Два Стрэнджа на Бейкер-стрит

Стивен Стрэндж открыл портал, чтобы срезать путь от Гонконга до Нью-Йорка — дело было пустяковое, рутинное: завезти Вонгу свиток, который тот забыл забрать сам, и успеть на встречу с Кристин до того, как она снова скажет, что он опять опаздывает «по магическим причинам», и снова не поверит. Кольцо Сэнкчуари на пальце прокрутилось привычным движением, искры посыпались по контуру дверного проема, оранжевые круги завертелись с тем гудящим звуком, который Стивен слышал так часто, что давно перестал замечать. Всё было как обычно. Ровно до того момента, как стало не как обычно. Руны вдруг подернулись синим — не тем глубоким синим, какой бывает у порталов между измерениями, а каким-то тревожным, мерцающим, будто кто-то снаружи стучал по стеклу телевизора, пытаясь поправить картинку. Воздух затрещал, как статическое электричество перед грозой. Краски вокруг смазались, поплыли, словно мир вдруг решили нарисовать акварелью на мокрой бумаге. — Так, так, так, — пробормотал Стивен, чувствуя, как привычное покалывание в кончиках пальцев превращается в нечто похожее на легкий удар током. — Это не входило в план. Портал выбросило его — буквально, с тем неприятным ощущением, будто тебя пропустили через очень узкую дверь боком и на скорости — прямо посередине мокрой лондонской улицы. Дождь. Серое небо. Брусчатка, отражающая свет фонарей, хотя время было явно дневное. Люди в пальто, кэбы, цокот лошадиных подков — и Стивен, в своей синей мантии Верховного чародея, с Камнем Времени на шее, абсолютно неуместный посреди всего этого, как павлин в зале для совещаний. Он обернулся — портал за спиной всё ещё держался, мерцал, но как-то нездорово, будто свеча на ветру. — Окей. Окей, окей. Без паники. — Стивен поднял руки, сосредоточился, начал чертить контур нового кольца, пытаясь стабилизировать связь с домашним измерением. Руны послушно появились — и тут же погасли, как будто кто-то невидимый щелкнул выключателем. — Это... это вообще не то, что должно происходить. Он попробовал снова. И снова. На третий раз портал издал тихий, почти извиняющийся хлопок — и закрылся полностью, оставив после себя только запах озона и нарастающее чувство, что произошедшее было совсем не случайностью. — Ладно, — сказал Стивен в пустоту лондонской улицы. — Это плохо. Он стоял посреди мостовой, дождь стекал по капюшону мантии, прохожие — на удивление немногочисленные для центра Лондона — обходили его по широкой дуге, бросая взгляды, в которых читалось скорее «ещё один эксцентричный лондонец» нежели «о боже, волшебник». Стивен поднял взгляд на дом напротив. Кирпичный, обычный, с медной табличкой у двери: 221B. Что-то в груди — не магическое чувство, а скорее интуиция, та самая, что развивается у человека, который повидал достаточно мультивселенных, чтобы понимать: совпадений не бывает — толкнуло его вперёд. Не успел он сделать и трёх шагов, как дверь дома распахнулась — резко, будто её открыли пинком, хотя никто пинка и не делал. На пороге возник мужчина: высокий, в длинном темном пальто с поднятым воротником, шарф обмотан вокруг шеи с той аккуратной небрежностью, которая выглядит так, будто человек либо очень спешил, либо очень тщательно продумал, как выглядеть спешащим. Тёмные кудри слиплись от дождя — видимо, он только что был на улице или собирался выйти под него. Взгляд — острый, цепкий, пробежавший по Стивену сверху вниз и обратно за время, которое потребовалось бы обычному человеку, чтобы просто моргнуть. — Хирург, — произнёс мужчина без всякого приветствия, будто продолжал разговор, который начался задолго до этого момента. — Левша, судя по тому, как держите правую руку — она у вас почти не двигается, явный тремор, нервное повреждение, серьезное, давнее, но не врождённое — приобретённое, и довольно резко, скорее всего травма. Реабилитация почти завершена, но не до конца — вы давно практикуете нечто, требующее мелкой моторики, и компенсируете тремор очень специфическими, повторяющимися движениями кистей. Жестикуляция профессиональная, отработанная — не случайная. Стивен открыл рот, чтобы сказать что-нибудь — что угодно, — но мужчина уже продолжал, не сбавляя темпа, как поезд, у которого нет тормозов и который, честно говоря, в них не нуждается. — Одежда — не британская, не американская в привычном понимании, хотя акцент у вас американский, восточного побережья, ближе к Нью-Йорку. Покрой плаща — точно не магазинный, кто-то шил его вручную, причем с оглядкой на восточноазиатские традиционные одеяния — судя по вороту и расположению швов, тибетский или непальский мотив, но ткань современная, синтетическая смесь, которой там не делают. Значит, заказывали специально, у кого-то, кто разбирается и в традиции, и в современных материалах. Дорого. Очень дорого. И носите вы это не как костюм — вы носите это как форму. Привычно. Регулярно. — Слушайте... — На шее у вас амулет, — мужчина указал подбородком, не отводя взгляда от лица Стивена, — который вы прячете под одеждой, но рука непроизвольно к нему тянется — вы трогали его три раза за последние десять секунд, что я на вас смотрю. Это либо религиозный артефакт, в который вы фанатично верите, либо... — тут он сделал паузу, и в его взгляде впервые мелькнуло что-то похожее на искренний интерес, а не просто механический анализ, — либо он действительно делает то, во что вы верите, что он делает. Что само по себе крайне маловероятно, но не невозможно — особенно учитывая всё остальное. — Всё остальное? — выдавил наконец Стивен. — Воздух вокруг вас потрескивает статикой уже почти минуту, хотя грозы нет. Брусчатка под вашими ногами — сухая, в радиусе примерно полутора метров, хотя идёт довольно сильный дождь уже двадцать минут. И секунду назад, пока вы стояли спиной ко мне, в воздухе на мгновение появилось нечто, напоминающее светящийся оранжевый круг диаметром около двух метров, который затем исчез со звуком, похожим на закрывающуюся вакуумную дверь. Я наблюдал это из окна второго этажа последние сорок секунд, поэтому, — мужчина слегка склонил голову набок, — у меня накопилось довольно много вопросов, и почти все они начинаются со слова «как». Стивен медленно выдохнул. Дождь продолжал идти вокруг — но действительно не на него, защитное поле все еще держалось на остаточной магии, хотя и слабело. — Хорошо, — сказал он. — Это... справедливо. Я тоже наблюдательный человек, и должен сказать, что вы делаете это весьма впечатляюще, для... — он замолчал, потому что только в этот момент по-настоящему посмотрел на лицо мужчины перед собой. По-настоящему. Острые скулы. Та самая форма бровей. Тот же разрез глаз, тот же изгиб губ, готовый в любой момент сложиться либо в саркастическую усмешку, либо в выражение крайнего презрения к человеческой глупости в целом. Голос — тот же тембр, та же манера растягивать слова, будто каждое из них взвешивается перед произнесением и оказывается слегка дороже, чем ожидалось. — ...для человека с моим лицом, — закончил Стивен медленно. Пауза. Долгая, неловкая, в которой было слышно, как капли дождя барабанят по мостовой и где-то вдалеке кричит уличный торговец, продающий — судя по интонации — то ли газеты, то ли цветы, то ли и то, и другое одновременно. Мужчина в пальто моргнул. Один раз. Это было заметно именно потому, что до этого момента он, кажется, не моргал вообще. — Прошу прощения, — сказал он медленно, и в его голосе впервые появилась нотка чего-то, что было не свойственно его обычной манере — растерянность, тщательно маскируемая под холодную аналитичность. — Не могли бы вы повторить? — У вас. Моё. Лицо, — повторил Стивен, поднимая руку и тыкая пальцем — без особой агрессии, скорее с искренним изумлением — в направлении собеседника. — Точнее, наоборот. У меня ваше лицо. У нас... — он замолчал, потирая лоб затянутой в перчатку рукой, и пробормотал себе под нос что-то на смеси английского с заклинательной латынью, что прозвучало как ругательство в трёх измерениях сразу. — У нас одно лицо. Великолепно. Просто великолепно. Вонг меня предупреждал про мультивселенную, но я думал, он имел в виду катастрофы, а не... косплей. — Косплей? — переспросил мужчина, и в его глазах что-то изменилось — переключилось, как тумблер. Растерянность исчезла так же быстро, как появилась, сменившись чистым, незамутненным исследовательским азартом — тем самым выражением, которое появляется у человека, обнаружившего на месте преступления нечто, что не вписывается ни в одну из известных категорий, и от этого испытывающего почти физическое наслаждение. — Мультивселенная. Вы сказали «мультивселенная» как термин, а не как метафору. Вы сказали это так, как я говорю «дедукция» — то есть как профессиональный инструмент, а не фигуру речи. Он сделал шаг вперёд, спустившись на одну ступеньку, и теперь они стояли почти на одном уровне — два одинаковых лица, мокрых от дождя (один — буквально, второй — защищённый невидимым полем, которое, к слову, в этот момент окончательно мигнуло и пропало, так что капли наконец достали и до Стивена тоже), глядящих друг на друга с одинаковым выражением «так, минуточку». — Меня зовут Стивен Стрэндж, — сказал Стивен, потому что иногда, когда мир рушится, единственное, что остаётся — это вежливость. — Доктор Стивен Стрэндж. Бывший нейрохирург. Ныне — Верховный чародей Земли, защитник этого и... ну, обычно этого измерения от межпространственных угроз. — Он сделал паузу. — Хотя сейчас, кажется, угроза — это я сам, и угрожаю я в основном собственному расписанию. — Шерлок Холмс, — ответил мужчина, и в его голосе прозвучало что-то похожее на удовольствие — то самое, которое испытывает коллекционер, увидев редкий экземпляр. — Детектив-консультант. Единственный в мире, если вам это интересно, хотя сейчас, подозреваю, эта формулировка требует уточнения. — Он чуть прищурился. — «Верховный чародей». Это титул? У вас есть титул? Боже, это даже лучше, чем я думал. — У меня правда есть титул, — подтвердил Стивен с некоторой обидой в голосе, — и обычно люди реагируют на него либо со страхом, либо с уважением, а вы реагируете так, будто я сказал, что коллекционирую марки. — Я отношусь к маркам с большим уважением, чем к большинству людей, — невозмутимо парировал Шерлок. — Так что воспринимайте это как комплимент. — Он развернулся на пятках — резко, эффектно, как человек, привыкший к тому, что окружающие следуют за ним без дополнительных приглашений, — и направился обратно к двери. — Заходите. Стоять под дождём и обмениваться титулами — это, конечно, занимательно, но крайне непродуктивно, а у меня, — он бросил взгляд через плечо, и в этом взгляде была настоящая, неприкрытая жажда нового, — у меня к вам примерно сто семнадцать вопросов, и я бы предпочел задать их в сухом помещении, с чаем, и желательно прежде, чем миссис Хадсон решит, что у меня очередной нервный срыв из-за того, что я разговариваю с зеркалом. — С зеркалом? — Стивен пошёл за ним, чувствуя, как мокрая мантия липнет к плечам, и думая о том, что за последние десять минут он определённо побывал в более странных ситуациях — но затруднялся вспомнить хоть одну, которая началась бы настолько буднично. — У вас мое лицо, доктор Стрэндж, — сказал Шерлок, придерживая дверь и пропуская его внутрь, в тёплый, пахнущий старой бумагой и чем-то химическим коридор. — Прохожий со стороны вполне может решить, что я просто разговариваю сам с собой. Что, — добавил он со вздохом, в котором слышалась многолетняя усталость от соседей, — было бы не первым подобным инцидентом. Дверь за ними закрылась, отрезая шум дождя. Где-то наверху послышались шаги — лёгкие, торопливые, спускающиеся по лестнице, и женский голос произнёс с тем особым тоном, который появляется у людей, давно привыкших к странностям в доме, но всё же сохраняющих способность удивляться: — Шерлок, дорогой, к тебе пришёл клиент, или... — голос затих на середине фразы, когда обладательница его — невысокая женщина в домашнем платье, с добрым, но сейчас слегка ошарашенным лицом — застыла на середине лестницы, переводя взгляд с одного “Бенедикта Камбербэтча” на другого. — О. О боже. Шерлок, ты... вас двое? — Очевидно, миссис Хадсон, — отозвался Шерлок, снимая пальто одним плавным движением и развешивая его на крючок с той точностью, с которой хирург кладет скальпель на лоток. — Хотя, строго говоря, нас не двое — нас один и один, просто из разных... — он замолчал, повернувшись к Стивену с выражением человека, который внезапно осознал, что не уверен в терминологии, и эта неуверенность ему категорически не нравится. — Как вы это назвали? Измерения? Реальности? — Вселенные, — подсказал Стивен, стягивая мокрые перчатки и оглядываясь по сторонам. Гостиная была завалена бумагами, книгами, какими-то приборами непонятного назначения, на стене висел череп — настоящий, человеческий, судя по виду, — и от всего этого помещения веяло тем особым уютным хаосом, который бывает только в домах людей, чей разум работает быстрее, чем успевает наводить порядок. — Параллельные вселенные. Я из одной, вы из другой. В моей я — волшебник. В вашей вы — детектив. Но мы оба — это... — он не нашел подходящего слова и просто обвел рукой пространство между собой и Шерлоком, — это. — Двойники, — сказал Шерлок медленно, пробуя слово на вкус, как сомелье пробует новое вино. — Альтернативные версии одного и того же... человека? Сущности? — Он подошёл ближе, разглядывая Стивена с тем же вниманием, с каким разглядывал бы редкий минерал под лупой, и от этого Стивену стало одновременно неловко и почему-то смешно — он прекрасно помнил, какое выражение лица у него самого появляется, когда он рассматривает странный артефакт в Святилище. — Это... — Шерлок выдохнул, и впервые с момента их встречи в его голосе прозвучало что-то похожее на искреннее, мальчишеское восхищение, которое он тут же постарался спрятать за обычной невозмутимостью, но не вполне успешно. — Это лучшее, что случалось со мной за последние три недели. А на прошлой неделе я поймал серийного отравителя по запаху его собственного парфюма на конверте. — Рад за вас, — сказал Стивен суховато, опускаясь — без приглашения, но и без особых колебаний, потому что ноги уже начали затекать от долгого стояния, — в потёртое кресло у камина. — А я только что потерял связь со своей вселенной, застрял неизвестно где, и притом выгляжу как вы. Так что, если позволите, я бы предпочёл сначала разобраться с первой частью, а уж потом восхищаться вашим серийным отравителем. — Справедливо, — кивнул Шерлок, и в этот момент с лестницы наконец спустилась миссис Хадсон, по-прежнему переводя взгляд с одного на другого с видом человека, который пытается решить, стоит ли заваривать чай на двоих или на полтора. — Миссис Хадсон, чай. На двоих. И, — он сделал паузу, разглядывая мокрую синюю мантию Стивена с выражением неподдельного эстетического удовольствия, — если у вас найдётся сухое полотенце, было бы недурно. Кажется, у нас гость. Точнее, — он усмехнулся, и эта усмешка — Стивен мысленно отметил с лёгким раздражением — была абсолютно, до последней морщинки, идентична той, которую сам Стивен видел в зеркале в те редкие моменты, когда что-то наконец складывалось правильно, — точнее, я бы сказал, у нас гость из дома. Миссис Хадсон, переварив информацию с похвальной для немолодой женщины скоростью, кивнула и удалилась, бормоча себе под нос что-то о том, что в этом доме давно никто не удивляется ничему, но два одинаковых лица за завтраком — это, пожалуй, новый рекорд даже для них. Стивен откинулся на спинку кресла, прислушиваясь к удаляющимся шагам, к треску дров в камине, который, очевидно, разожгли совсем недавно, и к негромкому шуму дождя за окном — обычному, не магическому, лондонскому дождю, который шёл здесь, наверное, уже не первое тысячелетие и не собирался останавливаться из-за того, что в мир внезапно прибыл гость из соседней реальности. — Итак, — произнёс Шерлок, усаживаясь напротив, в кресло, которое — Стивен почти не сомневался — было его законным местом и ничьим больше, и складывая пальцы домиком перед собой в жесте, который Стивен узнал немедленно, потому что сам делал точно так же, когда сосредотачивался перед сложным заклинанием. — Доктор Стрэндж. Стивен. Давайте начнём с самого начала. Расскажите мне всё — абсолютно всё, — что произошло с вами за последний час, и не упускайте ни одной детали, какой бы незначительной она вам ни казалась. Особенно те, что кажутся незначительными. Именно в них, как правило, и скрывается всё самое интересное. Стивен посмотрел на него — на это до боли знакомое лицо, на этот пронизывающий взгляд, на эту явно сдерживаемую энергию человека, который только что получил в свои руки самую интересную загадку за последние годы, — и почувствовал, как уголок его собственного рта против воли дергается в усмешке. — Знаете, — сказал он, — я начинаю понимать, почему люди иногда находят меня высокомерным. — О, поверьте, — отозвался Шерлок без малейшей доли смущения, — вы и половины не знаете. Но сейчас не об этом. Начало. Гонконг. Портал. Поехали. И за окном дом 221Б по Бейкер-стрит, продолжал стоять под лондонским дождём, абсолютно не подозревая, что внутри него начинается история, которая — по самым скромным прогнозам обоих её участников — закончится либо величайшим прорывом в области межпространственной детективистики, либо полным разрушением мироздания за чаем. Скорее всего, чем-то средним.