Лжец

Кэйя не был готов. Он не был готов увидеть лицо Дилюка настолько близко после стольких лет усиленного выстраивания каменной стены между ними. После стольких лет убеждений себя в том, что их общее прошлое не имеет для Альбериха значения. Дилюк был для него самым близким человеком – тем, кому  Кэйя безоговорочно доверял и никогда не сомневался: его поймут и поддержат в любой ситуации.  После той ужасной ночи, которая до сих пор продолжает  преследовать в кошмарах, Альберих думал много. Анализировал, пытался понять, что сделал не так, пытался разобраться в ситуации и поставить себя на место Дилюка. Кэйя правда старался отбросить все эмоции, но когда дело касается того, с кем ты рос с самого детства, того, кто был для тебя идеалом, образцом для подражания, самой яркой звездой на небосводе… Того, кто заставил ненавидеть себя и уничтожил. В таком случае сложно здраво оценить ситуацию.  Все эти мысли промелькнули в голове Кэйи за секунду, пока их взгляды с Дилюком пересекались. В огненно-красном омуте глаз горели необузданые ярость, ненависть и гнев. Альберих улыбнулся насмешливо. Порыв усилившегося ветра вновь свирепо зацепил его фигуру, трепля волосы, покрытые бликами лунного света. Дилюк слишком давно и хорошо знал Кэйю, чтобы увидеть нервозность за неестественно натянутой улыбкой.  — Ты рухнешь вниз, если сейчас же не уберешься с карниза, – холодно прошипел Рагнвиндр, но не сдвинулся с места, продолжив стоять напротив и упрямо сверлить Альбериха раздраженным взглядом.  Кэйя фальшиво рассмеялся, чувствуя, как начинает спускаться с небес своих мечтаний на землю. Меланхоличные мысли испарялись со скоростью света, в нем вновь крепла самоуверенность и отстраненность.  Альберих давно заметил, что в момент конфликта с кем-то из окружающих на непродолжительное время будто абстрагируется от реальности: воспринимает все происходящее через призму равнодушия, как если бы это происходило не с ним.  Он может глупо и непонимающе смотреть на Джинн, пока она распинается перед ним, эмоционально объясняя, что нельзя изматывать себя до той степени, когда не хватает сил дойти до кровати.  Он может с безвольной улыбкой наблюдать, как подвыпивший агрессивный пьяница орет на него, ругая на чем свет стоит и замахиваясь кулаками.  Такое состояние обычно не тревожит его слишком долго. По крайней мере, Кэйя научился с ним справляться.  Возможно, после той ночи отпечаток на его жизни остался навсегда. Таинственно-синяя радужка Кэйи блеснула во мраке комнатки. Он помотал головой, оперевшись рукой на оконный проем, и проговорил небрежно: — Тогда, будь добр, посторонись и впусти меня внутрь. Иначе я могу передумать и мне не понадобится чья-то помощь, чтобы сделать шаг в пропасть.  Дилюк сощурил глаза, его бледное лицо будто перекосило от чего-то кислого, и спустя пару секунд промедления он шагнул в сторону. Кэйя свесил ноги с подоконника и через несколько мгновений уже стоял напротив Дилюка, гордо смотря на него. Альберих был чуть выше, и это всегда злило Рагнвиндра.  Дилюк неосознанно насупил брови, его взгляд стал еще более недовольным.  Он скрестил руки на груди, скептически взглянув на Кэйю, и процедил презрительно: — Я все еще жду объяснений.  Альберих фыркнул, невозмутимо и нагло смотря в глаза Дилюку.  В маленькой комнате под крышей явно было слишком мало места для них двоих – они умудрялись ссориться даже в большой и многолюдной таверне. Про себя Кэйя уже несколько раз помолился Барбатосу, прося прощения за то, что сегодня собор лишится одной из своих башен.  Да и повод какой… По своей глупости, по невнимательности и неосторожности Альберих забыл эту треклятую карточку на стойке в Кошачьем хвосте, Дионе слишком многое рассказал спьяну, посетителям явно запомнился. Сегодня точно не его день.  Кэйя скользнул взглядом по лицу Рагнвиндра, говоря спокойно: — Так это не моя карточка, мастер Дилюк. Мне ее отдала Донна. Ни один мускул не дрогнул на лице Альбериха. Взгляд его был абсолютно искренним. Рагнвиндр сжал пальцы в кулаки, и по перчаткам вновь пробежался огненный импульс. Дилюк холодно, с отвращением процедил: — Тогда к чему было это представление? Почему сразу не сказал?  На лице Кэйи расползлась издевательская улыбка. Он прищурился, говоря нараспев: — Извини, не мог упустить возможность тебя помучить.  Глаза Дилюка сверкнули в темноте, но он сдержал себя, чтобы не показывать, насколько его разозлила вся эта ситуация, чтобы не давать Кэйе повод для радости.  Рагнвиндр будто в секунду остыл. Значит, Альберих не причастен к этой карточной авантюре? И отлично.  Почему Дилюк вообще так разозлился?  Кэйя заметил перемены в выражении лица Дилюка. Суровая складка меж бровей разгладилась и он вновь принял привычный равнодушный вид. Только губы все еще были сжаты в тонкую полоску.  Рагнвиндр ответил неожиданно спокойно: — В таком случае не смею больше тебя задерживать.  Он развернулся и вышел. Быстрые и резкие шаги эхом разнеслись пр длинной винтовой лестнице. Кэйя остался один в этой сырой комнатушке с каменными стенами и витающим в воздухе запахом собственной лжи. Опять. Опять солгал. Неудивительно. Поверил ли Дилюк?  Альберих не знал. Он застыл на месте, тысячи и тысячи раз прокручивая в голове всё, что произошло несколько мгновений назад.