Формула L

За предыдущие две недели после посиделки в кафе, Чимин и Юнги достаточно хорошо сблизились, частые прикосновения к друг другу, на долго задерживаемые взгляды, когда думают, что они остаются незамеченными, смущённые улыбки. Юнги, познакомил Чимина со своим другом омегой Хосоком, с которым они дружат ещё со старшей школы и по сей день. Это красноволосый, позитивный парень, что одаривает всех своей улыбкой двадцать четыре часа в сутки. Чимин рассказал о своих страхах, например о том, что боится привязываться к людям, и если, что-то случается, для него это становится очень болезненный период. В одно утро, омега обнаружил у своей двери букет полевых цветов, он как-то упоминал, что любит их больше роз, и записку: «Спасибо, что ты есть. — Ю.». Чимин тут же позвонил альфе, чтобы поблагодарить, и они проговорили по телефону целых два часа, забыв обо всех делах. А чуть позже, Юнги пригласил Чимина на настоящее свидание, в то самое кафе, где они сидели в первый раз. Они говорили без остановки: о музыке, книгах, путешествиях. Оказалось, что они оба любят старые фильмы и мечтают побывать в Париже. Позже тем же вечером, они гуляли по парку, закат окрашивал небо в розовые и золотые тона, листва шуршала под ногами. Юнги остановился, посмотрел Чимину в глаза и сказал: — Чимин-а, эти две недели были самыми яркими за последнее время. Я хочу, чтобы мы были вместе не «иногда», а по-настоящему. Ты будешь моим парнем? — Да. Я буду твоим, Юнги-я, — с улыбкой обнял его омега, и прошептал на ушко альфы. А после, они целовались — мягко и нежно, на глазах у всех прохожих, и для них существовали только они в этом моменте и больше никто.

***

И вот, спустя ещё две недели, они сидят в библиотеке и работают над проектом. Юнги разложил на столе схему: — Чимин-и, смотри, — объяснял он, — если мы введем четкую классификацию, то сможем рассчитывать энергозатраты для каждого типа. Например, стихийная магия требует больше энергии, чем эмпатическая. — Но в моем мире эти границы размыты! — нахмурился омега. — Маг огня может использовать эмоции для усиления пламени. — Вот именно! — альфа схватил ручку. — Тогда введем коэффициент эмоционального усиления. Чимин впервые задумался, что ведь это действительно могло объяснить, почему его герои иногда творили чудеса в моменты сильных переживаний. Но однажды, спор достиг пика. Юнги настаивал на своем: — Если маг использует заклинание пятого уровня, он должен восстонавливаться минимум двенадцать часов. Это элементарно — закон сохранения энергии! — Но это же убивает драматизм! — возражал омега. — Представь: герой спасает возлюбленного, тратит все силы, а потом сидит и ждёт двенадцать часов, пока восстановится? Где тут подвиг? — Подвиг — это расчётливый риск, а не бездумное расходование ресурсов! — раздражённо провел альфа по волосам. — Магия — это не бухгалтерия! — вспыхнул Чимин. Они замолчали сердито глядя друг на друга. Но затем, альфа смягчается, подходит к омеге с зади, целует в макушку и говорит: — Прости милый, я не хочу ссориться. — Я тоже не хочу ссориться, Юнги-я. Поэтому и ты меня прости, — Чимин поворачивается к альфе, обнимает его и утыкается носом в шею, шумно вдыхая запах бергамота. — Сегодня такая хорошая погода, пойдем погуляем? Нам нужно отдохнуть от проекта. — Сегодня не получится, Минни. Мы с Хоби договорились встретиться, и поиграть в приставку. Давай завтра погуляем, или сходим в наше кафе? — виновато говорит Юнги. — Ладно, хорошо. Тогда хорошо проведите время. — с грустью звучит голос омеги. — Мое счастье, тогда до завтра? — будто бы не замечает изменившегося настроения омеги, говорит Юнги. — Ага, до завтра, — с натянутой улыбкой прощается Чимин.

***

В следующий вечер Чимин и Юнги пошли в кафе, так как погода на улице испортилась и погулять не получилось, поднялся сильный холодный ветер, который нагонял серые дождевые тучи. Они сидели рядом, счастливо улыбались друг другу, обсуждали планы на выходные, вспоминали забавные случаи из детства. В эти минуты все казалось таким правильным и гармоничным — тишина, тепло и близость друг друга. Но идиллию неожиданно нарушило появление Хосока. Он издали махнул им рукой, и не дожидаясь приглашения, подошёл к столику. — Хоби? Каким ветром тебя занесло сюда? — спрашивает друга удивленный Юнги. — Ну, ты говорил, что вы собираетесь в кафе, а мне скучно стало, вот тоже решил заглянуть. Можно? — без паузы протороторил омега, и не дожидаясь согласия сел напротив альфы. — Да конечно, присоединяйся, — слегка растерянно но с улыбкой говорит альфа. — Но мы же вдвоем хотели побыть! — начинает возмущаться Чимин, толкая, Юнги локтем в бок. — Ещё побудем милый, посидим втроём, будет веселее, — подбадривает альфа, своего омегу. — Да Чимин-и, не кипишуй, весело проведем время, поговорим, — с улыбкой во все лицо говорит Хосок. — Кстати, через месяц будет вечеринка в честь дня «Междунородного дня студента». Приглашены все курсы, позже скину адрес проведения вечеринки, ты же придёшь, Юнги? Чимин внутренне напрягся. Он почувствовал, как атмосфера вечера изменилась: разговор стал менее личным, более поверхностным. Хосок сразу овладел вниманием Юнги — рассказывал о своих новостях, перебивал, шутил громко. Чимин пытался вклиниться в беседу, но его реплики словно растворялись в потоке слов Хосока. Омега отпил уже остывший чай с бергамотом, посмотрел в окно, потом на часы. Альфа увлеченно обсуждал с другом какую-то программу, смеялся его шуткам. Чимин вдруг остро ощутил себя лишним в этой компании, хотя ещё полчаса назад все было иначе. Внутри нарастало неприятное чувство — не столько злость, сколько горькое разочарование. Он не хотел устраивать сцену или показывать, что ему неприятно. Вместо этого Чимин аккуратно положил салфетку рядом с чашкой, тихонько отодвинул стул и, стараясь не привлекать внимания, тихо произнес: — Я, пожалуй, пойду. Устал немного. Увидимся позже, Юнги. Ни Юнги, ни Хосок не сразу заметили его уход. Чимин вышел из кафе, вдохнул прохладный вечерний воздух и медленно пошел по тротуару, чувствуя, как вечер, который обещал быть таким теплым и душевным, оставил после себя горький осадок. И лишь через тридцать минут, когда он уже был у себя в комнате общежития, ему на телефон пришло сообщение от Юнги: «Чимин-а, ты почему ушел ничего не сказав? Ты где?». Омега хмыкнул, выключил телефон, и горько заплакал, уткнувшись лицом в подушку, и закапывая себя все больше в боли и самокопании: «Почему он уделяет ему столько внимания, а мне — нет?» «А вдруг, он найдет его интереснее? Вдруг я ему уже не так важен?» «Я выгляжу хуже, чем он?» «Или может, я делаю что-то не так?» «Я все ещё нравлюсь ему?» «А может, он не принял истинность, что положена нам небесами?» «Если он уйдет, я не смогу это пережить.» С этими мыслями, Чимин, не заметил как уснул. Проснулся он от непрерывного стука в дверь. Омега медленно поднялся с кровати, и не смотря на себя в зеркало пошел открывать. На пороге стоял Юнги. — Наконец-то я тебя нашел, я обегал все места, где мог тебя найти. Что случилось? Ты не ответил ни на сообщение, а звонок вообще не прошел. Почему ты ушел и ничего мне не сказал? И как вообще ты так незаметно проскользнул? — запыхавшимся дыханием проговорил альфа. — Почему же, я сказал, что устал и пошел домой. Ты слишком был увлечен беседой с любимым другом, поэтому и не заметил, — с кривой усмешкой сказал Чимин. — К тому же, ты только спустя полчаса заметил мое отсутствие, я даже удивлен, что вообще заметил. — Черт, прости меня Минни, мы обсуждали одну программу... — начал альфа, но омега его прервал. — Да, я заметил! Этот вечер должен был быть нашим! Но пришел он, и забрал все твое внимание на себя! А как же я, Юнги? — на глаза Чимина навернулись слезы обиды, но омега со всех сил старается их сдержать. — Мне тоже нужно твое внимание! Я скучаю по тебе, а ты... ты отдаляешься от меня, и все из-за него, твоего "друга", — показывает пальцами ковычки, запах ванили становится горьким и тяжёлым, что ощущается на корне языка. — Ты постоянно с ним переписываешься, даже когда мы занимаемся проектом. Ты, что разве не видишь как он на тебя смотрит? Как старается каждый раз прикоснуться к тебе? — А что не так? Мы же просто общались. Он мой друг ещё со старшей школы, ты же знаешь, — беззаботно говорит Юнги. Он нахмурился и спросил. — Так ты поэтому ушел? — «Просто общались»? Да он готов был к тебе на руки залезть прям там в кафе, у меня на глазах! — резко поварачивается омега, в голосе нарастает напряжение. — Я же сказал, ушел потому, что устал, — снова врёт. — Ну и что? Хоби всегда так. Он вообще очень эмоциональный, мы лет сто знакомы — он мне как брат, — пожимает плечами альфа, искренне не понимая проблемы. — Брат? А когда он "случайно" касался твоей руки третий раз за вечер — это тоже по-братски? — подходя ближе, говорит Чимин с дрожащим голосом от обиды. — Чимин-и, ну правда, ты приувеличиваешь, — смотрит на омегу Юнги, с лёгким недоумением. — Хосок просто дружелюбный, он так со всеми себя ведет. — Со всеми? — Чимин сжимает кулаки, с глаз катятся слезы, которые уже не в силах сдержать. — А кто мне вчера сказал, что он спрашивал свободен ли ты на следующих выходных? И не просто спрашивал — а с таким видом, будто это вопрос жизни и смерти! А как он ждал ответа, пойдешь ли ты на вечеринку. Ты, не мы с тобой, а только ты. — Ладно допустим, — вздыхает Юнги, пытается говорить мягко. — Но это ещё ничего не значит. Может, он просто хочет позвать меня на какой-то праздник или встречу одноклассников. — Конечно, — горько усмехается омега, шмыгая носом. — А то, как он смотрел на тебя, когда ты отвернулся, — это тоже "просто дружба"? Ты не видел этого взгляда, Юнги. А я видел. — Милый, послушай, — подходит альфа, выпуская феромон бергамота, успокаивая омегу и заключает в крепкие объятия. — Я понимаю, что ты переживаешь, но мне нравишься ты, и Хосок для меня — просто друг. Поверь мне, пожалуйста. Поверишь? — мягко гладит омегу по волосам, путая в них пальцы. — Доверять — это хорошо, — говорит Чимин, и прижимается сильнее, голос становится тише. — Но ты хотя бы мог заметить, что происходит вокруг? Ты будто специально закрываешь глаза на все, что мне неприятно. — Я не закрываю глаза, — произнес мягко но твердо, Юнги. — Я просто не хочу видеть проблему там где ее нет. Давай договоримся: если Хосок действительно начнет вести себя неуместно, я с ним поговорю. Но пока я не вижу причин для ревности. — Хорошо, — вздыхает омега, немного успокоившись, но всё ещё напряжен. — Но... будь внимательнее, ладно? Мне это правда не приятно. И предательства я не прощу, и не переживу. — Договорились, — улыбается Юнги, поглаживая Чимина по спине. — Я не предам тебя, ты мой самый дорогой человечек на этом свете, Минни. И прости, если я был невнимателен. Просто я привык доверять людям — и тебе в первую очередь. — Я тоже тебе доверяю. Просто... иногда мне страшно, — прижимается носом к шее альфы, и вдыхает любимый аромат бергамота. — Все будет хорошо. Мы же вместе помнишь? — Помню. Поцелуй меня, — просит Чимин, и Юнги целует. Поцелуй был похож на рассвет: такой же робкий, светлый, обещающий что-то прекрасное. Губы скользнули по губам омеги — легко, как солнечный луч по подушке ранним утром. Ни давления, ни требований — только тепло, доверие и тихое «я здесь». В этом касании не было ничего, кроме чистой, прозрачной нежности — как первый снег, как шёпот ветра в листве, как обещание долгой счастливой истории.