Связанные

      Линию связи перерезали. Вот почему сигнал о бедствии не поступал. Да и никого из заложнико не подпускали к системе управления. Всего три дня в заложниках у этих придурков, с вечным пистолетом у виска, без воды, еды, без возможности даже посрать без того, чтобы за тобой не следило по несколько солдат, сопровождая это смехом.       И время тянулось ужасно. Те, кто шевелился слишком много, уже лежали без возможности даже вдохнуть. Те, кто пытался заговорить, был с кровью в уголках рта и с языком, валявшимся где-то в углу комнаты. Оставалось только обмениваться взглядами и молиться, чтобы завтра досталась корка хлеба и капля воды.       Молиться...       Правильно говорят, что нет атеистов в окопах. Когда Игорь попал на войну, сказал себе, что никогда не начнёт верить, в какой бы ситуации он не оказался. На самом деле, всё так и было. Но сейчас появилась назойливая надежда, что он не прав и что есть кто-то, неважно, волшебный или самый настоящий, кто сможет выдернуть их из этой ситуации и дать снова вдохнуть, поесть, напиться...       Он медленно, чтобы не привлекать внимание, поднял взгляд на своих товарищей, сидевших с завязанными руками, в крови, с опущенными головами. Они выглядели тошнотворно покорными перед этими занозами в заднице, рассхаживающими взад и вперёд с оружием, будто дразня им как костью ту самую "злую собаку" за забором. Но теперь ей и лаять нельзя, только смотреть и истекать слюной. Пересохшее горло Игоря дрогнуло. Он уже и от кости не отказался бы.       Ноги давно перестали ныть, плечи он тоже не чувствовал, как и передавленные верёвкой запястья, связанные с одним из солдат из другого подразделения. С ним он не был знаком, лишь мог предполагать, что они одного звания. Повернуться нельзя было, спросить тоже, так что они лишь сидели спиной к спине, изредка молчаливо наклоняясь немного вперёд, чтобы сидящему сзади позволить "прилечь" на спину товарищу. Возможно, даже такой небольшой отдых, если его можно было таковым называть, был одним из немногих утешений Игоря. Хотя он не мог не почувствовать слабой ревности, когда видел, что некоторые из его напарников могут легко лечь. И то это чувство было таким далёким и таким искажённым другим окружающим ужасом, что он в обычной жизни даже бы не придал ему значения.       С его усталым взглядом встретился лейтенант Анатолий Новиков, мужчина с усами и густыми бровями. Раньше бы все хотели выглядеть как он, когда поднимутся в звании. От него веяло силой, справедливостью и мудростью. Один из немногих начальников, кто не устраивал дедовщину и с легкостью принимал новобранцев. Но сейчас... Он бы весь в крови, синяках и, возможно, у него был перелом носа и челюсти. Новикову досталось больше всех. Защищался до последнего, пока не отключился. А потом его тело продолжили избивать. Игорь этого не видел, но слышал эти глухие удары в безвольное тело, будто в мешок, которые изредка перемежались с хрустом. Он не думал, что командир вообще отчнëтся.       Вдруг обзор перекрыл военный, встряхнув оружие и что-то проворчав на своëм непонятном языке. Игорь понял лишь пару слов из того, что тот сказал, но угроза в тоне читалась и без знания языка. Пришлось отвести взгляд на серый пол.       Он медленно, чтобы дать время своему напарнику по "наручникам" среагировать, облокотился боком на стену, стоявшую почти впритык к ним. Стена была шершавой, ободранной, холодной, но будто самой удобной в этот момент. Игорь почти смог заснуть, когда почувствовал, как по тыльной стороне его ладони проходит линия мягких ударов чужим пальцем. Азбука Морзе.       «– Хочешь прилечь?»- Игорь почему-то представлял голос того парня слегка хриплым, хотя и в какой-то степени гладким в своей повествовательности или эмоциональности. Будто тот только бы ступал на ту черту, где парня наконец-то начинают называть мужчиной.       «– Нет, спасибо.»- постучал он в ответ, вновь закрывая глаза. Они редко переговаривались, всё же, подобное могли засечь. Поэтому в основном обменивались только короткими фразами при крайней необходимости. Сейчас же крайней необходимостью было хотя бы какое-то общение. Игорь задумался, а потом добавил: «– Спокойной ночи».       Он не знает, получил ли ответ, так как в сон получилось провалиться подозрительно быстро. Последние три дня он совсем не спал, лишь по полчаса, вздрагивая от любого шороха или просто от игры мозга, который будто специально создавал ощущение направленного в голову дула прямо за закрытыми веками. А если и удавалось заснуть, то это сопровождалось сумбурными видениями, несвязанными, но наполненными бесконечной тревогой. Но в этот раз, кажется, он наконец сможет немного отдохнуть. Он всё ещё вздрагивал, резко вырываясь из пелены сна, но засыпал легко. И сейчас за веками не прятался вихрь переживаний, а лишь гнетущая темнота. Тьма, но хотя бы тихая.

***

      Два не самых нежных хлопка по щеке, заставили открыть глаза. Зрение затуманено, в горле скребëтся сухость. Игорь даже не мог понять, перед ним свои или чужие. А потом вода, заполонившая всё горло. Самая вкусная вода. Он сразу же проснулся, начиная жадно глотать, не взирая на нехватку воздуха и то, как горло раздирало от неимоверного количества жидкости.       А потом воду так же резко отобрали, неприятно ударив ему по зубам, с края губ потекло то, что неуспело попасть в горло. Наконец-то взгляд прояснился. Перед ним стояли чужие с флягой в руках. За ними было видно, как они поят водой других солдат. Наверное, эти придурки вспомнили, как мало люди живут без воды.       Игорь старался отдышаться. Даже голова заболела. Он боится, что ещё немного и их начнут пытать. Или расстреливать. Или вообще отправлять в лагеря. И тогда жизнь сейчас покажется ему раем, но пока что он никогда себя так плохо не чувствовал.       «– Ты жив?»- постучал Игорь пальцем по чужой ладони. Ответ не поступал. Он нахмурился. Попробовал постучать сильнее, вдруг его товарищ просто незаметил. «– Ты жив или нет?»       Он услышал, как сзади него у кого-то также резко выдернули флягу, а человек закашлялся, и кашель он ошущал своей спиной. Живой.       – Закрой рот, мраз!- криво прокричал на русском вооружённый, ногой пихая парня сзади Игоря в грудь. От этого хотелось закашляться сильнее, но тот сдерживал позывы, захлебываясь воздухом.       Когда с ними в комнате осталось лишь несколько вооружённых, Игорь услышал, как его сосед прочищает горло. Да только вот он ни разу не делал этого за все три дня, с чего бы ему это сделать сейчас? Да и это звучит не слишком правдоподобно, будто... Шифр. И перемежались эти звуки то с зеванием, то громким вздохом, то стучанием ногой. И к удивлению парня, в ответ на эти странные сигналы, он услышал то же самое от товарища с противоположной стороны. Теперь Игорь начал прислушиваться, стараясь понять, как это можно расшифровать.       Р-А-З-В-Я-З-А-Т-Ь.       И на этом шорохи закончились, все опять впали в какую-то думу. Чёрт, он упустил первую часть переговоров. Тогда бы он понял, что имелось ввиду. И тут он вспомнил, что его сосед и начал это всё.       «– О чём вы говорили?»- пронеслось мягким постукиванием по ладони.       Парень слегка замешкался с ответом, но потом всё же начал неторопливо отстукивать буквы.       «– Придумывали план побега...»- он остановился, когда один из надзирателей повернулся к ним, походил рядом, а затем с презрением отвернулся. «– Не знаем, как развязать хотя бы четырёх, чтобы они смогли напасть и помочь остальным.»       Игорь не ответил, теперь тоже впадая в размышления. Те, кто связан по двое могли бы попробовать развязать друг друга, но это муторно, привлечёт внимание и не факт, что вообще получится, эти гады завязывают сильно. Значит нужно чем-то разрезать верёвку. Например, тем лезвием, которое хранится у Игоря в заднем кармане и до которого не дотянуться в их условиях. Игорь хранил его как раз на тот случай, если ему завяжут руки, на войне к этому тщательно готовили, но от чего-то он не расчитал, что может сидеть на этом самом лезвии пятой точкой и молиться, чтобы оно не проделало дыру от любого движения или шороха. Он измученно вздохнул.       «– Есть лезвие. Оно в заднем кармане, но я на нём сижу.»- сообщил он своему напарнику. Тот тоже ощутимо замер на несколько минут, думая.       «– У меня идея. Мы можем попробовать его достать, когда один из нас попросится в туалет.»       Игоря осенило. Это их единственная возможность встать и при этом не быть застреленными. Он согласился с планом, засовывая свой стыд куда подальше. Он знал, что их поведут на такую интимную процедуру вместе. Все здесь срали на личное пространство, как бы иронично это не звучало. Кажется, эти придурки их вообще не считали за людей. Хотя чего мог ожидать Игорь? Что за один поступок они сразу же расскроют им свои объятия? От воспоминания к горлу подобралась желчь. Хватит. Надо действовать.       – Эй! Срать хочу!- крикнул Игорь хриплым голосом от остававшейся в горле сухости. Вражеские сразу же набежали, поднимая свои автоматы и тыкая в него. Боже, они до сих пор не выучили эту фразу. Игорь бы объяснил им на пальцах, да только они были завязаны. Кто-то из его товаришей крикнул на их языке, объясняя его потребность. Игорь хмыкнул, замечая, как эти идиоты закатили глаза и стали более раздражёнными.       Они схватили его и его напарника под руки и потащили в сторону выхода. Парни спотыкались, но старались идти в ногу. Их повели боком, и Игорь только сейчас за все эти несколько вылазок боковым зрением взглянул на своего соседа. Тот был и правда молодым, как он. Да только вот светловолосый, остроносый, и с вечно хмурым взглядом, в котором ощущалась скрываемая сталь. Когда он встретил его взгляд, то свой сразу же отвёл в пол, как и приказывалось всем.       Честно, всё болело. Ноги не имели сил, и, кажется, он мог идти только благодаря поддержке своего напарника. Он был поражён, откуда силы у того. Плюс ко всему спина практически не разгибалась, и ноющая боль в ней уже практически стала обыденностью. Про всё остальное Игорь молчит. Остальное он привык игнорировать уже после первого дня.       Когда они вышли на улицу, от холода слегка передëрнуло. Уже ноябрь, температура постепенно приближается к минусу. Вот эти с пистолетиками одеваются потеплее, а вот некоторых заложников даже обуть несмеют. Игорю и его напарнику повезло, они были почти в полном обмундировании, когда их застали врасплох.       Их повели чуть дальше от основного здания, туда, где раньше проходили треннировки на свежем воздухе. Там был кусочек земли, который и стал теперь неким туалетом для них. Когда их там остановили, то парни вновь прижались спина к спине. И тогда Игорь почувствовал как рука его соседа начинает шерстить в его кармане. Впереди же ему растегивали ширинку абсолютно чужие руки. Боже, они специально сделали этот ритуал максимально унизительным. Когда штаны стянули, стало холоднее.       Игорь стоял некоторое время, просто сверля взглядом военных, которые слишком уж пристально на него пялились.       – Отвернитесь! Не смотреть!- не знал как донести до этих медных лбов причину своего бездействия. Те неохотно встали сзади. Расслабиться в холод было невыносимо, но нужно. Игорь мысленно гадал, смог ли его напарник вытащить лезвие, или оно там и осталось.– Всё!       На него вновь натянули штаны, чуть не прищемив некоторые места. И вот вновь рука в кармане. Чёрт, он тогда не успел. Игорь специально ëрзал, чтобы замедлить военного перед собой, пока тот возился с пуговицей. А потом он услышал, как напарник шикнул. Пуговица застегнулась. Их вновь торопливо повели обратно.       В самой комнате они сели не по далёкую от другого солдата, намеренно сменив положение. И вот в тот момент Игорь почувствал, как его напарник слабо шевелится, видимо, разрезая верёвку. Он затаил дыхание, чтобы никак не отреагировать на постепенное ослабление в запястьях. Он аккуратно перехватил верёвку, чтобы она не упала на зеплю. Он уже чувствовал какая приятная ноющая боль облегчения прошлась по сдавленному месту.       Когда он почувствовал металический холодок на ладони, он без вопросов понял, что нужно делать. Игорь перехватил лезие, приложтл его к полу и на ощупь определил, в каком направлении пульнуть лезвие другому солдату. Попытка была одна и она несла в себе риски.       Он сделал резкое движение запястья.       Пол был неровным и лезвие зацепилось где-то посередине пути. Игорь оперативно прижал его ботинком, но движение показалось слишком резким, неестественным. Уже несколько вражеских солдат повернулись к ним, привлечённые стуком сапога об пол. И единственное, что Игорю пришло в голову, так это разыграть сцену его ссоры со своим товарищем.       Он оттолкнулся той ногой, пихая спиной своего соседа и начиная кричать.       – Пододвинься! Ты задрал меня уже! Хватит облокачиваться, прояви хоть малейшее уважение! Мы оба в этой дыре!- и пока он это всё кричал, он незаметно пнул ногой другого солдата, тем самым передав тому лезвие почти прямиком в завязанные ладони. И тогда он услышал то, чего не ожидал.       – Давай, устрой истерику, чтобы нас обоих прикончили! Не нравится быть живым?! Или ты не мужчина, который не может потерпеть хотя бы немного! Бедная принцесса!- почти рычал его сосед, но голос оказался почти таким, как Игорь его представлял. Даже мягче. Он удивлён. Казалось, что у такого острого солдата должен быть чуть ли не басс, а здесь, кажется, голос в обычной ситуации излучалбы пугающее спокойствие и обманчивый комфорт.       Тут их наконец-то начали разнимать. В них начали тыкать автоматами и что-то кричать, запугивая резкими движениями. И тогда они оба вновь ещё раз для вида поерзали, побурчали и наконец-то успокоились. Боковым зрением Игорь заметил, как блеснуло лезвие, передаваемое ещё одному солдату. Отлично, эта их постановачная разборка дала шанс остальным.       Но вдруг он заметил как в направлении пролетевшего лезвия смотрел один из вражеских. А потом на самого Игоря. И тут он встретил знакомый взгляд, но теперь тот был полон сомнений и каким-то пониманием. Он уже подумал, что тот сейчас всё скажет, сдаст как неблагодарная тварь, но он отвернулся. Медленно. Неохотно. Сделал вид, что не заметил. Но Игорь теперь пристально, с хмуростью следил за ним, напрягая все мышцы, чтобы не наброситься на эту сволочь.       Спустя около десяти минут, парень почувствовал код на запястье.       «– Как только тот, что слева, высвободится и на него отвлекутся, только тогда идём мы.»- такому сообщению и правда подошёл бы тот мягко-угрожающе-спокойный голос. Игорь еле заметно кивнул, морально готовясь.       Три...       Два...       Один...       И вот один из самых старших поднимается, бросаясь на блежайшего охранника и стараясь выхватить у него оружие. Двое оставшихся сразу же к нему, стараясь предотвратить бунт. И тут Игорь почувствовал, как наконец-то спадает верёвка. Окончательно. Его подхватывает за руку его сосед, помогая встать изнеможденному голодом телу.       Драка происходит в каком-то тумане. Выстрелов прозвучало не много, освободившихся солдат оказалось больше трёх охранников. Вражеские практически сразу вырубились. Игорь подошёл к конткретному из них и на всякий случай ещё раз пнул того в бок. Пока одни помогали развязать оставшихся, другие оперативно обчищали вражеских солдат. Бывшим соседом Игоря было взято оружие, куртка, фляга и спички. Игорь же, потратив большее количество времени на помощь другим, смог слегка обчистить ящики. В одном он взял несколько рулонов марли, в другом рацию, а в третьем батарейки. Он искренне надеется, что им это не понадобится.       Когда все были готовы, впереди пошли те, что с оружием, обезвреживая практически каждого на пути. Те, кто получал ранение или умирал, заменяли теми, что сзади, отдавая оружие. Игорю повезло быть среди тех, кто просто нёс запасы, собирая по дороге у вражеских куртки другим ребятам и автоматы.       Но когда они вышли на улицу, обнаружили, что врагов слишком много. До другого корпуса, где были оставшиеся заложники, они навряд ли успели бы добежать в достаточном для сопротивления количестве.       – Итак, слушаем мою команду!- прокричал лейтенант, тот самый, с усами, сурово глядя на солдат.– Мы отступаем. Нам нужно спастись с как можно большим количеством и добраться до ближайшего штаба. Те, кто с оружием, бегут сзади, прикрывая остальных. Всем ясно?!       Все дружно выпрямились и крикнули "Так точно!", начиная отступать. Игорь нервно поглядывал на своего командира и бывшего соседа. Те оба отстреливались, пока он и остальные бежали в сторону леса. Тут он замечает, что их резко начали подстреливать. Ребята впереди него попáдали, большинство замертво. Он спешил на помощь к одному из них, когда и над его головой просвистели пули.       А потом боль.       Ужасная боль.       Игорь упал, чувствуя, как его нога разрывается от боли. Он хотел бежать дальше, но от любой нагрузки нога подкашивалась, отдаваясь болючим разрядом по всему телу. Он пополз, слыша, как другие всё ещё стреляют. Он считал себя трусом, который бежит, вместо того, чтобы как его смелые товарищи отстреливаться, защищать других. Единственное, что сейчас не отговаривает его развернуться и вернуться, так это мысль о том, что если никто не спасëтся, то всё было напрасно.       Игорь начал вставать, прихрамывая на одну ногу так, что любой бы спокойным шагом догнал бы его. Но он не останавливался. Выстрелы почему-то затихли. Не до конца, но над головой Игоря они больше не пролетали. А потом его подхватили руки, обнимая за плечи, и голос отдавался сквозь туман боли резким эхом.       – Беги, беги, беги! Давай! Не останавливайся!- знакомый с недавних пор голос разрывал барабанные перепонки, а его владелец задал быстрый темп. И Игорь сначала совсем не поспевал, спотыкаясь и хромая. А потом появился адреналин. Его всё ещё поддерживали за плечи, всё ещё кричали продолжать, и он почувствовал, как закрывает глаза на боль, перестаёт жалеть себя. И бежит.