Возвращение к себе

1 — Лэйла! Голос шефа грохочет как в старые «добрые» времена. Мело вскидывает на коллегу глаза и сочувственно кивает. Та подпрыгивает чёртиком из табакерки и несется в кабинет Серкана. Тот, как всегда после той страшной авиакатамтрофы, лишившей его памяти, непроницаем и холоден. При появлении помощницы вскидывает руку, указывая на пустующее кресло с противоположного края стола: — Где? — Ч-что? — Не что, а кто! Где госпожа Эда? У нас через полчаса совещание с акционерами, мне надо было с ней…, — он на минуту задумывается, потом цедит. — Впрочем, неважно. Она обязана быть на рабочем месте вовремя. Партнёр, одно название. Последние слова произносит, сердито скривившись, и наконец поднимает на остолбеневшую Лейлу глаза. — Лейла, — не дождавшись ответа, интересуется вкрадчиво. — Ты сегодня не проснулась? Или тебе надоела работа? Ты собираешься отвечать?! — наконец рявкает так, что на полках жалобно звякают наградные кубки и призы. Лейла вздрагивает и растерянно разводит руками: — Но вы же сами… в-вчера… ну… подписали заявление Эды. Тот с раздражением сверлит её глазами, потом скептически уточняет: — Я. — Ну да, вы. — То есть, по-твоему, я подписал увольнение Эды и не помню этого? — его издевательский тон может кого угодно повергнуть в обморок, но Лейла видывала Серкана и в худших ипостасях. Потому выпрямляется и чеканит: — Эда не уволилась. Она взяла отпуск на несколько месяцев и… — Что-о?!!! На этот раз возглас шефа похож на рык раненного медведя, и такого Серкана Лейла не видела, пожалуй, никогда. Она шарахается к двери и замирает. Серкан вскакивает с места и медленно приближается к ней. — Где? — Я же сказала: она ушла в отп… — Где это заявление, которое я якобы подписал? — С-сейчас! Лейла убегает и через пару минут возвращается с листком, на котором в самом низу стоит размашистая подпись шефа. Тот хватает бумагу и, едва не смяв, нахмурившись, читает: «…по собственному желанию …отпуск… для дипломной работы… пять ме…» — Что? Какие пять месяцев? Диплом что, полгода пишут? — Ну, смотря какой диплом, — Лейла пожимает плечами. — Вы же знаете, как тщательно выполняет работу Эда. Может, там сложная тема и… — Но как я подписал его? — бормочет он рассеянно и…   …вспоминает.

***

— Доброе утро. Он сидит, уставившись в ноутбук, и в раздражении бросает на её традиционное приветствие: — Доброе. Только уже не утро, а рабочий день в разгаре. Можно хотя бы раз прийти вовремя? Эда смотрит на него и… молчит. Не язвит, не огрызается. Просто молча, с едва заметным вздохом идет к противоположному концу стола, ставит в изящную вазочку крошечный букетик цветов и опускается в свое кресло. Следом за ней в кабинет вбегает на цыпочках Лейла и ставит перед ней большую дымящуюся чашку, тихонько приветствуя: — Здравствуйте, Эда. Как ваше самочувствие сегодня? Я вам вместо кофе заварила чаю. Он полезен в вашем… — Т-сс, — шипит ей в ответ Эда. Серкан не вслушивается в их перешептывания: документы заказчику надо отправить уже через полчаса.   Наконец, файл готов, еще несколько штрихов. Бросает короткий взгляд на свою партнершу: Эда что-то пишет, опустив голову. Где-то в дальнем уголке мозга вдруг возникает какой-то намек на воспоминание. Он смотрит на её склоненную голову, на то, как она заправляет за ухо прядь блестящих пушистых волос. Красивая девушка. Очень. Нет…, это не то. Слева, в самое сердце втыкается иголка, и он, скривившись, прижимает ладонь к груди. Надо ещё раз пройти обследование у кардиолога. Эда продолжает писать. Он пожимает плечами и, поморщившись, снова утыкается в экран компьютера. Так, еще надо указать процент удорожания из-за погодных условий… Документы поглощают его полностью, иголка из груди исчезает. Он настолько погружается в работу, что вздрагивает от тихого голоса справа:   — Подпиши, пожалуйста. Она, оказывается, уже стоит рядом с ним, а он даже не заметил, как она подошла. Протягивает какую-то бумагу. Он морщится: — Мне некогда, нужно срочно отправлять документы заказчику. — Просто подпиши. — Я позже посмотрю и… — Пожалуйста. — Ладно, давай. Он быстро подмахивает бумагу, не глядя, и снова углубляется в документы. — Спасибо, — тихо говорит она.   Снова что-то скользит по краешку памяти, но ему некогда разбираться с этими воспоминаниями. Всё равно, сколько он ни пытался, память упорно не возвращается. Так что нечего заниматься бестолковой ерундой. Всё, что ему надо, он помнит: он — успешный бизнесмен, крутой и жесткий, готовый идти к своей цели, отсекая ненужные эмоции. Селин — его невеста. Та, которая и должна быть рядом с ним, чтобы не отвлекаться на всякую ерунду вроде этой пресловутой любви. Которой нет. Так, выдумки прыщавых юнцов и восторженных барышень. Таких как… Хотя в случае с этой так называемой партнершей холдинга дело вовсе не в какой-то там любви. Селин его просветила и по поводу фальшивой помолвки, и по поводу сетей лжи и обмана, в которые заманила его эта охотница за его компанией и за его деньгами, и по поводу хитроумных действий, в результате которых эта аферистка стала обладательницей половины холдинга. Он бросает короткий взгляд на Эду. Она сегодня как в воду опущенная. Глаза подозрительно блестят. Странно. Весь этот месяц она так старалась заставить его всё вспомнить. Чего она только ни изобретала! К сожалению, попытки её не увенчались успехом. Видимо, устала биться головой в непрошибаемую стену, поняла, что его лучше оставить в покое. Ну и отлично.   — Серкан? — в дверях возникает Селин. Бросает надменный взгляд на Эду и шествует к нему. — Я сегодня договорилась об интервью телеканалу, потом пресс-конференция по поводу строительства спорткомплекса. Дальше встреча в муниципалитете и там же обед с руководителем департамента спорта. — Отлично. Я сейчас отправлю заказчику документы, выпью кофе, и можем идти. Ты со мной, надеюсь? — Конечно, дорогой. Я теперь всегда с тобой, — говорит Селин с улыбкой, потом, взглянув на Эду, кладет руку ему на плечо и склоняется к уху. — С моей помощью ты всё преодолеешь.   Бах! Они оба вздрагивают и смотрят на девушку у противоположного конца стола. Она растерянно взирает на разбитую вдребезги кружку на полу. — Извините. В кабинет вбегает Лейла и бросается помогать Эде собрать осколки. — М-да, здесь у тебя совсем нерабочая атмосфера, — высокомерно цедит Селин, наблюдая за их вознёй. — Не понимаю, почему ты до сих пор не переехал в свой кабинет на втором этаже. Там тебе никто бы не мешал. Не отвлекал от важных дел. — Мне здесь хорошо работается, — пожимает плечами Серкан. — Вдохновение приходит. В кабинете я пробовал: не то. — Ладно. Тогда не буду отвлекать. Подготовлю тезисы для интервью и перешлю на электронку, хорошо? — Делай, как знаешь. Я тебе полностью доверяю. Селин выходит из кабинета. За ней уходит и Лейла. Эда сидит, уставившись в компьютер. Глаза её наполняются слезами. О, господи, никогда не мог терпеть плачущих женщин. Серкан недовольно качает головой и вновь возвращается к работе.   Наконец документы отправляются заказчику. Серкан откидывается на спинку кресла и устало потирает глаза: — Лейла! Та возникает на пороге, и он распоряжается: — Кофе! Принеси на террасу. Выпью там. Потом переводит взгляд на Эду. Та что-то рисует, глубоко погруженная в работу. Он встает, чтобы размяться от долгого сидения, и как бы невзначай подходит, чтобы увидеть, чем она так увлечена. Ах, да, это же тот гольф-клуб, для которого их фирма делала проект. А Эда отрисовывала ландшафт. Заказчик попросил еще сделать дизайн детской зоны возле главного здания клуба. Он незаметно обходит кресло Эды и через её плечо смотрит, как она покрывает летящими штрихами почти законченный рисунок. Он невольно переводит взгляд на её шею, на тонкие завитки волос. Тончайший аромат её лавандовых духов рождает какие-то смутные картины в голове.   Его пальцы, сражающиеся с застёжкой ожерелья на тонкой шее с колечками завитков… Летящие лёгкие занавеси, обвивающие стоящую к нему спиной темноволосую девушку в желтом платье… Соскользнувшая с изящного плечика тонкая бретелька. Язычок молнии, послушный его пальцам… Запах лаванды… Тонкие девичьи пальчики, поправляющие бретельку…   — Ваш кофе! Стуча каблуками, Лейла марширует с чашкой наперевес к дверям террасы. Серкан сильно вздрагивает, избавляясь от наваждения. Эда оборачивается к нему и снизу вверх пристально вглядывается в его лицо. В огромных глазах цвета горького шоколада — искорки надежды. Которые немедленно гаснут. Серкан смотрит на нее с безразличием.   Которое на самом деле напускное.   Вот уже на протяжении нескольких дней эта девушка прочно заняла свое место в его голове. Он постоянно ловит себя на мыслях о ней. Да, он не помнит прошлого. Но, чёрт возьми, он просто …хочет её. Всё то время, что они жили с Селин в той избушке в лесу для его восстановления, его ни разу не влекло к ней. Совсем. А эта девушка… Она красива. Но Селин тоже красива, утонченной и прозрачной, словно бы акварельной, красотой. Эда же настолько чувственна, что он порой ловит себя на мысли, что хочет её… целовать. С самого первого мгновения их встречи после его возвращения. Когда она, неверяще глядя на него, гладила тонкими пальчиками его лицо, словно слепая. А потом скользнула в краткий обморок, и он конечно же подхватил её, только едва не уронил. Потому что от тонкого цветочного аромата её волос в паху у него так скрутило, что он несколько… растерялся. Он-то уж думал, что эта функция его организма из-за приема лекарств не работает. А потом была та самая вечеринка в честь его возвращения. Она, решив оживить его память, прижалась к его губам своими со вкусом спелой вишни. Он настолько испугался резкого и жаркого отклика всего его тела на её поцелуй, что скомкано и торопливо тут же предложил Селин выйти за него. Только бы не дать понять Ей и окружающим, что с ним происходит. Это с ним-то: невозмутимым, сдержанным, хладнокровным.   Просто он не хочет давать этой девушке надежд. Никаких. Он для себя всё решил. Она не должна и думать, что он вернется к тем временам. Что её замысел опять свести его с ума, как ей это удалось тогда, исполнится. У него есть Селин. Да, она не привлекает его физически, но это ничего не значит. Он будет с ней. А эта девушка… Она вольна жить своей жизнью: взбалмошной, сумбурной, вздорной, хаотичной, как он успел понять за этот месяц, что она безрассудно боролась, чтобы он вспомнил. Он терпеть не может такого вопиющего беспорядка в своей чётко упорядоченной жизни. Они разные. Им не по пути.   Серкан выходит на террасу и берет чашку со столика, подходя к ограждению и глядя на открывающийся отсюда сквер, который когда-то разработал сам: ряды скамеек, черно-белые фонари. Дорожки. Система. Четкость линий. Ничего лишнего. Хорошо!   Кофе отменного вкуса. С ноткой горького шоколада. Хм-м. Что-то новенькое. Как он помнил, в прошлой жизни никаких добавок в кофе он не терпел. Да, за время его отсутствия компания изменилась. Кругом цветы. В зоне отдыха — горы фруктов и выпечки для персонала, чтобы люди могли перекусить не выходя с работы, всевозможные виды чая, кофе, какие-то безделушки повсюду, отчего офис неуловимо обрел почти домашнюю атмосферу.   Сотрудники выглядят довольными, работают с веселым энтузиазмом. Если их просят, охотно остаются доделать срочные проекты или работают в выходные. Ни ропота, ни ворчания. Хотя этого и раньше не было: его так боялись, что не мыслили вставить слово против. А теперь остаются по собственному желанию.   Как ни странно, Эда вполне сносно руководила компанией все эти месяцы. В его отсутствие фирма даже получала награды. Ясно, что все они вручены за его прежние работы. Ну, почти все. А финансовые показатели, когда он более тщательно их изучил, оказались вполне приемлемыми. Так что он зря наехал на Эду в день своего возвращения. Но ей он говорить этого не будет. Иначе она вновь преисполнится надеждами. А его задача — как можно дальше оттолкнуть эту девушку от себя. И в конце концов вынудить уйти, уступив ему свою долю. Это только его фирма. Никаких партнеров с блокирующими пакетами акций и правом решающего голоса в его компании он не потерпит. Тем более таких, с нечистоплотными целями.   Кофе выпит, и он возвращается в кабинет. Который абсолютно пуст. Эда исчезла. Хм-м… Ну, может, это и к лучшему. Он спокойно соберется с мыслями перед телеинтервью и… Почему-то ноги сами его несут к её рабочему месту. Он опускается в её кресло и, иронично качнув головой, — неисправима! — собирает разбросанные карандаши, потом вставляет их в стаканчик. Поправляет линейки. Выравнивает стопку бумаги. Заметив лежащую изображением вниз фоторамку, поднимает её и ставит на стол. И замирает. На фотографии Эда в желтом платье с тонкими бретельками, волосы переброшены на грудь через плечо. На губах сияет улыбка. А рядом, касаясь её плечом, — он, Серкан. Улыбающийся. Счастливый. Взгляд, полный неподдельного чувства, направлен на неё. На шее Эды — сверкающая капля ожерелья. В голове вновь вспыхивают обрывки воспоминаний.   Желтое платье… Летящие занавеси…   Кольцо в виде цветка на тонком пальчике…   Браслет с крошечными звездочками…   Что-то не похоже, что это была фиктивная помолвка, как уверяла его Селин. Странно… Но она не могла его обмануть. Она… Она — то, что ему нужно. Или…? Так. Надо с ней поговорить о новых вводных! И чем скорее, тем лучше. Словно почувствовав его намерения, Селин входит в кабинет и застывает с гримасой недовольства при виде него, сидящего на месте Эды. Он поднимается ей навстречу. — Селин, я хотел кое-что обсу… — Серкан, — перебивает она его. — У нас всё готово, можем ехать. — Погоди, мне надо уточнить по поводу… — Серкан, прошу прощения, но у нас действительно очень мало времени, — снова перебивает Селин. — На телевидении своя сетка вещания, мы едва успеем к началу эфира. А после нам, если ты не забыл, надо заехать в мэрию. Совсем не ко времени сейчас какие бы то ни было разговоры. Мы поговорим позже, вечером. Или завтра. Просто, правда, полно работы. Всё, выходи, машина ждет.   Он приходит в себя: и правда, чего это он? Как можно не доверять Селин? Она его самый близкий человек. Друг. Подруга. Без ненужных чувств. Просто отношения двух равных людей. И глаза её такие открытые, чистые. Честные. Нет, она не стала бы что-то делать ему во вред. Не стала бы… Он сгребает телефон и выходит из конференц-зала следом за Селин.