Два Стрэнджа на Бейкер-стрит

Закат над Лондоном разливался медленно, как чай, который наконец-то заварился правильно — золотистый, тёплый, неторопливый, заливая мокрую после вчерашнего дождя брусчатку, окна домов и лица собравшихся у дома 221Б людей таким светом, что даже миссис Хадсон, всю жизнь прожившая в этом районе, на секунду застыла с корзинкой в руках, разглядывая небо с искренним удивлением, как будто видела его в первый раз. — Доктор Стрэндж, — Шерлок шагнул вперёд, и впервые с момента их встречи на его лице не было ни тени иронии, ни намека на привычную самоуверенность — только то самое прямое, открытое выражение, которое Стивен видел у него крайне редко и которое, как он успел заметить, появлялось только в действительно важные моменты. — Я хочу, чтобы вы знали: за последние двадцать четыре часа я узнал больше нового, чем за предыдущие пять лет вместе взятых. И дело не только в межпространственной физике, хотя, признаюсь, и это было... захватывающе. — А в чём же ещё? — спросил Стивен, хотя, кажется, уже знал ответ. — В том, — Шерлок сделал паузу, явно подбирая слова с тщательностью, нехарактерной для человека, привыкшего говорить быстрее, чем думать большинство людей успевают слушать, — что я всю жизнь считал себя — да, высокомерно, я в курсе, — единственным в своём роде. Единственным человеком, который видит то, что видит, думает так, как думает. Иногда это... одиноко. А потом приходите вы — буквально из другого мира — и оказывается, что где-то там, в бесконечности возможных реальностей, есть кто-то, кто понимает меня без необходимости объяснять. Кто заканчивает мои фразы не потому, что угадывает, а потому, что думает то же самое, в то же время, тем же образом. — Он усмехнулся, и в этой усмешке была та особая, редкая теплота, которую он позволял себе показывать лишь немногим. — Это странное чувство. Хорошее, но странное. — Знаете, — Стивен улыбнулся, — а я всю жизнь думал, что я довольно неприятный человек. Высокомерный, резкий, слишком умный для собственного блага — мне это говорили регулярно, и, если честно, обычно справедливо. А потом я провёл сутки с вами — с человеком, у которого все те же черты, только доведенные до... — он сделал жест рукой, — определённой художественной выразительности, — и понял, что на самом деле всё это не недостатки. Это просто... способ смотреть на мир. И иногда этот способ спасает миры. В буквальном смысле. Так что, — он протянул руку, — спасибо вам, Шерлок Холмс. За то, что напомнили мне, что быть собой — это не то, за что нужно извиняться. Шерлок пожал протянутую руку — крепко, искренне, — и на секунду оба замерли, глядя друг на друга с тем особым выражением, которое появляется у людей, понимающих, что прощаются не просто с интересным знакомым, а с кем-то, кто, при других обстоятельствах, мог бы стать — да и стал, пусть и за одни сутки — по-настоящему близким другом. — Доктор Ватсон, — Стивен повернулся к Джону, и его лицо смягчилось ещё больше. — Спасибо вам. За чай. За холодный чай, если быть точным — это было, кажется, самое нормальное, что произошло со мной за последние сутки, и я очень это оценил. — Не за что, — Джон рассмеялся, крепко пожимая руку. — Знаете, если вам когда-нибудь снова случится застрять в нашем измерении — заходите. Дверь, в общем-то, всегда открыта. В прямом и переносном смысле, учитывая, что Шерлок постоянно теряет ключи. — Я их не теряю, — донеслось сверху, с крыши, куда Шерлок уже успел вернуться, очевидно, решив наблюдать прощание с более удобной для наблюдений позиции, — я их временно перераспределяю. — Миссис Хадсон, — Стивен наклонился к пожилой женщине, принимая из её рук корзинку с печеньем с искренней благодарностью, — это очень... это очень мило. Спасибо. — Берегите себя, дорогой, — миссис Хадсон похлопала его по руке, и в её глазах блестели слёзы — слёзы человека, который за долгие годы привык к странностям этого дома настолько, что даже прощание с волшебником из параллельной вселенной воспринималось ею как нечто среднее между «обычный четверг» и «как жаль, такой милый молодой человек, заходил бы чаще». — И передайте от меня привет вашей версии этого дома, если у вас там тоже есть домовладелица. Скажите ей, что с такими, как вы, нужно быть терпеливой, но это стоит того. — Обязательно передам, — пообещал Стивен, чувствуя, как у него самого защипало в глазах — что было довольно странно, учитывая, что он знал эту женщину чуть больше суток, но, видимо, некоторые вещи не нуждаются в долгом знакомстве, чтобы стать настоящими. — Доктор Стрэндж, — наконец произнес Майкрофт, подходя последним, с видом человека, который тщательно отрепетировал нечто формальное и сдержанное, но в последний момент решил отступить от сценария, — позвольте дать вам один совет. От человека, который, как и вы, провел значительную часть жизни, пытаясь удержать мир от падения, оставаясь при этом — по необходимости — несколько в стороне от него. — Он на секунду замолчал, и в его обычно непроницаемом взгляде что-то едва заметно дрогнуло. — Не отказывайтесь от моментов, подобных этому. Даже если они случаются раз в... сколько вы сказали? Несколько лет? Особенно если они случаются раз в несколько лет. Они напоминают нам, для чего, собственно, мы и удерживаем мир от падения. Стивен медленно кивнул, и в этот момент с фонарного столба донесся голос Кри'таша: — Минута! У вас минута, доктор Стрэндж, и поверьте мне, форма двенадцать-би не предусматривает овертайм! Воздух перед домом 221Б начал мерцать — сначала едва заметно, золотистым, закатным светом, который постепенно сгущался, обретая знакомые Стивену очертания: оранжевый, вращающийся контур портала, на этот раз стабильный, ровный, без единой синей искры. — Что ж, — сказал Стивен, делая шаг к порталу и оборачиваясь в последний раз, — было... было очень странно. И очень здорово. Спасибо всем вам. По-настоящему. — Доктор Стрэндж! — голос Шерлока сверху, с крыши, заставил его остановиться. Шерлок стоял на самом краю, силуэтом на фоне закатного неба — поза, которая, Стивен мог поклясться, была отрепетирована заранее, потому что выглядела до абсурда драматично, и при этом совершенно искренне. — Последний вопрос! Чисто академический! — Какой? — крикнул Стивен в ответ, уже стоя на пороге портала, который мягко гудел за его спиной, готовый принять его обратно домой. — Если когда-нибудь — вдруг, чисто гипотетически — в вашем измерении случится по-настоящему интересное преступление, нечто, выходящее за рамки обычной магической рутины, требующее, скажем, очень острого, очень нестандартного взгляда... — Шерлок сделал паузу, и в этой паузе была вся его натура целиком, — вы знаете, к кому обратиться? Стивен рассмеялся — громко, искренне, в последний раз чувствуя на лице теплый закатный свет чужого, но уже немного родного мира. — Знаете, Шерлок, — крикнул он в ответ, — что-то мне подсказывает, что да. Знаю. И с этими словами, держа в руках корзинку с печеньем от миссис Хадсон, под аплодисменты — буквальные, искренние аплодисменты — Кри'таша, который, очевидно, считал прощальные сцены лучшей частью своей работы, Стивен Стрэндж шагнул в портал. Свет вспыхнул, на мгновение залив всю Бейкер-стрит ослепительным золотым сиянием — а затем погас, оставив после себя лишь обычный, тихий лондонский вечер, шестилапое существо, деловито заполняющее последнюю форму перед тем, как раствориться в воздухе с негромким «ну, всем было приятно, до новых встреч, надеюсь, не слишком скоро», и пятерых людей (ну, четверых людей и одного на крыше), стоящих на пороге дома 221Б и глядящих в небо с одинаковым, теплым выражением лица — выражением людей, которые только что попрощались с кем-то, кого, несмотря на абсурдность всей ситуации, они уже считали своим.