Послевкусия

      Ороборос отделились от стаи, когда пошли за светом. Мир, полный людей, еды и вкуса. Мир счастья и постыдных богов. Радость Аха. Радость Аха рядом. Это ведь так хорошо? Охотники в паре, защищают друг друга, прикрывают спину, вгрызаются чужакам в глотки ради смеха и вкуса (крови). Ороборос понимает, что значит Радость (Аха).       Аха смеётся. Его смех живёт в треске костей Ороборос, в тяжёлом дыхании после бега по звёздам, в горячем биении сердца, облитого кровью и слюной. Ороборос слушает этот смех и чувствует, как он прорастает под кожей, сворачивается кольцами вокруг мыслей (в желудке).       Аха зовёт Ороборос «Бо». Ороборос откликается. «Бо» узнаваемо. «Бо» означает безопасность. Означает вкус. РАДОСТЬ. НЕНАСЫТНОСТЬ.       — Пузатый Бо! — он тыкает его в полный живот, заставляя Левиафана извиваться. Это всё, о чем можно мечтать древней твари смысл которой наслаждаться вкусом самой Вселенной. Аха демонстративно кусается и целует его зубами и деснами. На вкус как слюни. На запах как рот и сладость. Ороборос не знает названия этому вкусу. Поэтому называет его Радостью.       Пока не оказывается что Радость не только в беспечности, еде и сладости. Многогранная Радость всегда была скользким типом. Для существа, смеющегося над рыдающим младенцами, умирающими звёздами и оргазмирующими женщинами, предать и обвести вокруг пальца своего друга легче, чем забрать конфету у ребенка. Только он успевает сделать это всё.       — Ну как? Вкусно, блядь?       Аха прижимает человеческий аватар Ороборос к тарелке. Странное месиво. Не пахнет. Невкусно. Аха украл вкус Ороборос. Украл вкус всех Левиафанов. Аха украл любовь Ороборос, заталкивая ладонью еду в их рот и зажимая второй. Ороборос давится слюной и кровью. Ничего. Еда во рту кажется отвратительной, но Ахе смешно...       Смешно...       Мне так страшно. Еда стала отвратительной. Желудок сводит от голода, который больше нельзя утолить. Я умираю. Мы умираем. Я чувствую. Мы. Я.       Ороборос давится и кашляет, выплёвывая липкую массу мусора обратно в тарелку. Слюни стекают на фарвов, когда глаза слезятся, а тело требует есть, ещё, хоть что-нибудь. Всё мёртвое.       Вместе с исчезнувшим вкусом умерла Вселенная и смысл. Аха держит его за волосы и смотрит с таким любопытством, будто разбирает новую игрушку и Ороборос не понимает настолько, что хочется рыдать. Почему. Почему. Почему. Почему Радость моего существования приносит мне слёзы. Почему сейчас моё тело столь человечески слабое...       — Почему?       — Потому что мне стало интересно.       Он размазывает кровь по лицу Ороборос, снова наклоняется и дарит поцелуи, которые на вкус как слюни, но Ороборос не может сказать наверняка. Теперь Ороборос даже не помнит, что у них когда-то был вкус. Они напоминают рвоту. Ороборос не нравится. Это противно. Это так противно, но Аха радуется, когда проходит мокрым языком по окровавленным губам, царапая десна своими зубами и вылизывая чужие. Слюна стекает внутрь, заставляя сглотнуть её. Ороборос захлёбывается и кряхтить, задыхаясь, но Аху это не волнует.       Ороборос утешает себя воспоминаниями о сожранных галактиках и звёздах, о мирах и драках. Как после обедов Аха целовал его и тыкал в живот пальцем. Как обещал ещё и в момент это начинает походить на шутку, которую Аха решил больше не объяснять Ороборос, ведь Аха всегда был внутри... теперь это больно до крика, содрогающего Вселенную и заставляющего Китов глубинных пений рыдать.       Член толкается глубоко внутри, сдавливая бедра. Так плохо. Так больно. Аха царапает острыми ногтями с красными маникюром по бледной коже, оставляя кровавые полосы. Ороборос сжимает внутренности, но лучше становится лишь Ахе. Тянет. Это всё так давит... Аха видит, что Ороборос тошнит.       Ороборос чувствует, что больше не хочет быть рядом. Аха грязно трогает чужую грудь, дразнит нательные рты и соски, жестоко царапая ногтями кожу. Ороборос плачет.       Это больше не имеет сладкий вкус. Ороборос кричит и рыдает, когда бумажные карты режут сильнее мечей и ледяных звезд и когда ранее столь любимое тело касается его.       — Ты обижаешься, Бо?       Ороборос больше не откликается. Теперь Ороборос понимает, что единственный вкус, познанный от Радости — предательство и кровь. Потому что другого вкуса у жестокой, безумной улыбки и причиняющих боль рук нет...