очень не так. — В чём дело? — спросил Шерлок резко, мгновенно улавливая перемену. — Вы его узнали. — Я не уверен, — сказал Стивен медленно, всё ещё глядя на фотографию, и его пальцы — Джон заметил — слегка подрагивали, причём не от обычного тремора, который он демонстрировал раньше, а от чего-то другого. — Но если я прав... если это то, что я думаю, это не просто кольцо. Это — печать. Одна из очень старых, очень редких печатей, которые в моём мире используются для одной единственной цели. — Какой? — спросили Шерлок и Джон одновременно, что само по себе было довольно забавным моментом, который оба заметили, но ни один не стал комментировать. Стивен медленно опустил вырезку на стол. — Чтобы держать дверь между мирами закрытой, — сказал он. — Навсегда. И если кто-то её украл... — он замолчал, и в наступившей тишине было слышно, как дождь усиливается за окном, барабаня по стеклу с настойчивостью, которая внезапно показалась Джону не просто погодным явлением, — ...значит, кто-то, возможно, очень хочет, чтобы эта дверь открылась. И судя по тому, как меня сюда выбросило, — он поднял взгляд, и в его глазах отражался свет камина, отчего они на мгновение показались почти золотыми, — кажется, она уже немного приоткрыта. В гостиной дома 221Б на Бейкер-стрит наступила тишина — та особая тишина, которая бывает в комнате, где три человека (два из которых — один и тот же человек) одновременно осознают, что вечер, начинавшийся как «забавная встреча двойников за чаем», только что превратился в нечто значительно более серьёзное. Первым тишину прервал Шерлок. Он медленно поднялся, подошёл к окну, поглядел на залитую дождём Бейкер-стрит, а затем развернулся к остальным с выражением лица человека, который только что получил лучший подарок на день рождения, но имеет достаточно такта, чтобы не выглядеть слишком довольным этим перед лицом потенциального конца света. — Что ж, — сказал он, и в его голосе прозвучала та особая, узнаваемая нотка азарта, которая всегда появлялась перед началом большого дела. — Кажется, доктор Стрэндж, у нас одна проблема на двоих. И, насколько я могу судить по вашему лицу — а судить я могу очень хорошо, учитывая обстоятельства, — решить её можно только одним способом. — Каким? — спросил Стивен, хотя, кажется, уже знал ответ. — Вместе, — Шерлок улыбнулся — той самой улыбкой, которую Стивен видел в зеркале каждый раз перед тем, как открыть портал в место, куда лучше было бы не открывать. — Доктор Ватсон, доставайте блокнот. Кажется, дело снова принимает интересный оборот. — Дело всегда принимает интересный оборот, — пробормотал Джон, но всё же послушно полез за блокнотом, и где-то в глубине души — хотя он скорее умер бы, чем признал это вслух — почувствовал что-то очень похожее на предвкушение. За окном продолжал идти дождь. А где-то в Лондоне, в темноте, в месте, о котором никто из троих пока не имел ни малейшего представления, маленькое тёмное кольцо лежало на чьей-то ладони, и человек, держащий его, тихо улыбался, глядя, как по его поверхности пробегают едва заметные искры — фиолетовые, голодные, и с каждым часом — всё ярче.