The First Breath

Эндрю припарковал Scion FR-S рядом с более старой Camry на небольшой подъездной дорожке и, выйдя из машины, взял с заднего сиденья рюкзак, с привычной легкостью не обращая внимания на бессвязную речь Ники. Оказавшись в небольшом ранчо, они разошлись по своим спальням. Эндрю переоделся из «рабочей» одежды — черных джинсов и рубашки с длинными рукавами и логотипом в виде ухмыляющейся лисы, от которой пахло кофе и сигаретным дымом, — и сложил ее в корзину для белья вместе с одеждой для тренировки. Надев спортивные штаны и еще одну футболку с длинными рукавами, он вышел из комнаты, чтобы покурить на заднем дворике. Би была на кухне и готовила что-то вроде салата к ужину. Она поприветствовала его теплой улыбкой. Он кивнул ей по пути к двери во внутренний дворик и, вытряхивая сигарету из пачки левой рукой, открыл дверь. Выйдя на небольшую бетонную площадку, ощущая шероховатость камня босыми ногами, он закурил и почувствовал, как напряжение немного спадает, когда дым проник в его легкие. Он окинул взглядом маленький задний двор с разнообразными заборами, окружавшими увядшей травой, и не обращал внимания на крики и смех соседских детей, проезжающие машины на близлежащих улицах и пролетающий над головой самолет. Все, что имело значение, — это дым, который он вдыхал и выдыхал, и тихий гул голосов в комнате позади него. Докурив сигарету до фильтра, он бросил окурок в большой керамический горшок, в котором когда-то росло какое-то растение, но даже Ники не смог заставить его прижиться на затемненном заднем дворе, и теперь этот горшок служил Эндрю и Би пепельницей. Затем Эндрю вернулся на кухню и увидел Ники, одетого в темные зауженные джинсы и обтягивающую голубую рубашку, с короткими черными кудрями, уложенными в художественном беспорядке. Ники накрывал на стол, пока Би доставала из духовки купленную в магазине лазанью. — Вымой руки — с улыбкой сказала она Эндрю, и он послушался, прежде чем сесть за стол. — В общем, сегодня вечером я, скорее всего, уйду — сказал Ники, передавая всем корзинку с нарезанным хлебом. — Мариэла заедет за мной, чтобы мы могли позаниматься с Генри, а потом мы встретимся с другими друзьями в «Tartarus». Другими словами, обычный вечер для этого сорванца. При упоминании клуба Би покачала головой. — Будь осторожна, — только и сказала она, ведь Ники уже достиг возраста, с которого разрешено употребление алкоголя. Как всегда, ее заботливое участие заставило Ники улыбнуться. «Я так и сделаю». Затем его улыбка стала лукавой, когда он взглянул на Эндрю. «Я имею в виду, не жди меня допоздна, но вечер не будет слишком безумным. В конце концов, завтра у нас тест, а на работе будет отличный день». Он осмелился толкнуть Эндрю в бок, и тот взял нож для масла, хотя уже намазал хлеб. «С этими новенькими и все такое» . Этот нахал даже позволил себе многозначительно пошевелить бровями, за что его вскоре собирались ударить, вот досада. — Хм, значит, какие-то парни втайне от нас, почему-то меня это не удивляет, — сказала Би, ковыряясь в салате с легкой улыбкой на лице. — Когда дело касается тебя, Николас, всегда речь идет о «каких-то парнях». Ники притворно ахнул, отложил вилку и схватился за грудь. «Да… да как будто ты знаешь меня!» Он слегка посмеялся, а Би покачала головой, и Эндрю в очередной раз пожалел, что существует такая штука, как интернет. «Но на этот раз дело не только во мне», — сказал Ники Би, скрестив руки на груди. — В смысле, я, конечно, люблю высоких, темноволосых и умеющих лазать по деревьям, но кто-то, похоже, неравнодушен к рыжим. — Он ухмыльнулся Эндрю — по крайней мере, до тех пор, пока ему в лицо не уткнулся нож. — О, да ладно тебе! — Ты знаешь правила: никакого кровопролития во время еды, — напомнила Би Эндрю, постучав пальцами по столу рядом с его левым локтем. — И не дразни своего кузена, — упрекнула Би Ники. — Я его не дразнил, — надул губки Ники, взял ломтик хлеба и начал рвать его на кусочки. — Я просто констатировал факт. Он сегодня так расстроился, когда подумал, что у рыжего Нила есть парень, хотя это не так. — Нет, не расстроился, — настаивал Эндрю, пережевывая сырную лазанью. Теперь Ники выглядел довольным, его настроение менялось как по щелчку пальцев. — Точно, вот почему ты послал того клиента куда подальше. — Я всегда посылаю клиентов куда подальше. «Он еще даже не сделал заказ», — с широкой улыбкой сказал Ники Би, словно смакуя эту историю. «Вошел высокий, темноволосый красавчик, подцепил Нила, и началось! Мы потеряли трех клиентов, прежде чем я узнал, что они просто друзья!» Эндрю снова взял нож для масла. — А теперь мы вот-вот потеряем бариста. — Эндрю, — вздохнула Би, с привычной легкостью забирая у него нож. — Ешь свой ужин. А ты, Ники, по-моему, проецируешь свою очевидную симпатию по крайней мере к одному из этих молодых людей на своего кузена. Ах, какое удовольствие — жить с психологом. Эндрю бросил на кузена довольный взгляд, откусил еще кусочек лазаньи, а Ники снова надулся. — Я просто хочу сказать, что Эндрю еще ни к кому так не проявлял интереса. Посмотрим, что будет, когда Ваймак завтра их наймет. Би попыталась отвлечь его, рассказав о своем дне — насколько это было возможно, учитывая, что большую часть времени она провела с пациентами. Через пару минут Ники успокоился и снова стал разговорчивым, а Эндрю спокойно доел свой ужин. Вскоре Ники нужно было собираться на прогулку с друзьями, и он помог Би убрать со стола и помыть посуду. Когда он ушел, Эндрю и Би сели на кухне с кружками горячего шоколада. В комнате было тихо, только слабо гудела посудомоечная машина. — Так эти двое действительно такие привлекательные? — спросила Би с удивленной улыбкой, заправляя за ухо прядь волос длиной до подбородка. Эндрю заметил, что в ее светло-каштановых волосах стало больше седины, чем обычно, и задумался, не выглядит ли она более уставшей, чем обычно, или ему просто кажется. Иногда он все еще думал о ней так, как в тот раз, когда он пришел в медицинский центр «Альта Бейтс» на обследование после всей этой истории с «Дрейком». О ней, в яркой юбке, с шоколадными батончиками и доброй улыбкой. Тогда она была просто его психологом, а не приемной матерью. Она по-прежнему любила задавать ему вопросы, даже после того, как доктор Шахин стал его психологом. Теперь, как и раньше, она делала паузу, улыбаясь и давая понять, что он не обязан отвечать, что ей просто любопытно, что он чувствует, но она никогда не будет лезть не в свое дело. Она спрашивала только о том, как прошел его день, что он думает о случившемся, о повседневных вещах. О чем-то обыденном. О том, о чем, как ему казалось, спросила бы его «мать», если бы Би была его «матерью». В юридическом смысле она ею и была — женщиной, которая обеспечила ему безопасное место для жизни, которая следила за тем, чтобы он не попал в систему опеки, пока год назад он не стал совершеннолетним. Она сделала для него гораздо больше, чем его настоящая мать, чем любая из женщин, которые принимали его у себя за эти годы, даже Кэсс. Теперь он мог признаться в этом, не испытывая особой боли. Черт возьми, она даже приютила Ники, когда этот негодяй появился на их пороге. Поскольку она делала все возможное, чтобы у Эндрю был дом — единственный дом, который у него когда-либо был, — он относился к этим тихим вечерам, проведенным с ней, с уважением, которого, по его мнению, она заслуживала. Если бы он попросил ее о чем-то взамен, она бы все обдумала и ответила по мере своих возможностей, за исключением случаев, когда речь шла о ее работе или о чем-то конфиденциальном, о чем она рассказывала другим людям. Так что он потягивал горячий шоколад и размышлял о вопросе, который она только что задала, о том, как он хотел бы на него ответить и чего бы это ему стоило. — Не понимаю, почему Ники так расхваливает Мэтта, — признался он через несколько секунд. — Он «высокий, темноволосый и ловкий», и это правда в том смысле, что он невероятно высокий, у него темные волосы и глаза, и, полагаю, его было бы полезно иметь под рукой. Но если не считать того, что он в хорошей форме, он не такой уж привлекательный. Эндрю не понимал, почему Ники и остальные сотрудники «Смеющегося лиса» так нахваливали этого парня. Почему посетители смотрели ему вслед и улыбались. — Ну, влечение — это довольно субъективная эмоция, — сказала Би, сделав несколько глотков. — Она зависит от пола, возраста, черт лица, расы... — она рассмеялась, когда Эндрю раздраженно вздохнул. — Прости, я не хотела, чтобы это продолжалось. Может, мне стоит последовать совету Эбби и завести банку «Бессвязные речи Бетси» или что-то в этом роде. — Я мог бы купить машину получше, если бы сделал это много лет назад — пробормотал Эндрю в свою кружку и нахмурился, когда кое-кто толкнул его в ногу. — Что, тебе не понравился подарок на выпускной? — спросила Би приторным тоном, а когда выражение лица Эндрю смягчилось, махнула рукой и покачала головой, показывая, что просто дразнит его, как и он ее. — Не думай, что я куплюсь на твою попытку сменить тему. Ты сказала, что один из парней непривлекателен, а значит, ты считаешь привлекательным другого. — Она улыбнулась, словно довольная собой, обхватив кружку обеими руками и прижав пухлые щеки к оправе узких очков. В этот момент Эндрю чуть не встал и не ушел в свою комнату, но это только подтвердило бы правоту Би, не так ли? «Он… неплохой». Черт, это все равно что признать, что да, Нил действительно привлекателен. Он чертовски привлекателен. С того момента, как рыжеволосый парень вошел в кофейню вместе с Натали, Эндрю не мог отвести от него взгляд, что-то в нем выделяло его среди других. Может быть, дело было в том, что он был всего на пару дюймов выше Эндрю, рост которого редко превышал 150 см. Или в том, как люди расступались перед ним, даже не глядя в его сторону, словно волны перед кораблем. Может быть, дело было в том, как он смотрел на Эндрю — растерянно и в то же время удивленно, своими огромными голубыми глазами, такими ясными и выразительными. Эндрю не привык к тому, что люди уделяют ему столько внимания, смотрят на него с чем-то вроде восхищения. Не на него, на этого урода, неудачника, бездушного монстра. — Понятно, — сказала Би, когда он не стал вдаваться в подробности, и с готовностью дала ему возможность говорить — или не говорить — в своем темпе. — Будем надеяться, что он сможет поладить с Ники, ведь, судя по всему, они будут работать вместе. Эндрю усмехнулся, размешивая остатки горячего шоколада в своей кружке. — Это если Ваймак его наймет — этот идиот, похоже, ничего не смыслит в кофе. — Хм, но Дэвиду, похоже, нравится давать людям шанс проявить себя. — Би протянула руку, когда Эндрю допил свой напиток. Он отдал ей кружку, чтобы она налила еще, а потом ему нужно было сделать домашнее задание перед сном. — В конце концов, он тебя терпит. «Ха-ха». Эндрю задавался вопросом, сколько людей купились на «материнский» образ Би, на «добрую» женщину в струящихся юбках и топах, в очках, слегка неряшливую из-за лишнего веса, с минимальным макияжем и простой прической. У нее были глубокие носогубные складки, она вела себя непринужденно, но при этом оценивающе смотрела на людей, выискивая их слабые места, причуды и все остальное. Была причина, по которой она решила взять на себя заботу о травмированном мальчике и добилась успеха там, где все остальные потерпели неудачу, — причина, по которой Эндрю смог найти с ней общий язык. Помогло то, что она действительно относилась к нему с уважением и заботой... но да, под этой мягкой оболочкой скрывалась острая сталь. После этого они поговорили о разных мелочах: о том, как у него идут дела на занятиях, и о ее планах на предстоящую неделю, а потом он вернулся в свою комнату, чтобы сделать домашнее задание. Он приготовил себе постель, чтобы немного позаниматься, а потом лечь спать. У него осталось несколько заданий по криминологии, которые он не успел сделать за день. У него были более чем хорошие оценки, и он справлялся с учебной нагрузкой, несмотря на работу в «Смеющегося лиса». Он не хотел ничего менять, ведь ему удалось получить несколько грантов и небольших стипендий, которые помогли покрыть расходы на обучение. Закончив дела на сегодня, он выключил ноутбук, убрал все в сумку и растянулся на кровати, чтобы немного поспать. Если в ту ночь он и думал о рыжеволосом парне, то не подавал виду.

***

Смерть моргнул, когда взволнованное Сострадание вывел его из кофейни на соседнюю парковку, где большую часть заднего двора занимало огромное синее чудовище. Он нахмурился, размышляя о людях и их стремлении к «совершенствованию». Ему не хватало тех времен, когда люди передвигались на лошадях. Он понимал лошадей, и они часто рассказывали ему самые забавные истории. Конечно, это были не самые лучшие воспоминания, но даже те истории, которые они вспоминали, могли быть забавными, если не трогательными. «Да? Он синий», — сказал он, когда его друг, похоже, чего-то от него ждал, указывая на эту ужасную вещь. «Ну что, пошли?» — спросил он, не видя смысла стоять здесь среди груды металла, пластика и резины. Сострадание вздохнул — Смерть подозревал, что в ближайшем будущем ему придется часто вздыхать. — Что ты об этом думаешь? — Я только что сказал, что он синий, — нахмурился Смерть, когда Сострадание продолжил смотреть на него, словно ожидая чего-то большего. — И он отвратительный. Может, пойдем уже? «Зачем я вообще утруждаюсь?» — пробормотал Сострадание, и его улыбка померкла. Он достал что-то из правого переднего кармана джинсов и нажал на кнопку, отчего огни чудовища замигали. «Залезай». Смерть тут же моргнул. —Я что-то упустил? Когда ты стал Делириумом? «Ха-ха, час среди людей — и у тебя уже появилось чувство юмора. Это будет нечто», — с сарказмом в голосе сказал Сострадание, поднимаясь на металлические перила грузовика и открывая дверь. — Пожалуйста, не говори так, — поморщившись, сказал Смерть. — Мы правда не хотим начинать все сначала. —Просто садись в этот чертов грузовик, ладно? — взмолился его друг. Смерть вздохнул, подошел к другой стороне грузовика и нахмурился, когда ему пришлось забираться наверх, чтобы забраться в эту громадину. — Зачем мы это делаем? Мы можем просто... — он взмахнул правой рукой, — отправиться куда угодно. — Потому что мы изо всех сил стараемся быть людьми, — объяснил Сострадание, тщательно выговаривая каждое слово. — А люди ездят на машинах, они не появляются волшебным образом там, где хотят быть. Точно так же, как мы живем в квартире и работаем среди них. Это начинало раздражать, — подумал Смерть, когда грузовик ожил с очень, очень громким урчанием. — Почему ты за рулем? — Ты умеешь водить? — Нет, а ты? Смерть не был уверен в этом вопросе: то, что они бессмертны, не означало, что ему нравится, когда его тело подвергают новым «забавным» испытаниям. Сострадание ухмыльнулся. — Да, я постоянно так делаю! Смерть пришлось прижаться к двери и передней части грузовика, который довольно быстро сдавал назад. — Прости, если я не до конца тебе поверил. Я до сих пор помню то время в Фульде». — Да ладно тебе, — простонал Сострадание. — Я не виноват, что мы разбились. — Лошади не разделяли твоего мнения, — сообщила Смерть, прежде чем посмотреть вперед. — Эм, мы вообще должны ехать по этой полосе? Все остальные машины едут в противоположном направлении. — Ой, — Сострадание дернул руль, и они вылетели на встречную полосу, а несколько машин посигналили и помигали фарами. — Не отвлекай меня, а тогда мы разбились только из-за тех людей, которые гнались за нами, чтобы вернуть девочку. — Потому что тебе пришлось спасать ее на глазах у орущей толпы. Знаешь что, я больше не буду с тобой спорить, прошло уже четыреста лет. — Смерть закрыл глаза, надеясь, что так поездка пройдет легче. — Никаких беспорядков, — поклялся он. — Ни чумы, ни беспорядков. Я должен был пробыть здесь несколько дней, чтобы кое-чему научиться. — Почему Тисифона позвала именно тебя? Раздались еще гудки и что-то похожее на выкрикивание проклятий, а затем Сострадание усмехнулся. — Все получится, вот увидишь. Все твои предыдущие попытки «жить» в прошлом терпели неудачу, потому что ты делал все в одиночку. Тебе просто нужен кто-то, кто, так сказать, введет тебя в курс дела. — Мне нужно понять, чем я прогневал Судьбу, — возразил Смерть, мысленно прокручивая в голове события последних тысячелетий. Он считал, что всегда уважительно относился к этим трем богиням, ведь это было одним из важных уроков, которые преподала ему мать. Всегда будь начеку, всегда уважай главные Правила (даже если она нарушила одно из них), никогда не останавливайся и никогда не оскорбляй Судьбу. Он также проявлял осторожность в тех редких случаях, когда пересекался со Судьбой, и не думал, что у того к нему претензии. Но мать также предупреждала его, чтобы он никогда не делал поспешных выводов. Остаток пути прошел в тишине (если не считать гневных гудков), пока они не добрались до жилого комплекса, где их ждал один из помощников Гестии, к счастью, недалеко от кофейни. Сострадание припарковало чудовище, и Смерть спрыгнул на землю (ему было все равно, что скажет его друг, — он придумает другой способ передвижения), чтобы они могли войти в здание, построенное в «старомодном» стиле, не таком, как у других зданий вокруг. Оно напомнило Смерти о том времени, когда его дядя начал носить костюмы и его таскали на вечеринки с джином и шампанским после одной из «мировых» войн, случившейся около века назад. Тогда он был таким... таким опустошённым, немного подавленным из-за постоянного потока гневных душ, которые к нему стекались, из-за знаний, которые оставляли за собой эти души, — такого не случалось со времён одной из крупнейших эпидемий. Гнев настоял на том, чтобы «присматривать» за ним, суетился вокруг него и пытался подбодрить, и при виде этого здания Смерть почему-то улыбнулся. Сострадание заметил это и ухмыльнулся. — Я подумал, тебе может понравиться. Пойдем посмотрим, что приготовила для нас Маура. Они подошли к главному входу и увидели, что их ждет молодая женщина с темно-каштановыми волосами, собранными в аккуратный пучок, и бледно-зелеными глазами, которые резко контрастировали с ее смуглой кожей. — Здравствуйте, вы, должно быть, мистер Бойд, — сказала она, приветствуя Мэтта, а затем ее глаза расширились, когда она увидела Смерть. — Ой, простите, я не знала, что... — Все в порядке, — сказал Сострадание перепуганной девушке. — Я же говорила, что у меня есть сосед по комнате. Его зовут Нил. — Нил Джостен, — представился Смерть, немного отступив, чтобы дать ей пространство. Женщина держалась лучше, чем большинство людей в его присутствии, чего и следовало ожидать от одной из служанок Гестии, но лучше не давить на нее. — Я подумал, что мы просто впишем мое имя в документы или что-то в этом роде. — с улыбкой сказал Сострадание, указывая на здание. — Да, конечно, я понимаю. Позвольте показать вам квартиру. — Маура кивнула и что-то сделала с дверью, но Смерть не обратил на это особого внимания: замки его не останавливали, как и почти все защитные заклинания. — Квартира на третьем этаже, как вы и просили, с двумя спальнями. Вам не нужно беспокоиться о документах, этим занимается корпорация Golden Hearth. Просто позвоните мне, когда необходимость в этом месте отпадет или возникнут какие-либо проблемы. Сострадание почему-то выглядел расстроенным; Смерть был готов поспорить, что он увидел в каком-то фильме что-то про бумажную волокиту и с нетерпением ждал этого момента. Его друг любил разыгрывать сценки из того, что он видел или слышал о том, как люди что-то делают, особо не задумываясь о том, нужно ли это. Он бросался во все с головой, хотел вобрать в себя как можно больше, и часто из-за этого они оказывались в эпицентре беспорядков, массовых волнений и масштабных кризисов. Надо отдать Сострадание должное: Смерть был почти уверен, что чума не от них. Возможно, это просто досадный побочный эффект или что-то в этом роде. Тем не менее он не спешил заводить ещё одну. Маура подвела их к лифту, который доставил их на третий этаж, а затем по коридору к квартире 3С. Это была квартира с блестящими деревянными полами и высокими потолками, с окнами вдоль одной из оштукатуренных стен и небольшой кухней, которую Смерть почти не трогал, разве что сверлил взглядом Сострадание, когда его друг с восторгом разглядывал различные кухонные приборы. Сострадание хотело занять спальню побольше, подмигивая и намекая, что это его территория, но Смерти было все равно, потому что меньшая спальня была угловой, с окнами вдоль двух стен и пожарной лестницей снаружи. — Здание имеет историческую ценность, поэтому его нельзя сильно перестраивать, но при этом в нем высокие потолки и есть некоторые особенности, которые нравятся арендаторам, — объяснила Маура. — Оно пользуется большой популярностью у наших более... эксклюзивных клиентов». — Нам здесь нравится, — сказал Сострадание, на что Смерть ответил, что это уже слишком: это была просто обитель. Им это было даже не нужно, учитывая, что у них уже были свои «дома» и им не нужно было спать, есть и делать все то, что делают люди. — Замечательно, — Маура улыбнулась Состраданию, на мгновение ее лицо озарилось, но затем она откашлялась, взглянула на Смерть и потянула за край своего темно-золотистого блейзера. — Тогда, пожалуйста, не стесняйтесь, звоните мне, если вам что-нибудь понадобится. — Она крепко сжала левой рукой ремешок сумочки, протянула Состраданию что-то похожее на связку ключей и поспешно ушла. Сострадание улыбнулся, глядя на вещи, и его улыбка показалась мне немного странной, а потом он ухмыльнулся Смерти. — Ну что ж, пора за покупками! — Развлекайся — сказал ему Смерть, полагая, что он может воспользоваться этим временем, чтобы проверить, как обстоят дела с его обязанностями. Но не успел он сделать шаг в сторону, как его схватили за капюшон и потащили к входной двери их новой квартиры. — А-а-а, ты идешь со мной. Нам нужно вместе купить мебель, сосед! Смерть начал подозревать, что, возможно, он все-же чем-то обидел Тисифону.

***

Смерть сидел в маленькой комнате, в которой теперь стояла какая-то раскладушка, застеленная серым одеялом, с парой подушек, небольшим комодом и лампой. Он отказался покупать что-то еще, потому что ему больше ничего не было нужно, а они и так уже достаточно раз съездили в один магазин, чтобы купить все необходимое для главной комнаты. После того как они запихали в это чудовище все, что Смерть «нуждался» для своей комнаты, он заявил, что больше не намерен подыгрывать Состраданию и что его друг может закончить покупки сам. После этого он ушел к себе и не выходил до конца вечера, а Сострадание тем временем закончил покупки, и теперь квартиру наполняли искусственные звуки взрывов, выстрелов и сражений — Смерть слишком хорошо знал настоящие звуки. Сострадание, должно быть, играет в одну из этих дурацких игр. Смерть не понимала, зачем люди создают эти вещи, когда они так много потеряли в настоящих войнах, когда Разрушение подталкивал их к взаимному уничтожению и разрушению всего великого, что они создали. Почему они так и норовят что-нибудь уничтожить, почему они ничему не учатся? Почему они винят его во многих своих бедах? И все же лучше, чтобы они убивали воображаемые копии друг друга, чем настоящую жизнь. Не то чтобы его работа стала легче с появлением таких игр. Что касается его самого, то Смерть поставил защиту на дверь своей комнаты, чтобы никто из Именованных, кроме Сострадания и Гнева, а также людей, не могли войти без приглашения, и открыл окна, чтобы насладиться легким ветерком. Он сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и наблюдал, как еще одна бродячая кошка просунула голову в единственное окно, выходящее на пожарную лестницу. /Убежище?/ — спросила она, с любопытством разглядывая его и замечая, что остальные трое уже свернулись калачиком на кровати, а двое — в открытом шкафу. «Да», — ответил он. Она запрыгнула в комнату и быстро ткнулась в него носом, чтобы пометить своим запахом, а потом забралась на кровать. Остальные кошки не обращали на нее внимания, пока она не свернулась клубочком и не уснула. Он всегда хорошо ладил с кошками. Насколько он понимал, это отчасти было связано с его именем, но он также смутно помнил, как сворачивался калачиком в пещерах или травяных хижинах, прижимаясь к более диким их собратьям, чтобы согреться. В те времена, когда он был... Он покачал головой и улыбнулся, когда в комнату вошла еще одна кошка и свернулась калачиком у него на коленях. В конце концов, главное, что кошки не боялись его, Смерти. Они не боялись его, и он мог быть с ними немного снисходителен, если они были полны решимости продолжать жить. Они не могли ускользнуть от него навсегда, но некоторым он давал небольшую передышку. Взамен они проявляли к нему уважение и некоторую долю привязанности, которую он воспринимал как честь. Он провел ночь, сидя на полу и наблюдая за кошками, которые приходили к нему в гости, и за душами, которые проходили сквозь него. Это был приятный способ скоротать время, и он нахмурился, когда Сострадание сначала постучал в дверь, а потом вошел в его комнату. — О, у тебя тут компания, — сказал его друг, протягивая левую руку, чтобы серый полосатый кот на кровати обнюхал ее. — Готов к собеседованию? — Полагаю, — сказал Смерть, отложив в сторону маленького ситцевого котенка, который лежал у него на коленях, чтобы встать. Заметив, что его друг нахмурился, он вздохнул. — Что? — Тебе нужно переодеться — нельзя приходить в той же одежде, что и вчера. Когда он просто уставился на друга, Компасстон застонала. — Они такие вещи замечают. — Ладно. — конечно, такие вещи, как грязная вода и плохая архитектура, можно было бы и потерпеть, но то, что он какое-то время ходил в одной и той же рубашке, вызывало тревогу? Попытки понять людей были безнадежны. Он на мгновение сосредоточился, и цвет рубашки посветлел, а ткань стала свободнее. Он добавил несколько разрывов на джинсы, чтобы они напоминали те, что иногда носил Сострадание. — Так-то лучше, — сказал его друг, указывая на дверь. — И пока я сегодня на улице, куплю кошачьего корма, раз уж они, похоже, у нас задержатся. Смерть оставил дверь в спальню открытой, хотя и сомневался, что кошки забредут в комнату, которую он лично охранял. Он чувствовал, что Сострадание прибрался в остальной части квартиры, и это было хорошо. Они спустились к этому чудовищу, и Смерть, вздохнув, забрался внутрь, пообещав себе найти другой способ добраться до кофейни, если им действительно придется работать там в ближайшем будущем. По пути они услышали еще несколько громких гудков и проклятий в свой адрес, и Смерть решил, что его друг действительно не умеет водить. Но они более или менее благополучно добрались до «Смеющегося лиса» (и снова Смерть удивился ярко-оранжевым отпечаткам лап на окнах — насколько он мог судить, это был не один из заведений Инари. У Инари был более утонченный вкус). Сострадание каким-то образом нашел место для парковки, и Смерть решил, что его друг, скорее всего, раздобыл эту чертову штуку у Гермеса. Это объясняло, почему они до сих пор целы, несмотря на ужасную манеру вождения Сострадания. Бормоча на давно забытом языке о том, что человечество не способно ценить такие прекрасные вещи, как лошади, Смерть спрыгнул на землю, как только чудовище остановилось, но Сострадание лишь посмеялось над ним. — Знаешь, с них тоже нужно спрыгивать. — он ухмыльнулся и потрепал Смерть по макушке, самодовольно выставляя напоказ свое высокое тело. — Я имею в виду лошадей. — Они все равно не такие уж плохие и не такие шумные — возразил Смерть, когда они вошли в кофейню. Как и ожидалось, посетители и сотрудники улыбались Состраданию и почти не обращали внимания на Смерть, разве что старались держаться от него подальше. Сострадание улыбнулся молодой женщине с бейджем «Джоселин», которая работала за прилавком. — Мы пришли к менеджеру по поводу работы? Смерть подумал, что именно она подала ему чай в первый день, когда он пришел сюда с Тисифоной, и немного расстроился, что не увидел Эндрю. В конце концов, этот человек был одной из причин, по которой он все это делал. Девушка улыбнулась Состраданию, но, заметив Смерть, смутилась. — А, минутку, я сейчас его позову. Я имею в виду хозяина. — она жестом подозвала одного из сотрудников, молодого человека, чтобы тот присмотрел за кассой, а Смерть и Сострадание отошли в сторону, пока она ходила за хозяином. Прошло всего пару минут, но Смерть почувствовал это, когда она вернулась, — почувствовал приближение еще одного Именованного. Неудивительно, что Тисифона предпочитала именно эту кофейню, учитывая, кому она принадлежала. Сострадание слегка фыркнул, когда Янус сердито посмотрел на них из-за спины Джослин. Его коротко стриженные жесткие темные волосы торчали в разные стороны, в них даже пробивались седые пряди. На мускулистых предплечьях красовались племенные татуировки, а сам он был одет в повседневную одежду: черную футболку с логотипом кофейни и коричневые шорты-карго. — Какого хрена? — спросил он, и его аура вспыхнула, наполнив магазин ощущением силы, от которого Джослин ахнула. Затем он, похоже, понял, что делает, и уставился на Смерть, которая вздохнула, догадавшись, о чем ее молча просит бог. Он потянулся к своей силе, и время, казалось, остановилось. Он не мог делать это бесконечно, и время не останавливалось ни для него, ни для Януса, ни для Сострадания — ни для кого из Именованных, кто находился поблизости (на самом деле время не останавливалось, скорее, оно просто... выпадало из времени). Он не мог делать это слишком долго, чтобы не привлечь в кофейню других Именованных, которые захотели бы выяснить, что происходит, но, по крайней мере, это позволило бы обезопасить людей, пока Янус не успокоится. Янус одобрительно хмыкнул и скрестил руки на груди. — Какого хрена вы здесь делаете? Вы двое — Мэтт Бойд и Нил Джостен? Вы что, издеваетесь? — Ого, у тебя красивый голос, — пробормотал Сострадание, а затем поморщился, когда Янус сверкнул на него глазами. — Да, я Мэтт, а он Нил, и, честно говоря, мы просто пытаемся найти работу. Мы понятия не имели, что у вас тут кофейня, — сказал он с натянутой улыбкой. Потом, похоже, о чем-то задумался. — А почему у вас кофейня? И что там с лисами? С каких это пор они стали твоей страстью? — Проиграл пари Рейнару, черт возьми, — пробормотал Янус, и теперь на его лице читалось скорее огорчение, чем ярость. — Погоди, что? — чуть ли не выкрикнул Сострадание, поражённый до глубины души. — Ты снова ставишь на кон фигурку-обманку? Несмотря на ситуацию, Смерть был вынужден согласиться с другом — это не входило в число правил, которые передала ему мать, потому что это и так было очевидно. Ты не спорил с обманщиком, не злил Фурий и никогда не пытался перепить менаду (и не злил их — на самом деле, как поняла Смерть, лучше не злить ни одну из женщин-Имен). Янус застонал, проведя крупной правой рукой по своим седым волосам. «Там было много выпивки, и это была годовщина… погоди, мы же сейчас не обо мне, да? — рявкнул он на Добродетеля, наконец обратив на него внимание. — Ты привел Смерть в мой магазин! Ты что, хочешь сказать, что Смерть собирается продавать кофе кучке людей? С чем, с гребаным цианидом?» Смерть моргнул, услышав обвинения, натянул капюшон футболки на голову и уже собирался покинуть кофейню, чтобы отправиться в Дублин или Токио, но тут Сострадание тихо зарычал. — Ты не можешь просто сказать это — сказал Сострадание, сжимая руки в кулаки и глядя на него с неприкрытой яростью. — Бог передвежения и врат, — выплюнул он, заставив Януса вздрогнуть. — Где тут чертова дверь, чтобы я мог захлопнуть ее у тебя перед носом? — Гнев Добродетели вспыхивал нечасто, но, как всегда, это было впечатляюще. В этот момент Янус, к счастью, выглядел пристыженным, ведь Добродетель напомнила ему о том, как люди могут искажать факты, навешивать на них ложные ярлыки. — Ладно, я это заслужил, — сказал он своим низким хриплым голосом и кивнул Смерти. — Но даже если это место изначально было шуткой, я отношусь к нему очень серьезно. Он оглянулся через плечо на застывших молодых людей и сотрудников с улыбающейся лисьей головой на рубашках. — Я отношусь к своей работе серьезно — подчеркнул бог начал и переходов, дающий, как известно Смерти, второй шанс. — Я стараюсь нанимать нуждающихся детей, которые стоят на распутье, и помогаю им понять, в каком направлении двигаться. Даю им безопасное место хотя бы на несколько часов в день, возможность заработать честным путем и освоить какие-то навыки, поесть и попить, когда они думают, что я отвернулся, и все такое, — фыркнул он. — Я не хочу, чтобы вы двое все испортили. Сострадание улыбнулся и легонько похлопал Смерть по левому плечу. Все признаки его прежнего гнева исчезли, как только он услышал это объяснение. — Мы здесь не для этого, честно. Мы просто хотим провести несколько недель в человеческом обличье, чтобы кое-что понять. Вам даже не придется нам платить. Погоди, что? Несколько недель? Смерть нахмурился, глядя на друга, а Янус снова взъерошил волосы. — Что ж, у нас сейчас не хватает сотрудников, и скоро нам придется заменить одного обжарщика. Если вам не придется платить, это немного сократит расходы. — Янус, казалось, обдумывал предложение, глядя на них обоих. — Вам нужно будет держать свои силы под контролем и поклясться, что вы не причините вреда ни сотрудникам, ни клиентам. — Мы можем это сделать — поспешно сказал Сострадание, не посоветовавшись со Смертью. В результате его красивые белые кроссовки внезапно потрескались и посерели, джинсы выцвели и немного обтрепались, как и ярко-синяя майка. — И его нужно держать подальше от клиентов, — продолжил Янус, указывая на Смерть. Его карие глаза сузились, когда он уловил вспышку силы. — А что насчет твоего отца? Не возникнет ли проблем из-за того, что ты так долго торчишь на одном месте? — Тисифона присматривает за ним — сказал Смерть, когда понял, что вся эта затея с работой, похоже, продвигается, несмотря на их с Янусом сомнения. Янус хмыкнул. — Тисифона, почему я не удивлен? — пробормотал бог, потирая лоб, как будто у него болела голова. — От того, что Фурия постоянно где-то ошивается, ничего хорошего ждать не приходится. — Лучше уж Фурия, чем Гарпия, да? — спросила Сострадание с нервным смешком. Взгляд, которым бог одарил Добродетель, ясно давал понять, что он считает Сострадание болтливым идиотом. Смерть почувствовал себя отомщенным, потому что на этот раз его не упрекали в том, что он не знает, какими технологиями ему тычут в лицо и почему он должен быть вежливым с людьми, которых терпеть не может (все знали, что пытался сделать с ним Обман, так почему же Умеренность так разозлилась, когда Смерть по-честному обозвал его «предателем»?). Однако Янус лишь сказал: «Если появятся гарпии, разбирайся с ними сам. А теперь пошли, надо привести тебя в порядок». Затем, прямо перед тем, как Смерть вернула их в обычный поток времени, он поднял руку. — И зови меня Ваймак. Теперь я Дэвид Ваймак, а не Янус. — Понял, — сказал Сострадание, и в этот момент Смерть ослабил хватку, и мир снова закружился вокруг них. — Что ж, похоже, вы у нас новенькие, — сказал Янус — нет, Ваймак — и Джослин нервно рассмеялась. — Пойдемте в офис, поговорим кое о чем. Он улыбнулся светловолосой девушке. — Я сам все улажу, Джос. Спасибо. — Ладно, тренер, — сказала она ему, прежде чем вернуться за прилавок и продолжить работу с другими сотрудниками. Когда Смерть удивленно поднял левую бровь, Уаймак пожал плечами. — Им удобнее называть меня так, чем «сэр» или «босс». Смерть не понимала людей и их потребность давать вещам столько разных названий, не понимала, почему они не могут просто принять присущую чему-то природу и смириться с ней. Он был Смертью, и в этом заключалась его цель в жизни, смысл его существования. Благодаря ему существовала жизнь, было начало и, что еще важнее, конец всему — даже Именованным. Была причина, по которой он разговаривал только с Гневом и Состранием. Но даже в его лице люди пытались переосмыслить его, представить его в новом свете. Сделать из него какого-то темного ангела или чудовище, с которым можно торговаться или от которого можно убежать. От конца не уйти. В этом и была его цель. Смерть чувствовал, что за несколько недель он вряд ли сможет разобраться в людях, и задавался вопросом, зачем он вообще этим занимается.

***

Эндрю пришел на смену в «Смеющегося лиса» вместе с Ники и хвастался, что днем сдал экзамен по коммуникации, хотя накануне провел немало времени, танцуя с каким-то горячим парнем. Как обычно, Эндрю не стал его слушать, не желая слышать о том, как его кузен целовался с каким-то незнакомцем, хотя в другой раз это мог быть кто-то другой. Он бы сказал, что Ники — та еще шлюшка, но Ники бы в ответ заявил, что Эндрю слишком зациклен на приличиях, и в итоге получил бы удар ножом за свои слова, а Ваймак почему-то разозлился бы из-за того, что в кофейне пролилась кровь. Что-то про опасность для здоровья, про то, что люди поскальзываются в луже крови и пугают посетителей, а потом Би начала бы говорить о курсах по управлению гневом и нерешенных вопросах, связанных с сексуальной ориентацией Эндрю, и в общем, это было слишком утомительно. У Эндрю не было проблем с самоидентификацией. Он принял тот факт, что он гей, еще в четырнадцать лет, и даже пару раз пытался с кем-то встречаться. В итоге эти попытки оказались жалкими из-за проблем с доверием, из-за того, что люди не понимали его потребности в личных границах, но Би называла их «опытом», а Ники утверждал, что эти парни все равно были недостаточно хороши для него. Иногда Ники не так уж сильно раздражал. Эндрю, возможно, немного удивился, подойдя к стойке и обнаружив за ней хмурого Нила, которому явно нервничающая Джослин пыталась объяснить, как пользоваться эспрессо-машиной. Немного обескураженный происходящим, он бросил недовольный взгляд на своего кузена, который в этот момент слишком широко улыбался. — Ого, значит, Ваймак нанял их прямо на месте. — Ненавижу тебя, — сказал ему Эндрю, отчего Ники только шире ухмыльнулся. — Да, ненавидь меня за то, что из-за меня Ваймак нанял того рыжего красавчика, на которого ты пялился последние два дня. Можешь поблагодарить меня за это! Эндрю с некоторым удовлетворением ткнул Ники локтем в бок. Он вошел в дверь, ведущую в подсобку, где можно было оставить рюкзак и достать фартук из своего шкафчика, а затем нажал на кнопку на мониторе, который фиксировал время работы и чаевые. После этого он уже собирался подойти к стойке, за которой ему предстояло работать следующие четыре часа, но его окликнул Ваймак. — Добсон, — окликнул его грубый голос, и Эндрю мысленно вздохнул. — Что? «Как всегда, любезен, чертов карлик», — проворчал его начальник. Если бы этот человек не был таким ворчливым, но безобидным, а также не позволял своим сотрудникам бесплатно перекусывать во время смены, Эндрю нашел бы другую работу. Возможно. В конце концов, Уаймак и сам терпел много гадостей. — Что вам нужно? — уточнил Эндрю, указывая на вход в магазин. — У нас два новых сотрудника, Нил и Мэтт. Нил будет учиться готовить напитки, а Мэтт — работать за кассой, так что постарайся хоть раз быть более-менее дружелюбным, — сказал мужчина, сверля его взглядом. — Можешь вести себя как обычно, после того как они убедятся, что эта работа им по силам. В ответ Эндрю показал ему средний палец и направился вперед, услышав, как Уаймак пробормотал что-то вроде: «И зачем я только стараюсь?» И правда, зачем? Он увидел, что Нил все еще учится готовить коктейли у Джослин, которая натянуто улыбалась. Подойдя к девушке, он почему-то вздохнул. —Хочешь поменяться? — он не понимал, что у нее за проблемы с рыжеволосым, но она благодарно ему улыбнулась. — Да! — она поспешно отступила, глядя на высокого придурка — Мэтта, — который стоял у кассы вместе с Тоби, нетерпеливо ожидавшим окончания смены. — Я просто показывала Нилу, как готовить латте. Обычно Эндрю готовил напитки только по выходным, когда было много посетителей, но благодаря хорошей памяти он знал их достаточно хорошо, так что с обучением проблем не возникнет. — Хорошо. Джослин чуть ли не бегом бросилась к кассе, чего Эндрю никак не мог понять. Да, были чаевые, но их делили между всеми, кто работал в смену. Он почти не сомневался, что Джослин заработает больше него — ну, за исключением случаев с одним конкретным клиентом. Клиентом, который теперь стал сотрудником. Он окинул Нила взглядом с головы до ног, отметив, что под футболкой Laughing Fox на Ниле надета толстовка с большим капюшоном, который он натянул на голову, несмотря на то, что работал. Он видел Нила уже в третий раз, и каждый раз на нем была какая-нибудь толстовка с капюшоном, которую он обычно натягивал на голову, словно пытаясь скрыть свои яркие волосы или лицо. Прекрасное лицо с высокими скулами, бледно-голубыми глазами, носом и четким подбородком. В Ниле было что-то почти неземное, как будто он вот-вот растворится в воздухе. Этому способствовали его худощавое телосложение и то, как он держался в стороне от всех, словно готовый в любой момент уйти. На самом деле Эндрю слегка подался вперед, чтобы проверить реакцию, и, как и ожидалось, Нил отодвинулся, чтобы сохранить дистанцию между ними. Его пристальный взгляд был прикован к Эндрю, словно он хотел всегда знать, где тот находится. — Э-э, привет? Даже голос Нила звучал странно, с каким-то непонятным акцентом. Он был почти как у британца. Это было что-то такое, чего Эндрю никогда не слышал. Он говорил тихо, словно не хотел привлекать к себе внимание, полушепотом, и эти слова засели у Эндрю в голове, как заноза. Нил был чертовски противоречивой личностью, настоящей загадкой. Он был как головоломка, которую хотелось разобрать на части и сложить заново, пока не получится ответ. Эндрю ненавидел головоломки, потому что они сводили его с ума. Он не мог оторваться от них, пока не находил все ответы и не разгадывал загадку. — Ты должен был выучить это дерьмо, так что слушай внимательно, — сказал Эндрю Нилу, поглядывая на экран над эспрессо-машиной, чтобы проверить новые заказы. — Нам нужно это приготовить, и я не собираюсь повторять это тебе. — Ладно, — сказал Нил, глядя на руки Эндрю. Его лицо было сосредоточенным, а руки теребили край рабочей рубашки, словно он нервничал. Эндрю усмехнулся, но демонстративно медленно готовил напитки, не упуская из виду Нила, пока перечислял ингредиенты и соотношение кофе, молока и ароматизаторов. Нил кивал, показывая, что все понимает, и правильно отвечал на вопросы Эндрю в течение всего дня. —Ты уверен, что все делаешь правильно? — спросил Эндрю через пару часов, когда посетителей стало меньше. Нил небрежно пожал плечами. — Это не так уж сложно, учитывая, как все устроено у итальянцев. Его взгляд стал немного отрешенным, как будто он что-то вспоминал. Натали что-то говорила о его путешествиях, не так ли? О том, что из-за этого он напутал с валютой. — Ты много путешествуешь? — Да. — Нил слегка нахмурился, словно недоумевая, почему Эндрю задает ему этот вопрос. — А ты нет? Раз уж Эндрю начал, он решил, что будет справедливо ответить. — Я всю жизнь прожил в Калифорнии. — О. — Нил, похоже, был немного озадачен таким ответом. — Но там целый мир. — Мне всего девятнадцать, а путешествия стоят денег, — напомнил Эндрю этому идиоту. — Как ты собираешься с этим справляться? Нил, похоже, слишком сосредоточился на мокко-фраппучино, который готовил для дегустации. — Моя мама… она много путешествовала, — сказал он, когда с напитком было покончено, и Эндрю заметил, что у него неплохо получилось. — Она всегда была в разъездах, и я всегда был с ней. Эндрю также заметил, что Нил упомянул свою мать в прошедшем времени. Но прежде чем он успел задать еще один вопрос, к ним подошел Ники. —Ну как дела? У вас такой напряженный вид, значит, все хорошо, да? Нил вздрогнул от неожиданности, когда рядом с ним появился Ники, и тут же отодвинулся от него. Тем временем к ним подошел Мэтт с ухмылкой на лице и вытер руки о свой черный фартук. — Все идет хорошо, — тихо произнес Нил. — Он соображает быстрее тебя — сказал Эндрю своему кузену. —А ты как качок? Мэтту, похоже, потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Эндрю говорит о нем, и тогда он ухмыльнулся, как последний идиот. — Это весело — общаться с лю-, с клиентами. — С ним на кассе мы зарабатываем кучу чаевых, — гордо заявил Ники. — Теперь я могу купить ту новую куртку, о которой мечтал! Как приятно видеть, что людей так легко расположить к себе дружелюбным видом и широкой улыбкой. Эндрю потянулся к витрине за брауни и заметил, что Нил хмурится. — Что, Ваймак не рассказал тебе, что мы каждый день получаем бесплатную закуску? — Да, но ты что-то ел час назад, — сказал Нил. — Ники не ест, — объяснил Эндрю. — Ему нужно сохранять мальчишескую фигуру. Ники кивнул, проведя руками по бокам. — Это правда, почему-то у меня не такой метаболизм, как у Эндрю. Не хочу набирать вес, чтобы горячие парни не обращали на меня внимания, верно? — и он стрельнул глазами в сторону Мэтта. Тем временем качок ухмыльнулся Нилу, не поддавшись на уловку Ники. — Да тебе-то что, ты же не любишь сладкое. Я как-то раз привез тебе все это из Blé Sucré, а ты ничему не притронулся. Нил покачал головой, вытирая руки об одно из разбросанных повсюду полотенец. — Дело же в принципе, верно? Затем он посмотрел на Эндрю, который доел брауни и потянулся за следующим, как только услышал, что Нил не любит сладкое. — Погоди, ты ешь еще один? Его голубые глаза стали еще шире, когда он уставился на Эндрю. — Ты же не собираешься есть свой, да? — на этот раз Эндрю выбрал шоколадный маффин. — Не стоит его выбрасывать. — Но… — Нил провел правой рукой по волосам, откидывая капюшон светло-серой рубашки, и уставился на Эндрю. — Но это же… — Не смотри на меня так, — сказал ему Эндрю. — И прочисти насадки, чтобы на них не было грязи от молока. Он был готов поклясться, что Нил что-то ему сказал, но не мог понять, на каком языке. Возможно, на гэльском, но голос звучал странно, грубо, а потом Нил стал хмуро протирать насадки для эспрессо, пока Ники ухмылялся, а Мэтт странно смотрел на друга. По какой-то причине остальные сотрудники — Адам и Рэнди — не хотели задерживаться рядом с Нилом и занялись протиркой столов и пополнением запасов — обычно они откладывали эти дела на самый конец смены. Поедая маффин, Эндрю повернулся и бросил равнодушный взгляд на Мэтта, который хмурился, глядя на него, — по крайней мере, до тех пор, пока Эндрю не встретился с ним взглядом. Затем он покачал головой и посмотрел на Нила. — Эй, не забудь, что нам сегодня вечером нужно пройтись по магазинам — крикнул он другу. Эндрю не понимал, как эти двое стали соседями по комнате, но, понаблюдав за ними пару часов, должен был признать, что между ними нет ничего, кроме дружеских отношений. От этого комментария Нил напрягся. — Что покупаем? — почему-то он не обрадовался этой идее. Мэтт вздохнул, вернувшись к кассе. — Еда и одежда. Он оглянулся на Нила. — Тебе действительно нужно что-то новое. Ники тоже присоединился к качку, раз уж он его тренировал. — Хм, похоже, дел невпроворот. Затем он ухмыльнулся так, что Эндрю тут же насторожился. — Знаете, мы с Эндрю можем сводить Нила за покупками, мы в этом деле мастера. По какой-то причине Ники подмигнул Эндрю, а затем посмотрел на Мэтта и закатил глаза. — Мне нужно кое-что купить, так что проблем не будет. Да, да, это была бы огромная проблема, потому что Эндрю не хотел проводить вечер с Нилом, рассеянным красавчиком-идиотом. Красавчиком-идиотом, который с озадаченным выражением лица посмотрел на Эндрю, отложил тряпку, которой протирал чистые насадки кофемашины, и потянул за край серой рубашки, надетой под рабочую, словно недоумевая, что не так с его нарядом. Рубашка на несколько размеров больше, чем нужно, висела на его худощавой фигуре, а нелепый капюшон скрывал буйство рыжих кудрей и его великолепный — ладно, хватит уже про «великолепный», — сказал себе Эндрю. Ну и что с того, что этот идиот был симпатичным? Он привык, что вокруг него красивые люди, в этом не было ничего особенного. Ну и что с того, что этот особенно симпатичный человек так часто смотрел на него, как будто в нем было что-то особенное? Он явно ненавидел Ваймака за то, что он нанял Нила. Может, это была месть за то, что он таскал все лишние закуски. Натали тоже была в этом замешана, раз привела рыжего в кофейню. — О, это замечательная идея! Так я смогу сходить за продуктами. — Мэтт лучезарно улыбнулся Ники, а Нил принялся лихорадочно трясти головой. Эндрю понимал его чувства, но старался не показывать этого. — Отлично! Мы купим ему приличную одежду и вернем его вам целым и невредимым! Как тебе такое, Эндрю? — Ники ухмыльнулся Эндрю и, похоже, не заметил, что тот, доедая маффин, пытался взглядом послать ему обещание мучительной смерти. Тем временем Нил натянул капюшон рубашки еще ниже, словно надеясь, что сможет исчезнуть, если закроет лицо. Неплохая попытка, но ничего не выйдет: если Эндрю пришлось страдать, то и этому идиоту тоже. Ночь обещала быть долгой, Эндрю гадал, чем он прогневал Судьбу, ведь он давно перестал верить в Бога.