Compersion

Уилл уже хреново соображал, не едет ли у него крыша. В тату-салон он таскался как обычно. Иногда брал с собой Уинстона, иногда оставлял дома. Когда псу везло оказаться на работе, он занимал законное место на лежанке у двери и лениво повиливал хвостом клиентам. В остальное время он неспешно бродил между креслами, заглядывая в лица и подставляя лобастую голову самым дёрганым посетителям, чтобы те хоть немного расслабились. Бев обожала эту псину и вечно тискала его на ресепшене, устроившись в кресле с ногами, так что лохматый Уинстон превращался в её руках в какой-то бесформенный комок шерсти. Если пёс оставался дома, Бев навещала его чаще, чем сам Уилл. После той дикой ночи в клубе Найджела Уилл там больше не объявлялся. Взыграли запоздалые моральные принципы, хотя сама мысль о морали выглядела полным бредом, учитывая, с кем именно и как часто он спал. На самом деле Найджел просто настоял — и его напор был слишком убедительным, — чтобы Уилл вообще завязал с этой барной каторгой. Уилл брыкался от силы неделю, пока до его измотанного тела наконец не дошло: ему действительно жизненно необходим перерыв. Братья Лектер, кажется, реально договорились делиться. И пускай Уилла всё ещё потряхивало от паранойи — он то и дело ждал, что его снимают на скрытую камеру для какого-то извращённого розыгрыша, — этот странный тройственный союз он принял на удивление легко. При всём их пугающем, до немоты сходстве и одинаковых жестах, от которых у Уилла порой перехватывало дыхание, близнецы были абсолютно полярными. Ганнибал по-прежнему сдувал с него пылинки, словно Найджела и не существовало. Те же изысканные ужины, дорогое вино, долгие разговоры по душам за полночь и ласки — такие глубокие и чувственные, что у Уилла кожа шла крупными мурашками. И цветы. Сумасшедшее охапки цветов, которые теперь забивали каждый угол в его крошечной конуре и в салоне. Найджел же гнул свою линию, начатую в кабинете. Для него Уилл оставался капризным мальчиком, сладкой игрушкой, которую можно было бесцеремонно дразнить, мять и трахать. И, если быть до конца честным перед самим собой, Уилл от этого дико тащился. Эта двойственность давала ему извращённое чувство власти, подпитывая эго. Он, блядь, умудрился захомутать близнецов. По отдельности они были идеальны, а вместе составляли какой-то запредельный, невозможный в реальном мире коктейль. Ведь в нормальной жизни такого дерьма просто не происходит, верно? — Кто тут у нас сегодня так усердно трудится? — подколола Бев. — Отвали, Бев. Я просто работаю. — Я просто констатирую очевидное. Ты прямо сияешь. — Ты ведёшь себя как дура. — Грэм, ты буквально прописался в эпицентре какого-то высокобюджетного порно, ты в курсе? Как я, скажи на милость, должна делать вид, что ничего не замечаю, и не стебать тебя? — Потому что я приличный человек, — буркнул в ответ Уилл. Приличных людей в его жизни, очевидно, не водилось вообще. Минут за пятнадцать до закрытия Найджел ввалился в салон с таким видом, будто лично спонсировал эту богадельню. Уилл от неожиданности чуть не выронил кассовый ящик, который как раз пересчитывал. Найджел бесстыдно перевесился через стойку и расплылся в лучезарной улыбке: — Привет, красавчик. — Найджел, — сухо выдохнул Уилл, пока Бев за его спиной едва не пищала от восторга. — Ты вообще-то должен был забрать меня из дома. — Должен был, — легко согласился тот. — Но я освободился пораньше и просто не смог отказать себе в удовольствии поглазеть на тебя на рабочем месте. К ужасу Уилла, Бев мгновенно подорвалась с ресепшена и протянула Найджелу руку: — Привет. Я Беверли. Лучшая подруга этого недоразумения. — Приятно, — Найджел весело сощурился. — Найджел. Бойфренд. — Один из них, — хмыкнула Бев. — По крайней мере, мне так доложили. — Причём лучший, — без лишней скромности вставил он. Бев картинно прижала ладонь к груди: — Господи, да он же буквально анти-Ганнибал! Какое облегчение. — Этот педантичный ублюдок уже успел довести тебя до слёз, а, Бев? — Найджел низко рассмеялся. От этого звука у Уилла предательски подкосились колени — точно так же, как и от голоса Ганнибала. Кажется, на Бев этот фокус тоже сработал. — Уилл, он такой милашка, — заныла она. — Да, он в курсе, — огрызнулся Уилл. Щёки полыхали, сердце лупило в рёбра как бешеное. Ему одновременно хотелось пинком выставить Найджела на улицу и перемахнуть через стойку, чтобы впиться в его наглые губы. Но он сдержался, упрямо сводя кассу под пристальными, весёлыми взглядами этой парочки. Когда он наконец поднял голову, Найджел оскалился в ухмылке: — Хороший мальчик. Погнали. — И куда ты меня тащишь? — покорно вздохнул Уилл. Найджел притянул его к себе за затылок и нагло, с языком поцеловал, абсолютно забив на свидетелей. — Туда, куда папочка пожелает, малыш. Правила ты знаешь. — О господи… — простонала Бев. — Бев, заткнись, — взмолился Уилл. — «Папочка»?! Серьёзно?! — Бев согнулась от хохота. Уилл, пряча пунцовое лицо, схватил Найджела за рукав и практически силой поволок к выходу. Бев семенила следом, засыпая их глумливыми вопросами. У самой двери Уилл развернул её за плечи и умоляюще уставился в глаза: — Забери Уинстона… — Знаю. — И не смей… просто не надо вот этого. — Чего «этого»? — Да блять, ты прекрасно понимаешь, чего! — Хорошо повеселиться с папочкой! — проорала Бев им вслед на всю улицу, заставив Уилла грязно выругаться. Найджел и не думал извиняться. Он явно ловил кайф от этой темы с «папочкой» и не упускал шанса заставить Уилла густо краснеть и мелко дрожать от смущения. Весь ужин — в плане пафосных гастрономических вкусов они с Ганнибалом всё-таки были чертовски похожи — Найджел просидел с самодовольной миной, которая не сползла с его лица даже тогда, когда он наконец затащил Уилла в свою квартиру. Квартира у Найджела была не менее пафосная, с кроватью размером с футбольное поле, но Уилла он всякий раз впечатывал лопатками в ближайшую стену. На его шее потом расцветали такие отметины, что Ганнибал, замечая их, втягивался в безнадежное соревнование. — Ну не дуйся, детка, — прошелестел Найджел, прихватив мочку его уха. — Не удержался. Очень-очень скучал по тебе. — Она теперь задолбает меня вопросами про «папочку», — буркнул Уилл. Он всеми силами держался за остатки хладнокровия, но Найджел умел продавить что угодно, и его хваленую выдержку — тоже. — Зато я только и делаю, что пекусь о тебе, — сообщил Найджел. — Я тебе подарков приволок. Уилл закатил глаза: — Найджел, нет, мы уже обсуждали эту тему. — Ты обсуждал. Я — нет. Я нацелен избаловать своего мальчика. «Подарки» покрывали весь спектр: от откровенного арсенала игрушек до оплаченной на три месяца аренды. Уилл не питал иллюзий, что когда-нибудь закроет этот долг, но Найджела было не пробить. Руки Найджела съехали вниз, нагло облапали задницу и вжали его в себя с хриплым присвистом. — Давай, милый. Побудь папочкиной умницей. Напомнить, во что влетают капризы? Уилл набычился, но лицо ему залило краской. Он обвил руками шею Найджела, сдался и выдохнул: — Да. — Озвучь. Уилла передернуло, и он уткнулся носом Найджелу в плечо, взбешенный тем, что за закрытыми дверьми его опять затапливало жгучим стыдом — от того, как по-грязному ему это нравилось. Он в жизни бы не записал себя в ряды этих извращенцев и не собирался им становиться. Но тело прогнулось само. С усилием он все же отстранился и посмотрел в глаза. — Папочка выписывает порку плохим мальчикам. — Вот именно, — кивнул Найджел, поймал его за подбородок, коротко чмокнул в губы и отстранился, заставляя Уилла идти следом. Тяжело опустившись в объятия дивана, Уилл соскользнул в привычную роль, которую с Найджелом разыгрывал раз за разом. Врать себе не имело смысла: было весело. И дико возбуждающе. Он задрал руки, когда Найджел потянул рубашку вверх, и хохотнул, ощутив губы на своем животе. Первым подарком оказались новые штанги для сосков. Серебро и, скорее всего, с бриллиантами. Уилл не мог смотреть на них и делать вид, что они ему не нравятся. Найджел нагнулся и провел языком по штангам, которые были вдеты в соски, и Уилла продрало ознобом. — Вы с Ганнибалом оба будто приклеились к этим железякам, — фыркнул он, совершенно не жалуясь. Найджел хохотнул: — Не бурчи и будь хорошим мальчиком, надевай. Уилл и надел. Распластался по дивану, подбородком едва не касаясь груди, наблюдая за тем, как тонкие стержни погружаются в тело. Ноги он расставил вызывающе широко, давая прочитать каждый отклик: в потертых джинсах уже все стояло колом. Закончив свой мини-стриптиз, он небрежно отбросил пряди с лица и вскинул бровь. — Ну? Доволен? Найджел наклонился и взял в рот новое украшение. Уилл выгнулся дугой и застонал — ровно так, как Найджел и рассчитывал. Тот сосал оба соска, пока они не стали алыми и болезненно-чувствительными, а потом отпустил. — Хорошие мальчики говорят «спасибо». Уилл облизнул губы, дрожа под взглядом Найджела. — Спасибо, папочка. Найджел провел ладонями по бедрам Уилла, глядя, как тот извивается и довольно вздыхает от каждого прикосновения. Там снова оказалось белье — потому что оно было там всегда. Еще одна общая черта обоих мужчин, хотя вкус Найджела тяготел к откровенному разврату по сравнению с более сдержанными предпочтениями Ганнибала. В тот раз под джинсами Уилла прятались кружевные красные трусики, и ящик с его бельем закрывался с трудом. Взяв второй подарок, небольшую коробочку, Уилл захлопнул ее в ту же секунду, как открыл. Они уже ссорились из-за этого. Дважды. — Нет. — Детка… — Нет, — отрезал Уилл. — Я не стану надевать цепочку, чтобы ты таскал меня за соски, как собаку. — Уилл. — Нет. — Он сунул коробку Найджелу на колени — и слишком поздно вспомнил, как тут все устроено. Найджел сделал суровое лицо. Он походил на человека, который пытается изобразить гнев, но слишком возбужден, чтобы это выглядело убедительно. — Мы же не так разговариваем с папочкой, правда? — Нет, папочка, — ответил Уилл, распахнув глаза и стараясь выглядеть послушно. — Есть более ласковые способы сказать, что тебе что-то не нравится, верно? — Да, папочка. То, что у Уилла уже стояло колом в джинсах, было унизительно, но рот наполнился слюной, стоило Найджелу посмотреть на него таким взглядом. Найджел налетел на него раньше, чем Уилл успел отодвинуться хотя бы на пару дюймов, и засмеялся — ничего не мог с собой поделать. — Да блять! — Нет, — протянул Найджел, и в голосе его звенело скорее веселье, чем настоящее недовольство. Его ни капли не смущало, что Уилл сквернословил и в постели, и за её пределами — впрочем, Ганнибала это тоже никогда не коробило. Он запустил пятерню в кудри Уилла и резко притянул его к себе. Силой он не уступал брату и мог ворочать Уилла, точно тот был не взрослым мужиком, а щуплым подростком. Они возились так долго, что Уилл в сердцах шарахнул коробку об пол и тут же схлопотал оплеуху. Он захлёбывался беспомощным смехом, пока Найджел с наигранной строгостью перегибал его через колено и мёртвой хваткой фиксировал его сучащие ноги. — Уилл. Уилл облизал губы, не поднимая взгляда. — Папочка? — Извинись. Уилл криво ухмыльнулся и качнул бёдрами, потёршись пахом о колено Найджела. — Нет. Первый шлепок вышел глухим, приглушённым джинсой, но до дрожи весомым. Уилл прикусил губу и блаженно вздрогнул. Найджел шлёпнул его еще четыре раза, а затем снова мягко огладил ягодицы. — Извинись. — Не стану. Найджел расстегнул его джинсы и сдёрнул их книзу, обнажая бёдра. Уилл услышал, как тот шумно, со свистом втянул воздух, а следом — как резинка трусов щёлкнула по коже. — Ах ты, мой развратный мальчишка… Он просунул палец под кружевную кромку и дразняще мазнул по дырочке. Уилла подбросило на его коленях, и он подался ближе. — Да, — выдохнул он и застонал в голос, когда Найджел влепил ему по заднице прямо через алое кружево. — Ты ведь хочешь выебать меня, папочка? — Дрянное создание, — выдохнул Найджел. Он приспустил трусы ровно настолько, чтобы открыть бледные ягодицы Уилла, которые так и просились под шлепок. Найджел порол жестко и с чувством. Он шлепал Уилла, пока тот не захлебнулся слезами, и после каждого шлепка выбивал из него извинения. Уилл стоял на своем до последнего, пока задница не запылала алым, а из ноющего члена не хлынула смазка прямо в кружево. — Прости! — сорвался он на крик после очередной пощёчины по ягодицам. Найджел довольно хмыкнул, поглаживая пылающую половинку. — Что ты сказал, малыш? Я не расслышал. Ещё один жгучий шлепок. Уилл всхлипнул, сотрясаясь от того, насколько судорожно он в этом нуждался. — Прости, папочка, я сказал: прости! Найджел стиснул покрасневшую кожу, наслаждаясь тем, как Уилл выгибается назад, насаживаясь на его ладонь. Похотливый мальчишка до мозга костей. Найджел сходил по нему с ума. Любовников у него перебывало множество — броских, жарких, он никогда не брезговал утехами, — но Уилл возвышался над всеми. Мало того, что он был игрушкой для траха его брата, так он ещё и отзывался на игру с безупречной точностью, стоило Найджелу нажать на нужный рычаг. Не было ни единой ночи, когда бы он этого не проворачивал. Найджел сгрёб Уилла за волосы, задрал его голову, не отнимая второй руки от задницы, и впился взглядом. — Повтори, малыш. — Прости, папочка. Ухмылка Найджела стала зелёным светом. Уилл поцеловал его первым, оголодало, распахивая губы и вбирая его язык, подрагивая от того, как безумно, до рези хотел кончить прямо сейчас. Братьев, казалось, вовсе не волновало, сколько раз Уилл кончал, — главное, чтобы он делал это всякий раз, когда его имели. Но выдержать подольше было особым спором. — Дай мне отсосать тебе, — проскулил Уилл, уткнувшись лицом в подбородок Найджела, когда тот выпустил его и разрешил сползти на колени у дивана. — Прошу? — Награду ещё заслужить надо, сладкий. Уилл издал низкий злой стон и, высвободившись из джинсов, метнулся к проклятой коробке на полу. Он вручил её Найджелу, надув губы, и подполз ближе, когда тот поманил его изогнутым пальцем. Цепочка выглядела до смешного хрупкой, чтобы касаться тела Уилла. Он не сомневался, что она лопнет в ту же секунду, как Найджел за неё потянет. И всё же пришлось скрепя сердце признать — пусть мысленно и с гримасой, — что в ней он смотрелся чертовски соблазнительно, но это не мешало ему ломать комедию сопротивления. — Вот так-то лучше, детка, — промурлыкал Найджел, откидываясь на спинку, чтобы полюбоваться своим подарочком на Уилле. Член уже налился и блестел от смазки. — Теперь от тебя просто глаз не оторвать, — он самодовольно потянулся, намотал цепочку на кулак и подволок Уилла к себе, разбрасывая колени, чтобы тот уткнулся лицом в промежность. — Поработай ртом, прелесть. Давай, до упора. Уилл заглотил член, и тот вышиб из него стон. Упаси боже, чтобы Найджел пронюхал, что Уиллу это понравилось, что он завёлся от мимолётного подёргивания сосков. Тогда Уиллу хана. Хуже того — он будет таскать эту цепочку на себе до могилы. Найджел ни за что не перестанет за неё тянуть, а Уилл уже никогда не сможет притворяться неподатливым. Найджел обожал весь пирсинг Уилла, но язычок — особенно. Он взревел, когда Уилл провёл шариком по члену, и мёртвой хваткой вцепился в его волосы. Тянул, пока Уилл не захныкал, а сам улыбался, глядя на него сверху. — Награду хочешь, малыш? Уилл заурчал с полным ртом, молчаливо умоляя. — Паинька. Найджел запрокидывал его голову до тех пор, пока не нашел идеальный угол, а затем резко начал подаваться бедрами вперед. Уилл тащился от того, как Найджел загонял член в горло, пока не начинал давиться и хватать воздух в перерывах между толчками. Найджел вбивался в нёбо, двигая то тазом, то насаживая лицо Уилла на себя с оттяжкой. Шея и челюсть у Уилла горели огнём, из углов губ текли слюни, и ему пришлось сдавить основание собственного члена пальцами, чтобы не кончить. — Хороший мальчик, не кончай, — прорычал Найджел, приближаясь к оргазму. Уилл проглотил всё, и Найджел до конца не верил своей удаче. Он кончил Уиллу в рот, прикрыв глаза и глядя, как тот сглатывает с лицом, полным чистого блаженства. Когда Уилл отпустил его, Найджел наклонился, взял его за подбородок и поцеловал. — Малыш, — шепнул он, проведя большим пальцем по припухшим губам, а потом снова сжал горло Уилла. — Такой послушный, когда сам захочешь. — Да, папочка. Найджел усилил хватку. Уилл закусил губу, заерзал, пытаясь вырваться, но безуспешно. Он уже висел на волоске, бедняга. Найджел не торопился. — Хочешь кончить для папочки? Уилл часто-часто закивал, пока Найджел не дал ему разрешение. Ему позволили откинуться на пятки и дрочить сквозь кружевные трусы, так, чтобы папочка видел. Уиллу хватило от силы пяти минут, чтобы дойти до края. Слова Найджела, цепочка, за которую он безжалостно дергал, его взгляд, ощупывающий Уилла со всех сторон… — Сука, — выдохнул он, сотрясаясь всем телом, провел рукой по волосам, а потом забрался обратно на колени, подполз и уронил голову Найджелу на бедро. — Сука, это было охрененно. Найджел гладил его по плечу, ласково спускался к запястью и обратно. — Хороший мальчик, — мягко сказал он. — Придется купить тебе еще чего-нибудь, если ты продолжишь гробить свои красивые трусики. — Нет, не надо, — простонал Уилл. — Никаких больше трусиков. Прошу тебя, Найджел. Папочка. Мне некуда складывать. Я уже могу год ходить в разных трусах и ни разу не затевать стирку. Найджел хохотнул, оценив масштаб преувеличения. — Поживем — увидим, — ответил он тоном, не сулившим ничего хорошего, разве что однажды Уилл проснется и обнаружит в спальне новенький комод. — Как насчет пиццы? Я и пива прикупил. Уилл довольно заурчал, вжимаясь скулой в бедро Найджела. — Звучит супер.

***

— У меня для тебя кое-что есть. Ганнибал вальяжно развалился на диване в своем кабинете, а Уилл, примостившись у него на бедрах, смотрел сверху вниз с заговорщицкой улыбкой. — Правда? — Ганнибал приподнял бровь, в его глазах блеснуло искреннее любопытство. Уилл кивнул, растягивая губы в усмешке. — Пустяк, конечно. Но уверен, тебе понравится. Найджел, во всяком случае, оценил. Эти слова работали как заклинание. С тех пор как они начали делить Уилла, их соперничество стало чем-то вроде спортивного азарта. Если Найджел «заценил» сюрприз, Ганнибал автоматически превращался в человека, готового отдать полжизни, лишь бы этот сюрприз ему понравился еще сильнее. Уилл быстро просек фишку: он начал виртуозно играть на их болезненном соревновательном духе, чтобы хоть как-то компенсировать тот адский уровень выгорания, в котором пребывал. Уилл нарочито медленно пригубил вино, наслаждаясь тем, как Ганнибал, скрывая нетерпение за маской светской невозмутимости, внимательно следил за каждым его движением. Уилл поставил бокал на столик и неторопливо потянулся к пуговицам своей рубашки. Найджел был не единственным, кто любил осыпать Уилла подношениями, хотя Ганнибал предпочитал действовать тоньше и куда более изысканно, чем его брат. Уилл по-прежнему носил «повседневку», но теперь это был сплошной шелк высшей пробы или египетский хлопок, окрашенный натуральным индиго и умброй. Его гардероб заполнили брюки, которые стоили дороже, чем аренда всей его конуры, и в которых он чувствовал себя так, словно на нем — вторая кожа, а не одежда. Идеально для тех дней, когда приходилось часами горбиться над эскизами. А еще под всем этим скрывалось кружевное белье, которое стоило целое состояние, но чертовски приятно ощущалось на теле. Уилл перехватил запястье Ганнибала и без лишних церемоний направил его ладонь себе между ног. Он чуть приподнялся на коленях, подставляясь под тяжелые, уверенные пальцы, и качнулся вперед — так, чтобы в полумраке кабинета блеснул металл. Облизнув пересохшие губы, Уилл снова потянулся к своему бокалу. — Как день прошел? — поинтересовался он обыденным тоном, пока тыльная сторона ладони Ганнибала медленно скользила по обтянутому дорогой тканью паху. Свободной рукой Уилл неторопливо расстегнул еще одну пуговицу на своей рубашке. — Какая-то свадьба потребовала полсотни дизайнерских букетов, — с легкой усмешкой отозвался Ганнибал. — Разумеется, в каждый был заложен свой скрытый смысл, но я давно перестал просвещать невежественных идиотов. — Неужели? — Уилл скептически выгнул бровь. Наконец он рванул полы рубашки шире, выставляя напоказ изящную цепочку и новые проколы. В отличие от Найджела, Ганнибал не фанател по модификациям тела до дрожи в коленях, но то, как этот холодный металл смотрелся на теплой, живой коже Уилла, определенно будоражило его эстетский ум. — Возможно, я слегка направлял их, — негромко поправил себя Ганнибал. Его взгляд уже намертво прикипел к Уиллу, который плавно выпутывался из одежды. Шелк скользнул с его плеч и бесшумно опал на пол. — Но уж точно не обучал. Уилл шумно выдохнул, когда пальцы Ганнибала надавили сильнее, и непроизвольно подался бедрами навстречу этой ласке. Тонкая металлическая цепь скользнула по его ключицам и глухо звякнула. Ганнибал завороженно проследил за этим движением. — А как насчет меня? — спросил Уилл. Он зацепил большим пальцем цепочку и слегка натянул её, чувствуя, как у Ганнибала судорожно дернулся кадык. — Хочешь поучить меня? Направить? — Только если ты сам хочешь. Уилл решил сжалиться над ним: свободной рукой он потянулся к ширинке Ганнибала и расстегнул его брюки. Лектер мгновенно перехватил инициативу. Его горячая ладонь скользнула под пояс тончайшего шелкового белья — еще одного дорогого подарка, который сейчас был на Уилле. Пальцы собственнически обхватили его возбужденный член, заставляя Уилла до боли прикусить губу. Навалившись сверху, Уилл уперся локтями в диван по обе стороны от головы Ганнибала. С его губ сорвался тихий хриплый стон, когда рука Лектера начала ритмично двигаться. Поддавшись какому-то дикому, интуитивному порыву, Уилл перехватил цепочку пальцами и дразняще провел холодными звеньями по полуоткрытым губам мужчины. — Ну так направляй. Ганнибал послушно зажал металл зубами, продолжая пожирать Уилла потемневшим, одержимым взглядом. Внутри Уилла вспыхнула чистая, осязаемая волна триумфа. Он упивался этим ощущением силы: осознанием того, что может крутить таким монстром, как Лектер, как ему вздумается, используя лишь свое тело и капризы. И самое прекрасное было в том, что Ганнибал подчинялся добровольно. Потому что сам безумно этого хотел. Уилл усмехнулся, наклонился и мазнул губами по уголку рта Ганнибала, прижимаясь виском к виску. Притёрся ближе, позволяя голосу выдать всё: как охренительно хорошо ему с ним, как сильно, до ломоты, он его хотел. — Ты ведь удержишь меня, если я шевельнусь? — шепнул он, отстраняясь ровно настолько, чтобы увидеть, как хищно сузились глаза Ганнибала. Тот даже не дёрнулся, позволяя Уиллу самому решать, сколько боли он готов принять за эту маленькую игру. Уилл терпел — просто чтобы увидеть, как темнеет, заволакивается голодом этот взгляд, как движение руки на его члене становится медленным, ленивым и дразнящим. Ганнибал приподнял подбородок, и Уилл тут же вернулся к нему, упёрся локтями у его висков, и, целуя — жадно, глубоко, — вытянул цепочку из его губ. То, что было между ними, совсем не походило на то, что Уилл вытворял Найджелом. С Ганнибалом он был не просто желанным — он был сокровищем. Всё, что он делал, вызывало в этом человеке тёмное, словно благоговейное восхищение. Уилл любил секс, грубо, грязно, до дрожи любил. И пусть близнецы походили друг на друга до чёртиков, такого любовника, как Ганнибал, он не встречал никогда. — Оставить костюм? — выдохнул Уилл, отстраняясь и чувствуя, как ладони Ганнибала властно ложатся ему на спину. Ганнибал улыбнулся одними уголками губ. — Зачем? — Хочу его испортить. Ганнибал редко улыбался так же широко и открыто, как брат, и улыбка его всегда была другой. Опаснее. Глаз он не отводил, а пальцы скользнули к новеньким штангам, за которые цепочка крепилась к груди Уилла, и невесомо их погладили. — Как пожелаешь. Он насаживался на Ганнибала без презерватива, упиваясь контрастом: горячей, тесной наполненностью внутри и холодной гладкостью ткани под бёдрами. Ганнибал был в полнейшем восторге, когда Уилл достал из кармана тюбик смазки и, балансируя у него на коленях, умудрился раздеться до конца и растянуть себя сам. Ганнибал всегда ощущался крупнее, когда входил чуть глубже. Обычно он жёстко держал Уилла за бёдра, за талию, диктуя ритм, но сегодня никак не мог решить, куда прикоснуться: то сминал его задницу в пальцах, направляя каждое движение, то благоговейно оглаживал цепь. — Давай, — велел ему Уилл, зажмуриваясь и ловя тот самый угол, который плотно прижимался к простате. — Я ради этого её и надел. Ганнибал зарычал, так, что Уилл почти не поверил, что человек вообще способен на такой звук. Он рванул Уилла на себя, потянув за цепь, и стал вбиваться быстрыми, резкими толчками в его податливое, раскалённое сексом тело. Но даже в этой звериной ласке он не переставал поклоняться и покрывал поцелуями челюсть, скулы, горло. Уилл отпустил себя полностью, отдаваясь волнам удовольствия и позволяя Ганнибалу задавать ритм. Тот потянул за цепочку: просто чтобы ощутить это сладкое, режущее давление и увидеть, как глаза Ганнибала наливаются тьмой от одной мысли, что он может удержать Уилла там, где только захочет. Он закусил губу и застонал, становясь податливым, как разомлевший кот, под жадными, голодными поцелуями Ганнибала, выгибаясь все сильнее, чтобы тот мог впиваться пальцами жёстче и глубже. Уилл плыл в тумане блаженства, влажные кудри липли ко лбу, когда он запрокинул голову, и дырочка сжалась вокруг члена Ганнибала. — Боже, я так часто об этом думаю, — признался он, тяжело дыша и изнывая от желания. Его член оставлял мокрые, грязные следы на рубашке Ганнибала и на его безупречном чёртовом галстуке. — Иногда по утрам я лежу в постели один, раздвинув ноги так, как ты любишь, и глажу свой член вот так… Он громко, нетерпеливо застонал, обхватил себя пальцами и начал медленно надрачивать, сдерживаясь из последних сил. — Иногда я так хочу, чтобы ты вылизал меня, — продолжил Уилл. — Я думаю о тебе у себя между ног, как… развожу их шире… чёрт, Ганнибал, у меня стоит от одной мысли об этом. А потом мне нужно идти на работу, — он ухмыльнулся и тут же вскрикнул, когда Ганнибал снова дёрнул цепочку, заставив Уилла замереть на долю секунды, прежде чем вновь насадить на член до упора. — И смотреть на тебя в окно, и прокручивать это в голове снова, и снова, и снова. Ганнибал выдохнул слово — то самое, что Уилл уже слышал раньше, слышал от Найджела, но никогда не спрашивал, что оно значит. Оно прокатилось по коже невесомым пером. Уилла передёрнуло. — Боже, как же охуенно с тобой, Ганнибал, пожалуйста… Ганнибал вёл его — то невесомо касаясь, то грубо сжимая, то так, то эдак. Он накрыл ладонь Уилла своей и задал ритм каждому движению. Уилл балансировал на краю пропасти, едва удерживаясь, чтобы не рухнуть первым и не утащить Ганнибала за собой. Но первым, как и всегда, сделал шаг Ганнибал. Он шептал Уиллу в ухо похвалы, мешая их с грязными, сальными ругательствами, пока не рванул цепочку с силой и не прикусил засос над одним из пирсингов, — и Уилл рухнул в наслаждение. Им нравилось метить Уилла засосами, и они соревновались, кто оставит больше следов, но и Уилл любил метить их в ответ. Он кончал долгими, прерывистыми толчками, заливая спермой костюм Ганнибала. Галстук уже точно не будет прежним. Уилл застонал от осознания и крепко вжался в Ганнибала, пережидая собственный оргазм. Цепочку он сжимал в кулаке так, что едва мог дышать. Когда Ганнибал наконец ослабил хватку и выпустил его, соски нещадно горели и саднили. До повреждения пирсинга дело, к счастью, не дошло, но Ганнибал всё равно принялся издевательски бережно выцеловывать каждый сантиметр чувствительной кожи. Это выглядело как плохое извинение, в которое этот эстетствующий ублюдок не вложил ни единой капли искреннего раскаяния. — Я бы хотел увидеть тебя в куда более изысканных нарядах, — вкрадчиво протянул он, лаская пальцами бедро Уилла. Уилл на секунду завис, переваривая услышанное, а затем хрипло расхохотался. — Боюсь, твои благопристойные соседи охренеют от такого зрелища. Ганнибал проследил за его взглядом, направленным на огромные окна в пол, которые они в порыве страсти даже не подумали зашторить. Уилл, тихо фыркая, уткнулся щекой в висок Лектера, и они вместе уставились на точно такую же стеклянную коробку гостиной в доме напротив. На этот раз там, к счастью, было пусто. — Будет знатная комедия, если тебя вышвырнут за нарушение приличий, и тебе со всем твоим королевским барахлом придется переезжать в мою халупу, — пробормотал Уилл, из последних сил кусая губы, чтобы не заржать в голос. Ганнибал лишь высокомерно фыркнул ему в шею: — Поверь мне, если потребуется, мы сумеем выжать максимум удовольствия даже из твоей тесной комнаты.

***

Шла шестая неделя этого безумия. Шесть недель, когда его баловали и ублажали, когда его доводили до исступления. Шесть недель Уилла заваливали подарками, с которыми он физически не успевал ничего делать, а спать ему удавалось разве что урывками. Честно говоря, он искренне удивлялся, как вся их разношерстная компания вообще продержалась полтора месяца без кровопролития, учитывая, сколько ртов претендовало на его внимание. Пока Бев шуршала у кассы, закрывая смену, Уилл привычно обходил студию. Уинстон преданно трусил следом, цокая когтями по полу. Уилл методично менял мусорные контейнеры, срывал использованную защитную пленку с кушеток и натягивал свежую. Проверил диспенсеры с полотенцами, санитайзеры, уровень чернил в картриджах. Набросал на ходу список расходников, которые нужно было заказать для Бев. Он почти заставил себя поверить, что контролирует собственную жизнь и свой чертов салон. Почти. Ганнибал, верный своим манерам, возник словно из ниоткуда. Он тихо и вежливо постучал в заднюю дверь, прежде чем скользнуть внутрь. На этот раз в его руках красовался букет подсолнухов, который он с галантным полупоклоном вручил сияющей Бев. — Это мне? — так и расплылась она. — В этот раз да, мисс Кац, — отозвался Лектер с мягкой усмешкой. — У Уилла сегодня слишком скверный характер, чтобы заслужить цветы. — Очень смешно, — буркнул Уилл. Он со вздохом потянулся навстречу Ганнибалу, позволяя себя поцеловать, и вяло ответил на поцелуй. Силы были на исходе. Единственное, чего Уиллу сейчас хотелось — это забиться под одеяло и тупить в какой-нибудь идиотский сериал. Но интуиция подсказывала, что хрен ему, а не отдых. Он лишь слабо улыбнулся, глядя, как Ганнибал ласково гладит подставившего голову Уинстона. Но стоило им с Бев двинуться к выходу, как на пороге нарисовалась Проблема. В своем худшем проявлении — в убогой гавайской рубашке с дурацким собачьим принтом и с лицом, на котором было написано крайнее недовольство. — Сегодня моя очередь, Ганнибал, — Найджел перегородил дверной проем, нагло скрестив руки на груди. — Исключено, — ледяным тоном отрезал Ганнибал. — У нас с Уиллом на вечер другие планы. Уилл, вообще-то, слышал об этих планах впервые, но решил промолчать — спорить с Ганнибалом себе дороже. — Да хрен тебе на воротник, Ганнибал! — взорвался Найджел. — Ты вечно проворачиваешь эту херню! Думаешь, раз нацепил костюмчик и выглядишь как чей-то ебаный бухгалтер, то тебе всё можно? Затем Найджел перешел на беглую и явно нецензурную литовскую брань. Ганнибал, ненавидевший базарные разборки — особенно при свидетелях и уж тем более при Уилле, — заметно напрягся. Уилл лишь устало потер виски, чувствуя, как начинает раскалываться голова. — Матерь божья, — тихо присвистнула Бев, с интересом наблюдая за сценой. — И у вас так каждый раз? В порнухе про шведские семьи такого точно не показывают. — А ну заткнулись оба! — рявкнул Уилл так, что у самого заложило уши. К его глубочайшему изумлению, эти два эгоцентричных ублюдка действительно прикусили языки. Уилл со стоном зарылся руками в свои кудри и с силой потянул себя за волосы, словно это могло вернуть ему крупицы рассудка. — Какого хрена мы не можем просто разойтись по домам и, блять, лечь спать? Хватило их ровно на полторы минуты, после чего перепалка вспыхнула с новой силой. Бев выразительно закатала глаза, кивнула на заднюю дверь и протянула руку. Уилл молча передал ей поводок Уинстона. Уходя, Бев так смачно шарахнула дверью, что штукатурка едва не посыпалась, и спорщики снова вынужденно притихли. — Послушайте, вы оба — просто охренительные, правда. Но я выжат как лимон, — устало выдохнул Уилл. — Вас двое, мать вашу, а я один. Я уже два месяца, кажется, нормально в собственном душе не мылся, не говоря уже о том, чтобы поспать в своей гребаной постели дольше пары часов перед сменой. А теперь еще и этот цирк! — он беспомощно ткнул пальцем в их сторону. — Нам нужен гребаный график посещений, ясно вам?! — Да никакого графика бы не понадобилось, если бы этот напыщенный индюк знал, что такое приличие, — огрызнулся Найджел, зыркнув на брата исподлобья и покрепче скрестив руки на груди. Ганнибал лишь снисходительно хмыкнул и, изучая свои безупречные ногти, обронил в ответ что-то ядовитое на литовском. Уиллу снова пришлось брать инициативу в свои руки и возвращать их внимание к себе. — Прекратите! Мне всё это нравится, ясно? Секс, веселье, время с вами — всё круто. Не нравилось бы, вы бы меня хрен когда увидели. Но сейчас я на пределе. Мне нужно выспаться. Одному, блять. А вам обоим пора научиться делиться… — Уилл… — попытался вклиниться Лектер. — Молчи, — оборвал его Уилл, вскинув ладонь. — Или я прямо сейчас свалю в закат, и вы оба пойдете нахер, — он тяжело опустил руку и шумно выдохнул сквозь зубы. — Делайте что хотите, общайтесь, договаривайтесь. Но клянусь богом, если вы еще хоть раз устроите собачью грызню в моей студии, я лично спущу с вас шкуру и пущу её на новые чехлы для кушеток. — Уилл… — уже мягче позвал Ганнибал. Найджел тоже сделал шаг вперед, явно намереваясь его коснуться, но Уилл резко отпрянул. — Не трогайте меня. Просто не надо. Дайте мне хотя бы одну ебучую ночь, чтобы выспаться и разложить всё по полочкам в голове. Я так больше не вывезу. Он протиснулся между ними, на секунду задержавшись, чтобы с силой впечатать связку ключей в ладонь Ганнибалу. — И запри тут всё, когда закончите мериться хуями! К тому моменту, как Уилл добрался до дома, забрав Уинстона у явно встревоженной Бев, его колотила крупная дрожь. — Боже, что я натворил, дружок? — спросил он у пса. Уинстон, разумеется, дельного совета дать не мог — лишь сочувственно вздохнул и ткнулся мокрым носом в его ладонь. В голове крутилась одна паршивая мысль: теперь он точно их потеряет. Или, что еще хуже, ему самому придется поставить в этом точку, потому что этот хаос его попросту сожрет. В собственной берлоге спасения тоже не было — куда ни плюнь, везде валялись напоминания о них. Вся спальня была завалена подарками — порочными, дикими, но чертовски приятными презентами, от которых Уилл сначала густо краснел, а потом с глупой улыбкой лупил Найджела по башке очередной коробкой. Ганнибал, слава богу, хотя бы держал себя в рамках приличия и откровенных пошлостей не дарил. В итоге Уилл так и не дошел до спальни. Он без сил рухнул на старый, продавленный диван в гостиной. Потрясающе. Вот тебе и сон в собственной, блять, кровати.

***

Звонок от Ганнибала застал Уилла врасплох. Он-то, честно говоря, ждал, что телефон начнет разрываться от истеричных звонков Найджела, который расшибся бы в лепешку, лишь бы опередить брата и первым влезть Уиллу в душу. — Привет, Уилл, — тихо проговорил Ганнибал, и Уилла мгновенно отпустило. Этот ровный, нежный голос действовал покруче любого транквилизатора. Чертовски знакомо. И до безумия приятно. — Ганнибал, прости за вчерашнее, мне не следовало так срываться… — Нет, Уилл, ты был абсолютно прав, — мягко перебил его Ганнибал. — Мы оба повели себя как… эгоистичные твари в своем стремлении завалить тебя заботой и доказать, чего ты достоин. И мы оба хотим загладить эту вину. Уилл сглотнул, тупо разглядывая уродливые желтые потеки от старых протечек на потолке своей комнаты. — Вы оба? — спросил он, и сам испугался того, сколько жалкой, отчаянной надежды прорезалось в его собственном голосе. — Именно, — подтвердил Ганнибал. — Позволишь нам устроить для тебя вечер полного релакса? Тебе пальцем шевелить не придется. Уилл медленно облизал сухие губы. — От такого я бы точно не отказался. — Когда за тобой приехать? Уилл на секунду завис. До него вдруг дошло: за все эти безумные недели его впервые спросили, чего хочет он, а не просто поставили перед фактом. — Да хоть сегодня, — выдохнул он. — Студия закрывается в семь. — Идеально. — Голос Ганнибала прозвучал так интимно, словно он коснулся губами его шеи. — Мне заехать за тобой? В груди Уилла наконец-то лопнула тугая пружина напряжения, оставив после себя такое дикое облегчение, что у него едва не подкосились ноги. — Пожалуйста, да, заедь, — тихо попросил он.