Формула L

Спустя две недели после происшествия в библиотеке, Чимин шел на лекцию по истории литературы, стараясь не думать о Юнги, и о том, что он его поцеловал, пусть и в щеку, что вспоминал каждый раз, когда видел альфу. Но у судьбы, похоже, совсем другие планы. В коридоре возле аудитории омегу перехватил Ким Бан Хёк, заведующий кафедрой филологии: — Чимин-щи, дорогой, как хорошо, что я тебя поймал! У меня к тебе важное дело. — Что-то случилось? — насторожился Чимин. — Случилось самое замечательное! — Ким Бан Хёк сиял от радости. — В университете объявляют конкурс междисциплинарных проектов. Мы решили представить твой роман как исследование «Структуры магических систем в современной литературе». Омега побледнел. — Мой... роман? Но я не готов его никому показывать! — Не переживай, все будет хорошо, — заверил преподаватель. — Ты же помнишь, я читал отрывки — это потрясающе! Но есть один нюанс... — он понизил голос. — Декан математического факультета предложил объединить наши усилия с их проектом. Мин Юнги, третьекурсник с прикладной математики, разрабатывает «Алгоритм построения вымышленных миров». Они хотят, чтобы вы работали вместе. Чимин почувствовал как внутри него все сжалось. — Мин Юнги? Это тот самый альфа, который две недели назад испортил мои записи? — Оу, но он очень талантливый молодой человек, — улыбнулся Ким Бан Хёк. — И, кажется, он заинтересовался твоей работой. Говорит, что магия тоже должна подчиняться законам. «Да знаю уже, знаю. Блин и как мне теперь себя вести рядом с ним? Вдруг снова целовать начну, или, ещё что в голову взбредёт?» — думал Чимин. Спустя час в деканате, Чимин и Юнги стояли друг напротив друга, омега старался не смотреть на альфу, после двух недельной выходки ему было неловко, хоть и можно было уже забыть за этот поцелуй. А деканы двух разных факультетов с энтузиазмом объясняли условия конкурса: — Суть в том, — говорил декан математического. — Чтобы показать: гуманитарные и точные науки могут дополнять друг друга. — Ваш проект должен объединить литературный мир и математическую модель, — подхватил декан филологического. — Победитель получит грант на обучение за границей. — То есть вы хотите, что бы я взял за основу фэнтези-сказку и натянул на нее математические формулы? — скрестив руки на груди сказал Юнги. — Это не сказка! — вспыхнул омега. — Это продуманная вселенная со своей логикой! — Вот именно, — кивнул Мин. — Логикой. А где в твоей магии логика? Маг взмахнул рукой — и все, чудо произошло? — Да, что с тобой? Это из-за того случая? — недоумевает Чимин, с поведения альфы. — В прошлый раз помогал, а сегодня решил высмеять после случившегося? — и гореч ванили заполнила помещение. — Изви... — попытался извиниться Юнги, но омега не желал его слушать, он повернулся к альфе спиной, обняв себя за плечи. Деканы переглянулись. — Не знаем, что у вас произошло, но вам придется работать вместе, вас уже утвердили, — твердо сказал декан филологического. — Чимин покажет вам, Юнги, красоту художественного мира. А вы, Юнги, поможете Чимину сделать этот мир более убедительным с научной точки зрения. Можете быть свободны. А и ещё, у вас есть два месяца на написание проекта. И Чимина более не задерживаясь не на секунду вылетел из деканата хлопнув дверью. «Почему меня так задели его слова, ведь я знаю его всего ничего». — думал омега вытирая слезы с нежных щек. Чимин сопротивлялся этому притяжению, списывая его на случайность. Но чем чаще, тем очевиднее становилось: Юнги занимал слишком много места в его мыслях. Он анализировал каждое его слово, сказанное в деканате, искал скрытый смысл в фразах, а ночью прокручивал в голове моменты их первого общения в библиотеке. Уверенность альфы, одновременно притягивала и пугала, а доброта вызывала доверие, которого омега, давно ни к кому не испытывал. Внутри шла борьба: разум твердил «осторожнее», а сердце уже сделало выбор. И когда он наконец позволил себе признать это, симпатия хлынула волной — сильная, искренняя, неизбежная, как смена времён года.

***

В первую рабочую встречу они увиделись в читальном зале библиотеке на следующий день. Чимин принес толстую папку с материалами по своему миру: карты, генеалогии персонажей, описания магических школ. Юнги разложил рядом ноутбук и стопку математических справочников. — Чимин... я хотел бы извиниться за вчерашнее... — снова попытался альфа, так как понял, что вчера очень обидел омегу. — Давай просто начнем этот проект уже, — перебил его Чимин, и гореч ванили снова начала исходить от омеги. — Хорошо, — согласился Юнги, думая, что попробует снова, когда Чимин немного остынет, ведь ему нравится этот омега. — Тогда начнем с основ. Как работает магия в твоём мире? Есть ли какой-то источник энергии? — Да, есть, — Чимин открыл блокнот. — Маги черпают силу из «эфирного потока», но его запасы ограничены. — Отлично, — Юнги достал свой блокнот. — Значит, можно ввести параметр E — общий запас эфирной энергии в мире. Тогда сила отдельного мага будет M, а расход на заклинание — C. Получаем уравнение: M ≤ E - Σ Cᵢ Чимин удивлённо смотрит на формулы: — Ты... действительно думаешь, что это поможет? — Конечно! — альфа оживился. — Теперь мы можем рассчитывать, сколько магов может существовать в твоём мире, не истощив эфирный поток. И даже предсказать, когда наступит магический кризис! Омега задумался. Внезапно идея не казалась такой уж плохой: — А если добавить ещё один параметр... — он наклонился к записям Юнги. — Допустим, вера людей в магию тоже влияет на силу магов. Назовем это F — фактор веры. Тогда уравнение станет: M = k ( E - Σ Cᵢ ) • F, где k — коэффициент влияния веры. — Неплохо, Чимин, — Юнги приподнял брови. — Очень неплохо. И омега впервые улыбнулся ему со вчерашнего дня. За окном шел дождь, но в читальном зале становилось теплее — не только от батареи под окном, но и от зарождающегося доверия. Они просидели так около двух часов, пока в глазах не стало рябить от формул. — Думаю, на сегодня достаточно. Мы хорошо поработали для первого дня, — говорит Юнги. — Согласен, я уже стал уставать, пора заканчивать, — соглашается с альфой омега. Они стали неспешно собирать свои вещи, когда закончили, направились к выходу из библиотеки. — Чимин, выслушай меня пожалуйста, — снова заводит разговор Юнги, остановив омегу, когда видит, что настроение Чимина поднялось. — Вчера я правда не хотел тебя обидеть, и мне жаль, что все таки обидел. У меня очень сложный характер, грубый и резкий, но... в первые в жизни, я пожалел о том, что повёл так себя с кем-то, а если быть точнее то с тобой. Позволь мне исправиться, — заканчивает признание альфа, пока омега внимательным взглядом изучает его его лицо в попытке найти ложь. — Хорошо. Я позволю тебе исправиться, если пригласишь в кафе на чай, — говорит Чимин с тёплой улыбкой на лице, когда не нашел то, что искал в Юнги. — С большим удовольствием, я приглашаю тебя на чашечку горячего чая, в кафе прямо сейчас, если ты конечно свободен, — улыбаясь омега в ответ, говорит Юнги. — Я свободен, пойдем, — не без радости соглашается Чимин.

***

Они пришли в уютное кафе «Тихая гавань» неподалёку от университета. За окнами — вечер и горят фонари, в зале — мягкий свет ламп, не навязчивая музыка на фоне и запах выпечки. Чимин и Юнги сидят за небольшим столиком у окна. Перед ними — две чашки: одна с чаем со вкусом бергамота, другая со свежесваренным кофе, и тарелка ванильного печенья между ними. — Знаешь, когда я впервые тебя увидел в библиотеке, — начинает говорить омега расслабленно улыбнувшись и откинулись на спинку стула. — Я подумал: «Вот он типичный стихийник — вечно что-то взрывает и не замечает, как сбивает с «ног» окружающих». — Ну, в чем-то ты был прав, — слегка покраснев, смеётся альфа. — В прошлом семестре я случайно поджёг конспект по алхимической геометрии. Преподаватель тогда сказал: «Юнги, ты либо гений, либо стихийное бедствие». — И что ты выбрал? — слегка приподняв бровь, но с улыбкой в глазах спрашивает Чимин. — Честно? Иногда и то, и другое в один день. Но знаешь, что меня по-настоящему завораживает в тебе? То, как ты обращаешься с героями своих фэнтези. Для тебя это как музыка — ты видишь гармонию там, где я вижу формулы, — с честностью отвечает Юнги. — Это потому, что я вырос среди книг, — задумчиво помешивая чай, констатирует Чимин. — И в семье, где магия была... ну как дыхание. Папа — целитель, отец — погодный чародей. У нас дома всегда что-то мерцало, пахло травами, а в дождь окна пели. — Звучит волшебно, — с искренней заинтересованностью говорит Юнги. — Да, — кивает в согласии омега. — Но из-за этого я долго не мог понять, зачем нужны все эти строгие правила. Зачем выводить формулу, если можно просто почувствовать поток энергии? — Теперь понимаешь? — мягко интересуется альфа. — Начинаю, — улыбается Чимин. — Когда мы сегодня вывели ту формулу стабилизации — помнишь, где ты предложил добавить коэффициент резонанса? — Все вокруг встало на свои места. Это было... как впервые увидеть карту звёздного неба вместо россыпи точек. — Рад, что смог помочь, — чуть смущённо, но довольно говорит Юнги. Чимин делает глоток чая, а Юнги тянется к печенью. — Знаешь, — тепло начинает говорить омега. — Я рад, что мы оказались в одной команде. — Я тоже, — встречаясь взглядом с Чимином, серьезно и искренне говорит Юнги. — Думаю, из нас получится отличная команда — логика и хаос, формулы и интуиция. Они улыбаются другу другу, и когда за окном зажигаются звезды, Чимин и Юнги, выходят из кафе и прощаются. — Я рад, что ты дал мне возможность искупить свою вину перед тобой, и я смог узнать тебя немного лучше, — улыбаясь говорит альфа. — А я рад, что ты настоял на том, чтобы я тебя выслушал, и я ничуть не пожалел. Спасибо за уютный вечер, Юнги-хён, — дарит свою теплую улыбку в ответ омега. — Тогда до завтра? — Юнги, берет маленькую ладошку Чимина, подносит к своим губам и мягко касается пальчиков омеги. — До завтра, — смущаясь и краснея говорит Чимин. Подумав секунду, целует альфу в щеку, быстро разворачивается и уходит в направлении общежития. А Юнги, так и стоит, смотря завараженно в след уходящего омеги. «Он восхитительный, хочу, чтобы он был моим парнем». — возникает единственная мысль, в голове альфы. «Мы истинные». — понимает омега и его сердечко забилось чаще.

***

В это же вечер, после душа, омега лежал в кровати и в памяти всплыла сцена из кафе: альфа небрежно поставил локоть на стол, обхватил чашку длинными пальцами. Вены на его руках выступающие, тянущиеся от запястий к локтям, словно тонкие карты неведомых маршрутов, что слегка напряглись, когда он приподнял чашку — чётко проступили под кожей, обозначив рельеф. Омега невольно засмотрелся и закусил губу: как Юнги, держит чашку — не за ручку, а чуть сбоку, поддерживая снизу; как большой палец чуть касается края, будто проверяет температуру. Его пальцы скользили по фарфору с какой‑то ленивой грацией — то чуть сжимали, то расслаблялись. Нравилось, как Юнги, на мгновение задерживал чашку у губ, чуть склонив голову. Омега тогда подумал, что такие руки могли бы играть на клавишных, и гаечный ключ держать, и всё, что угодно — в них чувствовалась и сила, и точность. А ещё — что‑то очень личное, почти интимное в том, как они обращались с этой простой чашкой кофе. И от этого воспоминания по спине бежали мурашки — простое, но такое яркое впечатление, засевшее где‑то глубоко.

***

Юнги закрыл глаза и снова оказался в том кафе. Перед ним — Чимин, его лицо в мягком свете лампы. Он тогда повернулся к нему и улыбнулся — и всё вокруг будто стало ярче. Омега улыбается — сначала едва заметно, уголок губ дрогнет, а потом улыбка раскрывается целиком, и у альфы сердце пропускает удар. Он помнит его глаза в этот момент: обычно спокойные, чуть задумчивые, они вдруг наполняются таким светом, такой радостью, что альфе становится тепло внутри. В них читается что‑то очень личное — будто омега делится с ним чем‑то сокровенным, только для него. Искры в глубине зрачков, лёгкая прищуренность, будто он знает какой‑то секрет, — всё это притягивает его взгляд, не отпускает. А потом Юнги опускает взгляд на его губы. Пухлые, мягкие на вид, с естественным розовым оттенком, они складываются в улыбку так естественно, будто иначе и не могут. Альфа помнит, как они чуть подрагивают в начале улыбки — сначала неуверенно, потом шире, увереннее. Как верхняя губа приоткрывает зубы, а нижняя остаётся чуть более полной, придавая улыбке особую прелесть. Юнги ловит себя на том, что задерживает дыхание, вспоминая это. Ему кажется, что в этой улыбке — весь Чимин; открытый, искренний, полон жизни. И от этого воспоминания по спине пробегает тёплая волна — настолько живым и настоящим был этот образ.