The First Breath

Смерть не понимал, почему после того, как он несколько часов добросовестно подавал кофе, чай и закуски, Сострадание превратилось в подлого предателя, запихнуло его в маленькое металлическое устройство и довольно бодрым голосом сказало: «Увидимся позже», — а затем бросило его на произвол судьбы. Он считал их друзьями, что было довольно глупо с его стороны, размышлял он, пока его тело — а оно, как он знал, было довольно хрупким, учитывая, насколько отвратительно большими стали люди в последние поколения, — изо всех сил старалось втиснуться на заднее сиденье машины Эндрю. Довольно маленькой машины Эндрю, которая не была запряжена лошадью и везла его в какое-то проклятое здание, чтобы он купил там одежду или что-то в этом роде, против его воли. В тот момент он очень, очень скучал по лошадям и каретам. Не то чтобы кто-то спрашивал его, чего он хочет, о нет. Не то чтобы он был Именованным или кем-то вроде того, он был Смертью. Черт возьми, это было действительно очень плохо, когда он так о себе думал. Дело в том, что он привык к тому, что его сущность отпугивает почти всех, кроме Гнева и Сострадания, — и это не считая смертных. Так почему же Эндрю и Ники везли его в какой-то «торговый центр», даже если считали его человеком? Да, он сдерживал свою истинную сущность, но почти все люди по-прежнему избегали его, делали вид, что не замечают его или что он — нечто нежелательное. Чтобы эти двое не только взаимодействовали с ним, но и делали это добровольно... он должен был предположить, что они не совсем «люди». В их крови должно было быть что-то, что давало им некое сопротивление его истинной природе и позволяло терпеть его присутствие. Возможно, в их жилах текла кровь ведьм или даже божественная кровь, пусть и в одном-двух поколениях. Это, вероятно, объяснило бы его интерес к Эндрю, в зависимости от того, какого бога или Именованного можно было бы проследить в родословной молодого человека, но Ники? Ники немного раздражал тем, что все говорил, говорил и говорил. Смерть этого не понимал, хотя Гнев и Сострадание не раз жаловались на его неумение поддержать разговор. — Так мы заедем в магазин и купим тебе кое-что, — сказал Ники, зачем-то постукивая по телефону. Эндрю молча вел машину, его лицо снова превратилось в бесстрастную маску, пока он курил сигарету. У Смерти сложилось впечатление, что Эндрю не в духе, возможно, из-за того, что за последние несколько часов съел слишком много сладкого. Хм, может, он один из потомков Икскакао? — Что тебе нужно? Ну, новые рубашки, конечно, и джинсы. — Ники повернулся на своем огромном сиденье и посмотрел на Смерть, словно ожидая ответа. — Хм... — Смерть потянул за край своей нынешней рубашки, не понимая, что с ней не так: она закрывала его с головы до ног и имела капюшон. Это все, что ему было нужно от одежды. — Мне нужны вещи. — В тот момент он очень, очень сильно ненавидел Сострадание. Эндрю устало вздохнул, а Ники улыбнулся с каким-то странным выражением. — Да, именно это мы тебе и купим. Что у тебя есть? Смерть моргнул, пытаясь понять, что имел в виду человек. Он имел в виду все, что было в том месте, которое Смерть считал своим домом, или только квартиру? Пока он размышлял, Ники тоже вздохнул. — Ладно, у тебя есть деньги? — Да. — ответить было легко, ведь Смерть держал в руках свой кошелек. — Ну ладно, — сказал Ники с довольной улыбкой и повернулся, чтобы сесть на свое место. — Тогда сегодня мы устроим жесткий секс в стиле «Красотки». Что бы это ни значило. — В конце ты будешь выглядеть так хорошо, что какой-нибудь рыцарь тут же примчится и увезет тебя в счастливое будущее, вот увидишь. — Почему-то во время разговора он смотрел на Эндрю. Смерть не понимал, в чем дело: рыцари, которых он помнил, были в основном придурками и всегда грубили ему. — Нет, спасибо, — сказал он Ники. — Они мне не нравятся». — А? — Ники снова развернулась и нахмурилась. — Что не нравится? — Рыцари — объяснил Смерть. Они были вонючими, грубыми и по большей части необразованными, и доставляли ему много хлопот. Он был очень рад, когда этот период закончился. — Серьезно? — Ники выглядел расстроенным. — Тебе не нравятся мужчины? Серьезно? Но... ай! — Он на мгновение уставился на Эндрю, потирая левую руку, а затем снова повернулся к Смерти. — Тебе правда нравятся женщины? Я никогда не ошибаюсь в таких вещах. — Я не заинтересован в этом, — сообщил Смерть молодому человеку, слегка нахмурившись. Он не понимал, почему они говорят об этом, когда ему нужна одежда. Теперь он говорил почти как Сострадание и Отвага, а Смерть думал, что решил этот вопрос сто лет назад. Теперь Ники выглядел удивленным. — Что? Совсем? Даже ради такого красавчика, как... Черт возьми, Эндрю, я здесь выясняю! —Сядь и заткнись — сказал Эндрю своему кузену, почему-то слегка раздраженным тоном. — Ладно — проворчал Ники и снова сел на свое место. — Нет — продолжил Смерть. — Совсем нет. Не то чтобы это тебя касалось. — Это просто… это противоестественно, — пробормотал Ники, но быстрый взгляд кузена заставил его замолчать. Смерть не понимал реакции человека, но ему уже не раз приходилось мириться с вмешательством Сострадания и Отваги в эти дела. Ничто не мешало Именованному вступить в «отношения» с другим Именованным (именно так он появился на свет, когда был — ну, когда еще не был Смертью) или даже со смертным. Вот только проблема бессмертия и романа или отношений с кем-то другим означала, что все... могло пойти наперекосяк. Кого-то часто обижали, оскорбляли или хуже (как родителей Смерти), и тогда вам приходилось расхлебывать последствия до конца вашей очень долгой жизни, если только вы не передавали свое имя по наследству. Так что Смерть был даже рад, что у него никогда не возникало желания завязать отношения или роман, связать себя с другим человеком. Он смотрел на людей и… ничего не чувствовал. Это не было побочным эффектом его сущности Смерти, которая, по сути, асексуальна, ведь у других Смертей были любовники. Просто дело было в нем самом. Пару раз он испытывал некоторый интерес, когда был… когда был Абрамом. Но ему не нравилось вспоминать те времена. Те времена давно прошли, его матери больше нет, Абрам погиб от рук Разрушения и Обмана, и остался только Смерть. А Смерть прекрасно справлялся сам, не нуждаясь ни в ком. Может, у Сострадания с Отвагой все и складывалось хорошо, но со Смертью все было иначе. Он хорошо усвоил этот урок от своей матери, которая делилась с ним мудростью, подавая суровый пример, произнося громкие слова и применяя грубую силу. Поездка до «торгового центра» (одного из тех больших зданий, где полно магазинов — иногда Смерти требовалось время, чтобы подобрать ассоциацию к слову, ведь в его голове было слишком много языков и знаний) прошла спокойно, и Смерть был рад наконец выбраться из маленькой машины, когда она остановилась. Но потом он заметил оценивающий взгляд Ники и слишком апатичный взгляд Эндрю и снова задумался о том, во что его втянуло Сострадание. — Хм, Нил, ты меня заинтриговал, это будет весело, — сказал Ники слишком загадочно и в целом тревожно. — Что бы ты ни говорил, мы всё-таки найдём тебе рыцаря. — Говоря это, он снова взглянул на Эндрю. Карие глаза его кузена сузились, когда он провел правой рукой по левому предплечью. — Так жаждешь умереть? Ники нервно усмехнулся в ответ на странный комментарий и указал на торговый центр перед ними. — Пойдем, пора за покупками! Смерть на мгновение замешкался, но тут же почувствовал, как его схватили за левую руку и потащили вперед. Теперь уже ухмыляющийся Ники прикасался к нему, рассуждая о зауженных джинсах, пастельных тонах, кроссовках и… Смерти действительно, очень нужно было как можно скорее придумать подношение для Судьбы.

***

Эндрю не понимал, почему ему приходится терпеть это… это… как бы это ни называлось. Можно ли это назвать издевательством? То, что Ники вытворял с новичком, могло бы сойти за пытку, учитывая выражение лица Нила: широко раскрытые голубые глаза и явное замешательство, граничащее с паникой, когда Ники затаскивал его все глубже в магазин. Эндрю увязался за ними только потому, что у него была машина, сказал он себе, а еще чтобы хоть как-то контролировать Ники. И дело было вовсе не в этих голубых глазах и не в том, что Нил умудрился отработать смену, не слишком раздражая Эндрю. В конце концов, Нил не был привлекательным. Ники остановился перед вешалкой с джинсами и повернулся к Нилу, который поспешил высвободить руку из цепких пальцев. — Так какой у тебя размер? — Когда Нил в еще большем недоумении уставился на него, Ники прищелкнул языком. — Мне нужно знать, какой у тебя размер джинсов — какой у тебя размер? Ты такой худой, у тебя 28-й? Или даже 26-й? Нил лишь покачал головой и потянулся, чтобы еще ниже натянуть капюшон серой рубашки на лоб. Судя по всему, он почему-то потерял дар речи, а Ники растерянно посмотрел на Эндрю. — Ладно, ты что, привык к европейским размерам или что-то в этом роде? — спросил Ники после нескольких секунд неловкого молчания. — К счастью для тебя, я в этом разбираюсь. Он широко улыбнулся, окинув Нила взглядом с головы до ног, а затем пару раз похлопал его по бедрам. От этого жеста Нил отпрянул в явном шоке, а Эндрю бросил на кузена предупреждающий взгляд, явно не одобряя столь нежелательное прикосновение. — Эй, все в порядке! — сказал Ники, подняв руки. — Мне просто нужно было понять, какая ты там, под одеждой, ясно? Теперь я знаю, какой размер выбрать. — Держи свои чертовы руки при себе, — рявкнул Эндрю по-немецки, — если не хочешь их лишиться. Он не собирался стоять и смотреть, как Ники пристает к бедному парню. Ники поспешно замотал головой, по-прежнему держа руки поднятыми, чтобы показать, что больше не будет к нему прикасаться. — Нет, я ничего такого не хотел, честное слово, — торопливо сказал он Эндрю, и от паники его голос стал выше. — Я к нему не пристаю, клянусь! Я хочу сказать, что он великолепен, но не в моем вкусе. Он нахмурился и рискнул бросить взгляд на Нила, который смотрел на них с безучастным выражением лица, по-прежнему держась на расстоянии. «В нем что-то есть». Ну да, как будто Ники когда-нибудь сдерживался рядом с горячим парнем. Эндрю еще несколько секунд сверлил его предупреждающим взглядом, а потом усмехнулся и посмотрел на Нила. — Не позволяй ему приставать к тебе. — Я бы так не поступил, я джентльмен, — обиженно фыркнул Ники и продолжил рыться в джинсах. Тем временем Нил еще несколько секунд стоял неподвижно, а потом склонил голову набок, и Эндрю задумался, сколько ему лет. Он выглядел как минимум на год младше Эндрю, но что-то в его манере держаться, в его взгляде делало его намного старше. — Это ведь немецкий, да? — спросил Нил. Ники улыбнулся, выбирая пару черных джинсов-скинни. — Да! Я прожил там год, когда... — его лицо слегка помрачнело, и на несколько секунд он сосредоточился на брюках. — Ну, это было несколько лет назад, и за это время я многому научился. Он снова улыбнулся и взял с вешалки еще одну пару джинсов. — Я даже помогал Эндрю с немецким, когда он изучал его в старших классах. — От этого вредителя есть кое-какая польза — сказал Эндрю, доставая телефон, чтобы проверить, нет ли новых сообщений. Он сообщил Би, что они вернутся поздно вечером, и она наконец ответила, что надеется, что они хорошо проведут время и не устроят слишком большой беспорядок. — Да, например, подобрать наряды, в которых ты будешь выглядеть просто сногсшибательно! — Ники взял еще пару пар джинсов и указал на другую вешалку, где висели рубашки с длинными рукавами. — А что это за капюшоны? Это что-то вроде... — Мне нравятся капюшоны, — заявил Нил, потянув за свой. — А тебе? — Он выглянул из-под серой ткани и рыжеватых локонов, его губы сжались в тонкую линию, а в голосе слышалась нотка раздражения, как будто ему не понравилось, что его спросили о его дурацком желании спрятать лицо, как будто он в розыске. — Окей, — вздохнул Ники. — Это, конечно, модное заявление, но мы можем с этим поработать. — Он пару секунд разглядывал Нила, а затем выбрал несколько футболок с длинными рукавами и капюшоном разных цветов, после чего перешел к свитерам. — Э-э, погодите, — окликнул их Нил. — Это ведь не мне, да? Он потянулся к бледно-розовой рубашке. — Это… это не… это… э-э, я не… Он явно чем-то смутился и тряс головой так, что капюшон съехал набок. — Да, это точно для тебя, счастливица. Теперь посмотрим, что-нибудь, что подчеркнет твои бедра, они просто... ага, то, что надо. — Улыбка Ники стала нервной, когда он заметил, что Эндрю смотрит на него с безразличием. — Мне не нравится, это… Мне нравится серый, — продолжил Нил, как будто Ники ничего не сказала. — Это не серый. — Ох, милый, тебе нужно расширить свой кругозор, — вздохнула Ники. — Я знаю, что рыжие боятся, что их цвет будет конфликтовать с другими, но ты в надежных руках. — Нет, не будешь, — пробормотал Эндрю, гадая, сколько еще это продлится. Он проголодался, а еще нужно было сделать домашнее задание. — Держись подальше от его рук. Ники недовольно посмотрел на него. — Я не хочу выслушивать советы по моде от человека, который носит только черное. Хотя он прекрасно понимал, о чем говорил Эндрю. Тем временем Нил снова принялся теребить край капюшона. — Может, мне просто купить штаны или что-то в этом роде и уйти? — спросил он с тоской в голосе, оглядывая магазин. — Вся эта концепция безудержного потребительства относительно нова с исторической точки зрения и совершенно нелепа. — О, ты изучаешь историю? — спросил Ники, добавляя несколько облегающих свитеров разных цветов, несмотря на протесты Нила, к растущей куче на его левой руке. Казалось, Нила снова смутил этот вопрос. Эндрю подумал, что, возможно, английский не является родным языком рыжеволосого или у него проблемы с психикой. — Я... я много об этом знаю», — осторожно признался Нил, словно не желая говорить о себе. На самом деле, как понял Эндрю, Нил за весь день почти ничего не рассказал о своем прошлом. — Значит, ты сейчас не ходишь в школу? — спросил Эндрю, прислонившись к вешалке с футболками и снимая их одну за другой, просто чтобы чем-то себя занять. Нил нахмурился и покачал головой. — Нет, не собираюсь. Зачем ты это делаешь? — Что делаю? — Эндрю уставился на него, продолжая бросать рубашки на пол, ему было любопытно посмотреть, как отреагирует этот идиот. — Делаю... — Нил сделал паузу, чтобы перевести дух, и еще раз потянул себя за капюшон. — Я ничего не понимаю. — Что не понимаешь? — Ники отложил покупки и подошел к Нилу с обеспокоенным выражением лица. Отлично, кто-то уже привязался к нему, а Эндрю это совсем не нужно. — Что тебя смущает? Нил уставился на назойливого человека своими большими глазами, в которых странным образом отражалась ясность, а выражение лица было таким огорченным, что Эндрю растерялся, хотя терпеть не мог торговые центры, шопинг и Ники в таком состоянии. Он заметил, что вокруг них никого нет, хотя в остальном магазине было многолюдно, и это показалось ему странным. — Зачем ты это делаешь? Зачем ты подбираешь мне всю эту одежду, которая мне не нужна, и разговариваешь со мной и… и… я не знаю. — Нил прикусил пухлую нижнюю губу, оглядываясь по сторонам, и Эндрю почему-то смутился при виде этого и отвернулся, чувствуя раздражение. — Со мной такого раньше не было. В этот момент Эндрю заметил, что Ники странно нежно улыбается Нилу. — Давно пора. Мы помогаем тебе, потому что хотим с тобой подружиться. Что-то в этих словах заставило Нила уставиться на Ники, как на сумасшедшего. — Послушай, я знаю, каково это — быть не таким, как все, не вписываться в коллектив — признался Ники, перекладывая тяжелую стопку одежды в правую руку. — Я… ну, мои родители очень религиозны и не могли смириться с тем, что я гей. Они пытались… они много чего перепробовали, — сказал он, перебирая в памяти все то дерьмо, через которое его заставили пройти Лютер и Мария. — Дошло до того, что, когда я узнал, что у меня здесь есть двоюродный брат, я разыскал его и сбежал. — Ники благодарно улыбнулся Эндрю. — Так что я знаю, как важно найти человека, который примет тебя и захочет помочь. После этого небольшого признания, которое было не так уж далеко от истины, Нил продолжал смотреть на Ники так, словно тот сошел с ума. Его пальцы все еще теребили капюшон футболки. У Эндрю возникло подозрение, что он прячет под капюшоном лицо, чтобы слиться с толпой, несмотря на свои нелепые волосы, глаза и лицо. Как будто у него был хоть какой-то шанс остаться незамеченным, если кто-то хоть раз на него взглянул. — Но ты меня даже не знаешь, — возразил Нил. — Мне не нужна помощь. Ники покачал головой, и даже Эндрю усмехнулся. — Ваймак нанял тебя, так что тебе нужно что-то, и, учитывая, что ты психуешь из-за новой одежды, это что-то чертовски тебе поможет — заметил Ники, на этот раз попав в точку. — Но… — Нил нахмурился и покачал головой. — Мне ничего не нужно, я… — Он замолчал и снова покачал головой, бормоча что-то на том же странном языке. Тем временем Ники усмехнулся и протянул руку, чтобы погладить его по голове. — Я понимаю, что тебе многое нужно осмыслить, но поверь мне. А теперь давай посмотрим, что еще нам нужно, хорошо? Улыбка Ники стала коварной. — Как насчет нижнего белья, а? Не может же твой рыцарь снять всю эту красивую новую одежду и остаться в старых обтягивающих трусах, верно? Эндрю собирался его убить. Он собирался убить своего кузена прямо посреди универмага, и никто из тех, кто знал Ники, не стал бы его винить. Тем временем Нил смотрел на этого нахала так, словно Ники говорил на иностранном языке. — Я… Я не понимаю - признался Нил. — И почему ты продолжаешь говорить о рыцарях? Ники ахнул. — Ты ходишь в коммандос? Эндрю, ты это слышал? В тот момент он выглядел слишком взволнованным. — У меня голова болит, — очень тихо сказал Нил. — Все гораздо запутаннее, чем я думал. Он ссутулился, его взгляд был пустым, он обхватил себя руками и, казалось, о чем-то задумался. — Веди себя прилично, — рявкнул Эндрю на Ники по-немецки. Улыбка Ники сменилась виноватым выражением, он потянулся к Нилу, но тот снова отпрянул. — Ладно, я схожу за еще кое-чем, и тогда мы будем готовы, — сказал Ники, впервые за все время посерьезнев. Он направился в другую часть магазина, оставив Эндрю наедине с Нилом. С этим великолепным, встревоженным идиотом, который в тот момент выглядел почти как в ступоре. Он досадливо цокнул языком и снова проверил телефон, чтобы убедиться, что Би прислала сообщение о том, что на ужин остались куриные тако, если они с Ники ничего не купят по дороге. Это было не его любимое блюдо, поэтому он хотел было взять несколько сэндвичей — раз уж они здесь из-за Нила, пусть платит ребенок. — Ты голоден? — Простите, что? — Ну, по крайней мере, это вызвало у него реакцию. — Ужин. Что у тебя на ужин? — спросил Эндрю. — Мы оказываем тебе услугу, так что угостил нас за это. После того как Нил пару раз моргнул, его взгляд прояснился, и он сосредоточился на Эндрю. По какой-то причине Эндрю показалось, что Нил пристально его изучает, делает нечто большее, чем просто смотрит на него, если это вообще имеет смысл. — Ужин? — Та еда, которую ты ешь по вечерам, — протянул Эндрю, снова вспомнив о том, что английский не является родным языком Нила. — Откуда ты, черт возьми, такой? Нил слегка пожал плечами в ответ на этот вопрос. — Повсюду. А ты? Ответ был не совсем однозначным, поэтому Эндрю тоже уклонился от прямого ответа. — Я всю жизнь прожил в Калифорнии. —Понятно. Нил снова прикусил свою пухлую нижнюю губу и нахмурился. — Хочешь поужинать? Со мной? — Нет, я хочу, чтобы ты заплатил за ужин — уточнил Эндрю. — Но, думаю, ты сможешь там присутствовать. — Понятно - повторил Нил, бросив тоскливый взгляд в ту сторону, откуда они вошли в торговый центр. — Полагаю. Если только это не подгоревшая протухшая оленина. Эндрю тоже придерживался теории о «психических проблемах». — Нет, не сегодня. Нил кивнул и не смог сдержать вздох. — Часто такое бывает? — Всего один раз, — ответил Нил и потянулся, чтобы потрогать джинсовую куртку, висевшую на вешалке, как будто никогда раньше ее не видел. — Должно быть, у вас дома очень интересные семейные ужины, — заметил Эндрю и заметил в ответ на его слова замкнутый взгляд Нила. Он постепенно начал складывать воедино факты о рыжеволосом парне, пытаясь разгадать эту загадку, и его раздражало, что каждая новая деталь только усложняла картину. Нил не любил, когда к нему прикасались, старался держаться на расстоянии, не распространялся о своем прошлом, и все указывало на то, что его семейная жизнь далека от нормальной. Было очевидно, что он много путешествовал и, судя по всему, не слишком богат, судя по тому, как он смущался, покупая новые вещи, и как ему не нравились некоторые из них. Значит ли это, что у него не было денег или они появились у него совсем недавно? Ранее он заверил Ники, что у него есть деньги на одежду, и не отказался угостить их ужином. Через несколько минут Ники вернулся с охапкой одежды и самодовольным выражением лица. — Думаю, на первое время этого хватит. Хочешь примерить что-нибудь? Я уверен, что все подойдет, я просто мастер своего дела, но решать тебе. Тем временем Нил с выражением, близким к панике, разглядывал всю эту одежду. — Это все? Зачем мне все это? — Что ты имеешь в виду? Это ерунда, ты бы видел, что я покупаю, когда бывают хорошие распродажи и я откладываю немного денег, — сказал ему Ники, направляясь к ближайшей кассе. — Верно, Эндрю? — Я не собираюсь участвовать в этом идиотизме — заявил Эндрю, засовывая телефон обратно в карман. — Но я уверена, тебе понравится, как в них выглядит Нил, — нараспев произнесла Ники, и это означало, что позже последуют комментарии. Эндрю уже устал от этих «намеков» кузена. Нил сказал, что он не гей и не заинтересован ни в каких отношениях, так что Ники лучше заткнуться. Что касается этого идиота, то Нил, похоже, зациклился на том, сколько всего на него напялил Ники. —Серьезно, мне достаточно штанов и одной-двух футболок, это слишком много. — Нет, ты берешь все. Мэтт предупреждал, что ты уйдешь из магазина с футболкой и толстовкой, если все будет по-твоему, и он оказался прав. — Ники лучезарно улыбнулся женщине за кассой, выложив все на прилавок. — Что будем делать дальше? — Ужин, — сказал Эндрю. — Нил угощает. — О, звучит здорово, от шопинга у меня всегда разыгрывается аппетит. Что будем заказывать? Мексиканскую кухню? — с надеждой спросил Ники, но Эндрю покачал головой. — Тогда пиццу? Эндрю на мгновение задумался, прежде чем кивнуть, а глаза Нила становились все шире и шире по мере того, как он складывал вещи на кассе. Он, казалось, был в шоке от огромной кучи одежды, и Ники пришлось помахать рукой перед лицом этого идиота, чтобы тот расплатился. Что-то бормоча себе под нос, Нил достал какую-то странную черную кредитную карту и протянул продавщице. Через несколько секунд покупка была оплачена. Вскоре Ники уже помогал Нилу с пакетами, а тот все пытался сказать, что ему не нужно все это, но было уже поздно — он все купил. Они вернулись к машине, запихнули туда вещи и Нила и отправились в пиццерию, которая нравилась Эндрю и находилась недалеко от их дома. По дороге Ники проверил телефон, чтобы ответить на сообщения от друзей, и тут ему кое-что пришло в голову. — Эй, какой у тебя номер телефона? — спросил он Нила, но в ответ услышал молчание. Он вздохнул и поерзал на стуле. — Обещаю, что не буду никому его давать или что-то в этом роде, — сказал он Нилу. — Да ладно тебе, мы же теперь друзья! Как я могу присылать тебе милые гифки, если ты не дашь мне свой номер? — Оставь его в покое, — сказал Эндрю надоедливому парню, выдыхая дым от сигареты. — Ему не нужно, чтобы ты писал ему пьяным. Ники ахнул. — Я бы никогда… ну, я бы не стал делать это слишком часто, честное слово, — сказал он Нилу. — Э-э, у меня нет телефона. Ники снова ахнул. — Боже мой, бедняжка! Он попытался еще глубже втиснуться на заднее сиденье, прежде чем Эндрю ударил его, вызвав крик боли у вредителя, когда Эндрю взглянул в зеркало заднего вида, он увидел, что Нил съежился, на его лице снова появилось смущение. - Почему? Ты один из этих лудов?… Луддичи… о, как это называется?” — Луддиты — одновременно произнесли Эндрю и Нил. — Да! Ники многозначительно посмотрел на Эндрю, прежде чем снова переключиться на Нила. — Почему у тебя нет телефона? Нил пожал плечами и снова натянул капюшон на лицо. — Некому звонить. На несколько секунд лицо Ники исказилось, но затем он выдавил из себя улыбку. — Что ж, теперь есть кому позвонить». — Говори за себя, — пробормотал Эндрю, обгоняя какого-то медлительного водителя, и попытался придумать причину, по которой у человека в возрасте Нила может не быть телефона. — Два человека, — повторил Ники, как будто Эндрю ничего не говорил. — Так что тебе нужно взять телефон и дать мне номер, хорошо? Нил покачал головой, и Эндрю бросил на кузена еще один предупреждающий взгляд, чтобы тот не поднимал эту тему. У Ники была эта раздражающая привычка поджимать губы, которая говорила о том, что он не успокоится, пока не выскажется, — Эндрю научился распознавать ее за последние четыре года. Но, по крайней мере, он молчал, пока они не добрались до пиццерии. Почему-то Эндрю не удивился, что Нил, похоже, понятия не имеет, что такое пицца. Он пару минут пялился в меню, потом просто покачал головой и предоставил Ники и Эндрю самим делать заказ, сказав только, что хочет воды, а не газировки. По какой-то странной причине молодой человек, принимавший у них заказ, не обращал внимания на Нила, и Ники пришлось повторить его просьбу принести воды. Когда принесли две большие пиццы с большим количеством сыра, халапеньо и грибами (Эндрю воспользовался тем, что Нил заплатил, и решил, что остатки пойдут на завтрак на следующий день), Нил с пристальным вниманием наблюдал за тем, как Ники и Эндрю едят свои первые кусочки, а потом взял себе один и осторожно откусил. На его лице промелькнули разные эмоции, но он съел весь кусок, запил водой и сложил руки на коленях. Ники прервала трапезу, чтобы с тревогой в глазах улыбнуться ему. — Ну и что ты думаешь? У них лучшая пицца в округе, мы ходим сюда пару раз в месяц. — Было интересно, — сказал Нил, слегка кивнув. Его тон и выражение лица были нейтральными, когда он снова скрылся в тени капюшона. — Интересно. Эндрю бросил на идиота равнодушный взгляд, откусил еще кусочек и попытался понять, хорошо это или плохо — судя по всему, Ники делал то же самое. — О, тут еще много осталось, — сказал Ники, указывая на два кусочка пиццы. — Бери еще. — Нет, этого достаточно. — Нил покачал головой и откинулся на спинку сиденья, снова устремив взгляд в пустоту. У этого идиота что, расстройство желудка? Эндрю нахмурился, глядя на корочку в своей руке, и Ники забеспокоился. — Хочешь заказать что-нибудь другое? Или мы можем заехать куда-нибудь, когда тебя высадим, — предложил Ники. — Нет, — тихо ответил Нил, как будто не обращал на это внимания. — С меня хватит. Он склонил голову набок, словно глядя на что-то, чего там не было, его лицо превратилось в безжизненную маску, а взгляд стал почти пустым. Эндрю напрягся, он уже не раз видел, как люди замыкаются в себе после того, как провели годы в приёмных семьях, как они бегут от реальности в поисках чего-то «лучшего». Он хлопнул ладонью по столу, и его охватила злость при мысли о том, что Нил нашел что-то неприятное в их с Ники компании, в то время как Ники изо всех сил старался помочь этому идиоту, был дружелюбным и все такое. От этого шума Нил, казалось, вернулся в реальность, и его голубые глаза сосредоточились на нем, а Ники подпрыгнул на стуле. — Я не видел, чтобы ты ел последние несколько часов. Не вздумай вырубиться у нас на глазах и стать еще большей занозой в заднице. Нил нахмурился, а Ники шикнула на него за грубость. — Я не... я мало ем, — сказал Нил, снова теребя воротник футболки. — Прости, но с меня хватит. — Ничего страшного, — поспешно сказал Ники. — Но неудивительно, что ты такой маленький. — Он слегка посмеялся, играя с недоеденным куском пиццы. — Нечасто встретишь кого-то размером с Эндрю, верно? — Он ухмыльнулся, глядя на них обоих, и поморщился, когда Эндрю бросил на него сердитый взгляд. — Так что привело тебя сюда, Нил? У тебя здесь есть родственники? — Нет. — Нил напрягся от этого вопроса, и его ответ прозвучал так резко, что Эндрю моргнул. Конечно, Ники этого не заметил — вероятно, он слишком хотел поддержать разговор и преодолеть внезапное напряжение в их небольшой компании. — Так вот почему ты живешь с Мэттом? Тебе повезло, что у тебя такой классный сосед по комнате. — Ники сделал жест, будто обмахивается веером, и похотливо ухмыльнулся. — Так ты что, взял… как это называется, академический отпуск или что-то в этом роде, прежде чем поступить в университет? Твоя семья… — Не надо, — сказал Нил, и свет странным образом отразился в его глазах, на мгновение заставив их засиять. — Не упоминай мою семью. — В его голосе прозвучала грубость, странная тяжесть, когда он уставился на Ники. — Он не имеет к этому никакого отношения, никакого. Почти минуту за столом царила тишина, а потом Ники кивнул. —Хорошо. Я... Прости, я не хотел... Прости. Пока его кузен бормотал извинения, Эндрю взял еще один кусок пиццы и уставился на Нила Джостена, мысленно вздыхая о том, что этот подросток с каждой минутой превращается в все более сложную и интересную головоломку. Ранее, в кофейне, Нил упомянул, что его мать умерла. А теперь он сказал «он», имея в виду свою семью. Это было очень резкое «он», полное неприкрытой ненависти. Добавьте к этому «некому позвонить», к молодому человеку, который находится в Калифорнии, где у него, судя по всему, всего два друга — Натали и Мэтт, — и Эндрю готов поклясться, что Нил не хочет иметь ничего общего со своим отцом. Было ли это чувство взаимным? Кто-то платил за всю эту одежду, огромные чаевые, которые оставил Нил, за пиццу и квартиру, которую Нил делил с Мэттом. Может, это был фонд его матери? Нил еще несколько секунд сверлил его взглядом, пока кто-то, проходивший мимо их столика, не пожаловался на внезапный сквозняк. Затем его взгляд потух, и он начал теребить салфетку на столе. — Все… все в порядке, — сказал он почти обезумевшему Ники. — Я просто… не люблю говорить о нем. Ники с облегчением улыбнулся. — Все в порядке, я понимаю, — поспешно сказал он. — В смысле, мой отец тоже придурок. Я уже говорил об этом, да? Он не может смириться с тем, что я гей. На мгновение на лице Ники отразилась боль, но он тут же снова улыбнулся. — Он пытался — ну, он не мог смириться с этим, и, как бы больно мне ни было, я понял, что должен уехать. Когда он взглянул на Эндрю, тот узнал это выражение на лице своего кузена, но не успел схватить со стола нож для масла, как его крепко обняли одной рукой. — Но у меня все равно был Эндрю, и мне так повезло, что они с Бетси меня приютили! — Отвали от меня, пока не лишился селезенки, — предупредил Эндрю, отталкивая назойливого мальчишку, а Ники только посмеялся. — И спасибо Би, я был за то, чтобы вышвырнуть тебя на улицу, но она такая мягкосердечная дурочка. — В конце концов, она приютила Эндрю, так что еще один бродяга — не проблема. — Он на самом деле большой слабак, — сказал Ники Нилу насмешливым шепотом. — Настоящий романтик в душе-е-е! — взвыл Ники, когда Эндрю пнул его по голени, чем привлек внимание посетителей за соседними столиками и заставил Нила слегка улыбнуться. Выражение лица преобразило этого идиота, его глаза снова засияли, но уже более мягким светом, и он показался таким юным, таким юным и невинным и каким-то непостижимым образом прикосновенным. Он казался настоящим, более осязаемым, словно был скорее призраком, чем человеком, сидящим перед нами. Это была сбивающая с толку мысль, как и желание прикоснуться к кому-то. Обычно Эндрю требовалось больше времени, чтобы проникнуться симпатией к человеку, но в Ниле было что-то особенное (как бы банально это ни звучало, черт возьми). Дело было не только во внешности подростка, хотя и в его лице тоже, а в ощущении таинственности, в противоречивости его натуры, в том, что он мог быть таким тихим, а в следующий момент вспыхнуть как спичка. Он был чертовски интересным. Ники перевел разговор на более безопасные темы, например о возможных новых телефонах для Нила и их предстоящих сменах в «Смеющейся лисице», и вскоре все (ну, кроме Ники и Эндрю) наелись. Нил засомневался, сколько нужно оставить чаевых, и Ники помог ему с расчетами. Нил не стал возражать, когда они забрали остатки еды с собой. Почему-то Эндрю не удивился, узнав, что Нил живет в красивом старинном здании, которое является исторической достопримечательностью и выглядит прямо как из старого фильма. Эндрю был не против высадить его у парадного входа, но Ники настоял на том, чтобы помочь Нилу с сумками, ведь они «джентльмены», поэтому они припарковались на стоянке и пошли наверх. Эндрю поклялся, что Нил всего лишь коснулся двери, что он не видел, как тот доставал ключи, и что дверь открылась сама (кому-то не помешала бы лекция о безопасности и о том, как не получить по голове посреди ночи), а потом пробормотал что-то вроде «входите», прежде чем войти. Квартира была просторной для Окленда, с деревянными полами и достаточно высокими потолками, на которые Эндрю невольно засмотрелся, пока Мэтт вскакивал с дивана, на котором сидел с какой-то женщиной, выглядевшей на пару лет старше его. — Эй! Смотри, кто здесь, — сказал он Нилу, у которого внезапно вытянулось лицо. — Это… э-э-э… — он нервно усмехнулся. — Дэн, — сказала она, вставая, чтобы подойти к ним троим. Ее взгляд почему-то был прикован к Нилу. Эндрю даже не был уверен, что она заметила их с Ники в квартире. Дэн была выше Эндрю и Нила, ее рост составлял около 175 см, то есть она была примерно на 15 см ниже Мэтта. У нее были коротко подстриженные темные вьющиеся волосы и едва заметный макияж в пастельных тонах, контрастировавший с ее смуглой кожей. Она была симпатичной, и, судя по улыбке, которой Мэтт ей улыбнулся, между ними что-то было, но Нил, похоже, не слишком обрадовался ее появлению. Тем не менее она изучала Нила с почти пугающим вниманием, несколько секунд оглядывая его с головы до ног. — Как у тебя дела? Все в порядке? — спросила она, шагнув вперед, но Нил отступил на шаг, крепко сжимая в руках пакеты. — Ты не… не слишком много на себя берешь? — Я в порядке, — сказал ей Нил таким же бесстрастным голосом, как и с таким же бесстрастным выражением лица. — Это Эндрю Добсон и Ники Хеммик, которым Мэтт сегодня уже достаточно навязал, так что, если не возражаете, мы отнесем вещи, которые Мэтт заставил меня купить, чтобы они могли вернуться домой. Спокойной ночи. Кто-то явно был не в восторге, Эндрю был готов поспорить, между этими тремя определенно что-то происходило, судя по тому, как Мэтт поморщился, а Дэн слегка сникла, наткнувшись на стену, которую Нил только что воздвиг перед ней. — Мы будем здесь, — сказала она, когда Нил продолжил свой путь по квартире, а Эндрю и Ники последовали за ним. Ники пробормотал себе под нос что-то по-испански, что-то вроде «какого черта», и Эндрю с ним согласился: у этого идиота явно были проблемы. У этого идиота еще и кошки были. Эндрю в недоумении застыл в дверях угловой спальни, в которой почти ничего не было, кроме кровати, небольшого комода и дюжины кошек. Ники стоял рядом с ним с открытым ртом. — А, так тебе нравятся кошки? — спросил его кузен, и в его голосе прозвучало удивление. Нил с легкостью пробирался между кошками, большинство из которых свернулись клубочком и не обращали на него внимания. Он подошел к дальнему углу и поставил там пакеты. — Да. Это было довольно очевидно, подумал Эндрю, бросив на Ники презрительный взгляд. Кузен попытался снова, протянув Нилу сумки, чтобы тот тоже их взял. По какой-то причине ни у одного из них не возникло желания войти в комнату. Возможно, потому, что там было полно кошек, и не все они были похожи на обычных домашних кошек, учитывая их рваную шерсть и торчащие уши. К тому же парочка из них сверлила их довольно злобными взглядами. — Ладно, так это все твои? Ники попробовал еще раз, а Эндрю тем временем вступил в зрительный поединок с большой серо-черной кошкой с ярко-желтыми глазами. — Нет, — ответил Нил, и теперь в его голосе слышалось оскорбление. — У меня ничего такого нет, с чего бы? — Хм, может, потому что у тебя в комнате много кошек? — нервно усмехнувшись, предположила Ники. — Если они не твои, то, думаю, у тебя что-то есть. — Они здесь, потому что им здесь рады, это не проблема, — объяснил Нил. — Они могут приходить и уходить, когда захотят. Эндрю моргнул, пораженный этим безумием — черт возьми, он только что проиграл, и кот клялся, что выглядел самодовольным, празднуя победу, — и уставился на Нила. — Так что, ты оставляешь окна открытыми для этих «бедолаг»? — Он кивнул в сторону окон. -Да. Не просто идиот, а идиот-самоубийца, на которого Эндрю тратил время, обучая его и выполняя его поручения, черт возьми, ведь он скоро умрет. — Ты что, нарываешься, чтобы преступники пришли, ограбили тебя до нитки, а потом перерезали тебе горло, или как? Нил лишь покачал головой. — Этого не случится — сказал он с полной уверенностью, совершенно не обращая внимания на изрядную долю сарказма в словах Эндрю. — Ладно, — снова попытался Эндрю, но Нил лишь пожал плечами, а серый кот зевнул, как будто Эндрю ему наскучил. — Ладно, это твоя жизнь, умри так, как хочешь. По какой-то причине это, похоже, позабавило идиота, потому что он снова улыбнулся, когда Нил поднял с пола маленького серого полосатого котёнка, который мяукал у его ног. Эндрю цыкнул и оттащил Ники от двери. Ники попрощался, а Эндрю направился к входной двери, желая поскорее избавиться от Нила, его безумия и загадок, но Мэтт остановил их, прежде чем они успели уйти. — Ну и как он тебе? Не так уж и плох, да? — нервно спросил высокий парень, засунув руки в карманы джинсов и стоя рядом со своей девушкой или кем-то еще. — Он идиот, — рявкнул Эндрю. — Его нельзя впускать в общество одного. Ники, стоявшая рядом, тихонько рассмеялась и отмахнулась от него. — Нет-нет, он не такой уж плохой! Ники бросила на Эндрю быстрый недовольный взгляд, а затем улыбнулась Мэтту. — Понятно, что он нечасто ходит по магазинам, так что дай мне знать, если ему что-то понадобится, хорошо? Было весело. — Нет, не было, — пробормотал Эндрю. Дэн шагнула вперед, нахмурилась, поджала губы и сердито посмотрела на Эндрю. — Если он тебя так раздражает, то ладно, держись от него подальше. Мэтт рядом с ней начал качать головой. — В любом случае ему не нужны такие, как ты. — Хм, Дэн, дело не в том, что ты... — Он не идиот, и я не позволю тебе так о нем говорить, — продолжил Дэн. — Он идиот — настаивал Эндрю, а Ники рядом с ним успокаивающе его одергивал. — Он бестолковый, склонен к суициду и у него нет инстинкта... — Ты даже не понимаешь, о чем говоришь, — закричал Дэн, перебив Эндрю. — Ты сам ничего не понимаешь, и я вообще не понимаю, как это может ему помочь, так что просто уходи... — Хватит. Все замерли, даже Эндрю, и увидели, что в нескольких футах от них стоит Нил, одетый во все темно-серое: свободную объемную толстовку с капюшоном, отбрасывающим тень на его лицо, и свободные хлопковые штаны. На руках у него был тот самый маленький серый полосатый кот, у которого были пугающе похожие на его собственные голубые глаза. Когда все замолчали и уставились на него, он, судя по движению капюшона, кивнул. — Вы пугаете кошек своими криками. Затем он повернулся к Дэну. — Не оскорбляй Эндрю или Ники, они нам очень помогли. — Вот и все, что он сказал, прежде чем развернуться и уйти в свою комнату, как предположил Эндрю. Все на мгновение застыли в гостиной, а потом Эндрю снова обрел способность двигаться. — Погодите секунду, черт возьми. Он пошел за этим идиотом, чтобы спросить, что, черт возьми, происходит, почему Дэн только что на него накричала и почему она остановилась, когда Нил ей что-то сказал, кто они вообще такие, но как только он подошел к двери в комнату Нила... он увидел только кошек. Он выругался, потому что кошек стало еще больше, чем несколько минут назад. Он огляделся, но этого идиота нигде не было видно, даже в открытом шкафу, так что оставалось только предположить, что Нил вылез в окно и спустился по пожарной лестнице. Что. За. Черт. Проблемы. Целая куча проблем. Ваймак превзошел сам себя, наняв этого рыжего ублюдка, да, так и есть, подумал Эндрю, возвращаясь в гостиную, потому что у Нила было много проблем. Ники бросил взгляд на Эндрю и, прежде чем они вышли из квартиры, вяло попращавшись с Мэттом, а потом благоразумно промолчал, пока Эндрю не докурил сигарету в машине. Затем он слабо усмехнулся. — Что ж, вечер выдался интересный, не правда ли? Эндрю повернул голову, чтобы бросить испепеляющий взгляд на этого придурка. — Как же я тебя сейчас ненавижу. Лучше бы он сидел дома и писал пару эссе для школы, а не занимался всей этой ерундой. — Да ладно тебе, — взмолился Ники. — Мы получили бесплатный ужин! — напомнил он, скрестив руки на груди. — И узнали кое-что о твоем таинственном рыжеволосом красавчике. От взгляда, которым его одарил Эндрю, Ники поморщился. — Ладно, я все еще в отрицании, я понимаю. Но подожди, пока не увидишь его в той одежде, которую я подобрал! О да, — сказал он, довольно ухмыляясь. — Он не заинтересован в этом — напомнил Эндрю надоедливому попутчику, немного прибавляя скорость, чтобы поскорее добраться до дома. — Ну да, — Ники, похоже, расстроился из-за этого напоминания и несколько секунд покусывал заусенец на большом пальце левой руки. — Может, он просто еще не в форме? Похоже, у него там много забот. Пожалуй, это было немного преуменьшением. — Не лезь к нему со своим дерьмом, — предупредил Эндрю двоюродного брата. — Я серьезно. Я тебя правда зарежу. Ники знал, что у него спрятано под длинными рукавами, хотя тот надевал их только в крайнем случае. Это мгновенно отрезвило его кузена. — Да, Эндрю. Я бы так с ним не поступил, но не повредит, если я дам ему понять, что у него есть выбор. Но вежливо, очень вежливо! — заявил Ники, когда Эндрю продолжал смотреть на него холодным взглядом. — Руки прочь и все такое. Эндрю был рад наконец-то оказаться дома, подальше от этого назойливого человека, и выпил с Би всего одну кружку горячего шоколада, потому что у него были дела. Она немного рассказала о том, как прошел ее день, а он лишь покачал головой, когда она спросила о его делах, и сказал, что расскажет завтра. К тому времени ему просто хотелось на время забыть обо всем. Не хотелось думать о Ниле и о том, что с каждой минутой он становился все более сложной и увлекательной загадкой. Была уже поздняя ночь, но Эндрю успел сделать все, что нужно, к завтрашним занятиям. Он был уставшим и раздраженным из-за всего произошедшего, поэтому не удивился, когда ему снова приснился кошмар о том, что он вернулся в прошлое. Но это были не обычные ночные кошмары о мужчинах, которые над ним издевались, о том, как его прижимали к полу и приказывали быть хорошим, о привычной боли и унижении. По крайней мере, не совсем такие. Это было про Дрейка, про последнюю ночь с Дрейком. О той ночи, когда Дрейк отвез его в региональный парк Энтони Шабо на «сплочающие» выходные, чтобы они с Дрейком «получше узнали друг друга». Кэсс и Ричард были так рады, что Дрейк так серьезно относится к своим обязанностям «старшего брата», а Эндрю знал, что Дрейк просто хотел на два дня оставить его одного, чтобы делать в палатке все, что вздумается. Дрейк уже приставал к нему однажды, но тогда все произошло слишком быстро, на взгляд старшего подростка, а он хотел не торопиться, не опасаясь, что войдут родители. Всю неделю перед поездкой Эндрю молился, чтобы с Дрейком что-нибудь случилось, чтобы что-то помешало его новому «старшему брату» поднять на него руку, чтобы он не стал таким же, как все остальные в предыдущих приёмных семьях. Он наконец-то нашёл то, чего хотел, в семье Спирс, с Кэсс, а теперь Дрейк всё портил, отравлял всё изнутри. Он хотел, чтобы Дрейк исчез. Почему с ним хоть раз не может случиться ничего хорошего? Дрейк нашел для них место в стороне от троп, подальше от всех остальных, и, хотя Эндрю казалось, что там, среди деревьев, должно быть красиво, он ненавидел это место. Ненавидел из-за того, что Дрейк сделал с ним в той палатке, ненавидел, потому что знал, что это только начало, пока цепляется за Кэсс. Пока он «Эй Джей». Что-то заставило его встать посреди ночи и выйти на улицу, несмотря на боль во всем теле. Тогда он подумал, что ему нужно в туалет, но во сне... во сне все было не так. Во сне он услышал голос, странно знакомый голос, который велел ему встать и выйти на улицу, что он и сделал. Когда он вышел в ночь, его там уже ждали. Кто-то с жестокой, но доброй улыбкой, обнажающей острые, неровные зубы, с белоснежными волосами, которые сияли в лунном свете, за исключением тускло-рыжих кончиков. Кто-то, кто был таким хрупким под своей поношенной одеждой, но сжимал его плечи с такой силой, что на них оставались синяки, когда она наклонялась, чтобы нежно поцеловать его в лоб. Ее бронзовые крылья шуршали за спиной под мелодичный звон крошечных тарелок. Она что-то прошептала ему на ухо, что-то вроде «все в порядке», а потом пошла прочь, и с каждым шагом ее крылья расправлялись и мерцали в лунном свете. Она была так прекрасна, что у Эндрю перехватило дыхание, а потом она вошла в палатку, где все еще спал Дрейк. После этого раздались крики, ужасные, кошмарные крики, звуки, которые, как он думал, не могут исходить из человеческого горла и не могут длиться так долго. Он не помнил, чтобы их было так много и чтобы они были такими жуткими. Но он стоял там и слушал, пока наконец не стало тихо и не появилась прекрасная женщина. Только теперь кончики ее волос были ярко-красными и сверкали в лунном свете, как и ее губы — такого же ярко-алого цвета, как и руки. Пальцы выглядели странно, слишком длинными и острыми. Она снова приблизилась к Эндрю, ее крылья снова зашуршали, зазвенели и вспыхнули, и она нежно поцеловала его в лоб, прежде чем улететь. От этого поцелуя его охватило чувство умиротворения и тепла, а затем сон закончился. Он проснулся от ощущения этих губ на своем лбу и резко провел правой рукой по волосам. Что за черт? Что за черт?! Он сотни раз видел во сне ту ночь с Дрейком, но никогда не видел ее такой. Сон всегда был один и тот же: он вставал, чтобы сходить в туалет, терялся в лесу, а когда возвращался, то обнаруживал, что на его сводного брата напала какая-то пума. Он был в шоке от увиденного, и на следующее утро его и останки Дрейка нашли туристы. Власти предположили, что животное привлек запах крови — ну, это была вина Дрейка, Эндрю увезли в больницу, у Кэсс случился нервный срыв, Бетси поручили помочь Эндрю справиться с ситуацией, и в конце концов все наладилось. Он потерял дом, в котором жил с Кэсс, но обрел Би, наконец-то нашел безопасное место после стольких лет скитаний, его больше никто не трогал, а пару лет спустя появился Ники, напуганный, с разбитым сердцем, ища кого-то, кто принял бы его таким, какой он есть. В конце концов, после той ночи в лесу у Эндрю появилась семья. Это было так странно: Дрейк взял его с собой в поход, а потом на них напала пума. Они так и не нашли пуму, несмотря на то, что потратили несколько дней на поиски. Ходили разговоры о «чуде», о том, что Эндрю не пострадал от нападения зверя, но, учитывая обстоятельства, мало кто хотел говорить об этом, о том, что сделал Дрейк и почему Эндрю оказался там, почему он отошел от палатки. Эндрю, конечно, не слишком зацикливался на этом, желая оставить эту часть своего прошлого позади, забыть о боли и насилии и сосредоточиться на жизни с Би. Почему это приснилось ему именно сейчас? Почему ему приснилась эта загадочная женщина? Такая красивая, такая не от мира сего? Это ведь не могло быть правдой, правда? В этом не было никакого смысла. Ну и то, что педофила растерзала пума, которая потом растворилась в воздухе… Он откинул одеяло, взял сигареты и подошел к окну, которое приоткрыл, чтобы покурить, хотя обычно он соблюдал просьбу Би не делать этого в доме. В тот момент у него так тряслись руки, а мысли путались, что ему нужно было что-то, что успокоило бы его, помогло разобраться. Этот сон был таким реальным — слишком реальным. Он чувствовал прикосновение губ к своей голове, ощущал запах крови, эвкалипта и земли, слышал странный металлический звон этих прекрасных крыльев. Если он не сходил с ума, если у него не было какого-то психологического расстройства, то вопрос в том... почему именно сейчас? Почему он вспомнил правду именно сейчас? И если сон был реальным, то кто она такая? Кто эта крылатая женщина, которая спасла его от Дрейка? Почему она его спасла? Он сидел, уставившись в темноту, пока не докурил сигарету, а потом вернулся в постель и достал ноутбук, чтобы поискать ответы.

***

Смерть вернулся в квартиру, в свою комнату в смертном обличии, и посадил полосатую кошку на пол. Он не собирался уносить ее так далеко от дома, но ему нужно было сбежать от всех, от шума и… просто сбежать, а она, похоже, была не против. — Спасибо, что подыграла мне. /Ничего, было интересно. Мне понравились птички на одной остановке, у них был другой вкус/ — сказала она и свернулась калачиком на кровати, чтобы уснуть. Он задержался в Маниле на некоторое время, достаточное для того, чтобы кошка успела поохотиться, и предположил, что рацион птиц там отличается и это влияет на их вкус. — Я возьму тебя с собой еще раз как-нибудь вечером — пообещал он и тут заметил, что на пожарной лестнице его ждет компания. Чары не позволили бы Тисифоне войти в комнату, и он не знал, можно ли ей доверять настолько, чтобы предоставить полную свободу действий, поэтому вышел на улицу и присоединился к ней на маленьком металлическом «крыльце». — Как дела? Давно ждёшь? — спросил он, сидя в окне напротив нее, устроившейся на металлических перилах. В ту ночь ее крылья были расправлены, бронзовые перья мерцали в свете звезд и уличных фонарей, а кончики ее волос были ярко-красными. Она улыбнулась ему, обнажив неровные зубы, и покачала головой. В тот вечер на ней было платье — потрепанная вещь, напомнившая ему о начале XX века, выцветшая от времени и лунного света. — Нет, не очень долго, и кошки развлекали меня рассказами о своих недавних охотах. — Понятно. — Смерть засунул руки в рукава рубашки и внимательно посмотрел на нее, не понимая, зачем она пришла. — Я не видел тебя сегодня в кофейне. — Нет, я не всегда заглядываю. Так ты теперь там работаешь? Янус тебя нанял? — Судя по тому, как она заулыбалась, она, вероятно, догадалась о реакции бога на Смерть. — Да, хотя и не без оговорок. Смерть помолчал несколько секунд, а затем вздохнул. — Зачем ты здесь? Лучше сразу перейти к сути, особенно с таким, как Фури. Тисифона что-то напевала, теребя потрепанный пояс своего платья. На мгновение ее крылья расправились, а затем снова опустились. — Я хотела узнать, как у тебя дела, все ли у тебя в порядке. Смерть на мгновение задумалась, а затем слегка кивнул. — Это оказалось сложнее, чем я думал, но да, я справляюсь. — Хорошо. Улыбка Тисифоны стала искренней. — Надеюсь, у тебя все получится и ты чему-нибудь научишься у людей. — А зачем? — спросил Смерть. — Что в них такого особенного, и в частности в Эндрю Добсоне? Почему ты за ним наблюдаешь? В его жилах течет божественная кровь, не так ли? Ты за ним следишь ради кого-то? Тисифона обнажила зубы в подобии улыбки. — О, я слежу за ним не ради кого-то другого, я делаю это ради себя, — сказала она ему. — Не знаю, кто из нас оплодотворил его прабабушку или прапрабабушку — у меня такое чувство, что это было несколько поколений назад, — но, думаю, они давно забыли о милом Эндрю. Похоже, такова его участь — быть незамеченным и брошенным. Когда она произнесла эти последние слова, на ее лице промелькнуло что-то мрачное. — Кроме нас с тобой, да? — Она обнажила клыки, и ее глаза вспыхнули красным. — Покинутая и забытая всеми, кроме Мести и Смерти. — Звуки, которые издавали ее крылья, были резкими и громкими, но все равно прекрасными. Она сидела перед ним, сверкая зловещими красными глазами и острыми зубами, белевшими за алыми губами. Ее лицо было искажено яростью, когти впивались в металлические перила пожарной лестницы, а бронзовые крылья пели о кровавой мести, мучительной боли и бесконечных пытках. Смерть спокойно встретил ее взгляд, подумав, что она все так же прекрасна, даже без маски, и склонил голову набок, чтобы лучше слышать музыку ее крыльев. Он снова пожалел, что не встретил ее, когда был Абрамом. — Я благодарен тебе за то, что ты была рядом с ним, — признался он, и в мгновение ока ярость улетучилась. Тисифона снова успокоилась, ее крылья замерли, выражение лица разгладилось, клыки спрятались, а когти разжались. — Я сделала все, что могла, но проклятие Фурий в том, что нас призывают слишком поздно, когда боли, ярости и ненависти становится слишком много, — тихо сказала она. — Когда единственное, что можно сделать, — это направить эти чувства вовне, потому что они разрывают тебя на части так же, как и источник твоей молитвы. Смерть позволил себе лишь пару секунд поразмыслить о последних мгновениях жизни Абрама и содрогнулся от ужасных воспоминаний. — Хватит — признался он хриплым голосом, в котором чувствовалась сила, с которой он пытался отогнать воспоминания и связанные с ними эмоции. — Поверьте, этого достаточно. Тисифона мгновение изучала его, а затем склонила голову. — Да. Они молчали, казалось, пару минут, а потом Смерть зашевелилась. — Значит, ты все еще присматриваешь за Эндрю, даже после… даже после всего. Я признаю, что в нем что-то есть, но разве это не странно, что Фурия так заинтересовалась смертным после того, как помогла ему отомстить? Тисифона, похоже, не обиделась на этот вопрос, потому что она улыбнулась и снова принялась теребить свой пояс. — Возможно, сейчас ты этого не видишь, но в нем есть... столько ярости. Именно это привлекло меня в нем, именно поэтому я ответила на его молитву, а не на молитву одной из моих сестер. На несколько секунд ее взгляд стал отстраненным. — Да, в нем что-то есть, вот увидишь — пообещала она. — Он справится, он прекрасно справится, особенно теперь, когда ты здесь. — И, прежде чем Смерть успела спросить, что она имеет в виду, взмыла в воздух и улетела. Смерть наблюдал, как она улетает в темноту, и воздух наполняется пением ее крыльев. Он задался вопросом, не собирается ли она откликнуться на очередную молитву, чтобы свершить еще одну месть. Он бы узнал ответ, если бы сосредоточился, но решил пока не вмешиваться — это ее дело. Он решил, что ему стоит вернуться в свою комнату и разобраться со всей этой одеждой, которую Сострадание заставил его купить, тем более что через пару часов рассветет. Скоро ему нужно будет идти на работу в «Смеющегося лиса» и притворяться человеком еще один день. Он снова мог увидеть Эндрю. Он подозревал, что эмоция, охватившая его в тот момент, была тревогой — тем, чего он не испытывал уже очень давно. Не уверенный в том, что давно забытые чувства — это именно то, чего он хотел, когда соглашался жить среди людей, Смерть вздохнул и вернулся в свою комнату, чтобы подготовиться к предстоящему дню.