Когда я скажу - беги

      Утро выдалось туманным, серым и однотонным, это вызывало отвращение. Новый день - новые проблемы. Всякий раз происходит какое-то событие, которое обязательно ляжет на плечи детектива.       То же дело Бланки Пусетт. С раннего утра пришлось уезжать в штаб агентства, чтобы обсудить все дела, касаемо этого расследования.       Тринадцатилетняя девочка пропала неделю назад. В последний раз ее видели возле школы - только-только закончились занятия и, по словам очевидцев, ее должны были забрать родители. Никаких ранее странных действий в ее сторону не совершалось, ничего не происходило и она не жаловалась ни на что, так что нельзя было сказать, что кто-то точно собирался наложить руки. Было известно, что рядом с ее школой остановилась машина и девочку увезли в неизвестном направлении. Следствие зашло в тупик. Точных врагов не было, что у нее, что у семьи , так что никаких зацепок не было и шанс найти девочку был максимально мал - камеры, что засекли черную Вольво, не смогли дать точное качественное изображение номеров машины, да и никто из свидетелей не помнит детали этой машины, многие ее видели впервые. Факт есть факт - ребенок пропал. Приходилось тратить все свое время чтобы найти ребенка. Это долг, это задача, которая, как метка, всегда будет рядом, как клеймо. Нужно было найти иголку в стоге сена, осмотреть всё и все возможные варианты: поднимались другие карты, были попытки проложить и проследить маршрут Вольво, постепенно на кухонном столе появлялась настоящая карта. Также нужно было подключить поисковую группу, расклеить листовки о пропаже девочки, указать перечень ее вещей и контактные номера для связи. Все это было предусмотрено, но было бестолку. Даже ноутбук, к которому детектив смогла получить удалённый доступ, не дал результатов - девочка ни с кем не контактировала, кроме семьи и одноклассников, педагогов, никто из них не имел мотива для такого преступления, они имели алиби. Все до единого... На ноутбуке также ничего не было примечательного, кроме учебных проектов, файлов и фотографий... на которых, в тайне от кого-либо, детектив засматривалась больше нужного. Не только для выделения возможного преступника на заднем фоне, скорее испытывая странное ощущение. Все эти снимки не имели ничего подозрительного - семейные фотографии, только и всего. Но что-то всё-таки заставляло почаще в них заглядывать, сидя посреди ночи на кухне, с ноутбуком, у которого был удалённый доступ к рабочему окну Бланки. У нее была семья, она самая старшая в таком большом дружном коллективе. Они переживали за неё. Миссис Пуссет звонила в офис каждый день, хотя детектив оставила визитку только для того, чтобы та с ней связалась исключительно в тех случаях, если вспомнит что-то важное. Говорить с ней было... тяжко. Женщина была готова пойти на все что угодно, лишь бы отыскали ее ребёнка, "ее девочку". Она не кричала, не пыталась повысить голос на сотрудников, она просто держалась первые несколько минут разговора, интересуясь делами, а после не могла держать себя в руках и в звонке можно было распознать сначала хриплый голос, сбившееся дыхание, а после слезы, смешанные с мольбой. В такие моменты все, что смогла сделать детектив - посочувствовать, посоветовать не паниковать и ждать. И даже после того, как сбрасывался звонок, было тяжело - чёрный осадок плескался в груди каждый раз, стоило только вздохнуть, а в голове была невыносимая тяжесть, будто мозг залили монтажной пеной или отпинали жесткими ботинками, берцами.       Семья пыталась как-то помочь, чтобы ее найти, пытались вспомнить что-то странное в ее поведении, но Бланка всегда была милой спокойной девочкой, хорошей. "Таких не убивают", - тогда пронеслось в голове Вайт и как же она была не права.       Помимо семьи, помочь отважился и интернет. Есть два исхода событий - либо интернет действительно может помочь достроить картинку событий, возможно, кто-то из свидетелей есть на просторах сети и может сказать то, что видел, нужна была эта чертова Вольво, либо... Интернет сделает все гораздо хуже.       Подобные события разлетаются по сети как горячие пирожки и ты не сможешь отследить как так вышло, но факт есть факт - интернет быстро узнал о пропаже Бланки Пуссетт. Появились теоретики, которые действительно говорили стоящие вещи, а были те, кто превращал это в злую шутку, шутя и смеясь над этим. Были моменты, когда теоретик мог говорить здравые вещи, но после, оказывалось, что это самый настоящий бред. И в такие моменты действительно возникает вопрос - "неужели людям настолько нечем заняться?". Появлялись блогеры, которые активно пытались строить из себя сыщиков, говоря о том, что следствие идётся вообще не так, как надо и говорили самые настоящие бредни. Доставалось и от журналистов. Это же пиявки, они всегда могут прилипнуть к одной теме и высасывать из нее сенсацию. Но вот только это было не раз и это мешало следствию. Они буквально ставили палки в колёса. Они следили за каждым шагом следователей, стараясь урвать какую-нибудь строчку для жирного заголовка в новостях. И они знали, что сказать по делу нечего, это тоже было им на руку. Можно же просто сказать, что следствие ничем не занимается, кроме как живёт на налоги. В такие моменты не хотелось ни попадаться на камеру, ни пролистывать новости в социальных сетях, ни выходить на улицу. Каждый желал указать пальцем и сказать о том, насколько все плохо. Это и без них было понятно.       Приходилось сбегать от журналистов, использовать жестокость против гражданских и стараться не говорить вслух и своих планах. Тогда действительно возникла недолгая тишина, прежде чем новость прогремела на весь интернет:

Дело о расследовании Бланки Пуссетт официально закрыто.

      Всего лишь день, день прошел с того, как было это объявление. Никто из гражданских не знал, чем все это закончилось, однако одно все знали точно - она не жива. Тут же произошёл информационный бум - была куча недовольных людей из сети, журналистов стало куча в разы и никто не давал спокойно жить. Те же популярные блогеры поднимали эту тему. И все как один говорили об одном:

"Кэролайн Вайт, что была ответственной за это дело, стоит увольняться, лишь бы избежать еще большего негодования со стороны общественности.".

      Ее хотели порвать в клочья. Все. Даже семья Пуссетт равнодушно приняла звонок, отказавшись говорить. Вайт наверняка разрушила чью-то семью. Опять.       Тело Бланки Пуссетт было найдено в совершенно другом штате, несколько часов езды. Бледная фарфоровая фигура в сине-зелёных оттенках была найдена на берегу реки, под мостом. Горло, рот, нос были забиты песком и инородными телами , что можно встретить в обычной реке. У того, что можно было раньше назвать Бланкой, осталось только та самая светлая копна волос, родимое пятно на запястье и обрывки одежды. Тело нашли рыбаки, которые явно не за этим двинулись вниз по реке. Надежда найти ее живой не увенчалась успехом. А она была. Вайт хотелось думать, что сможет ее вернуть в семью, но, глядя на бездыханное бледное тело с выпученными глазами и тонким шрамом от пупка до репродуктивной системы, стало очевидно, что это финал. Какая-то чёртова метка, а не порез. Тело вероятно проплыло несколько метров, а то и больше, по течению. Экспертиза выявила, что всё-таки было совершено сексуальное насилие. Эта теория, которая оказалась правдой, выбивала почву из-под. Она ребёнок, по крайней мере была. И такое животное отношение к ней вызывало сильное отвращение. После этого картина холодного бледного тела у берегу всплывала всякий раз, стоило только детективу остаться в одиночестве. Оно мерещилось за чашкой кофе, за любым моментом, когда та просто могла быть ни на чем не сосредоточена, и тогда видение делало своё дело, вызывая мурашки по телу. Смерть девочки наступила за день ее нахождения, т.е. все это время она была в руках того самого неизвестного, возможно, терпела самые страшные и ужасные вещи, и только потом от ее тела, как от сломанной куклы, избавились. Ещё был шанс ее найти, спасти и вытащить из этого кошмара живой. Но Бланка мертва, с ней уже ничего нельзя было сделать. Осталось только искать этого животного.       Пришлось вернуться на то самое место, отцепить периметр и подняться по реке выше. Нужна была любая зацепка, которая могла бы помочь вывести дело на шаг вперёд, на ступень выше. Стоило опросить живущих рядом людей, которые сами не хотели сотрудничать со следствием, зная, кто стоит перед ними. Это было бесполезно. И когда уже не было шансов, нашлось черное Вольво.       Уже под шум лопнувшего пузыря интернета пришлось доводить дело до конца, дабы была подписана точка в бланках. Но все было секретно, так как дело получило неожиданный поворот. Черный Вольво был второй машиной одного из членов полиции.       Ворошить это грязное бельё не хотелось. Ранее полиция уже успела наворотить дел в расследовании: они патрулировали на территории одного из штатов, где в последний раз они видели Бланку. По их словам, она оказалась перед их машиной в одиннадцать часов ночи, бледная, напуганная, как олень смотрела на фары, а после убежала в неизвестном направлении. Один из них, из полицейских, отсутствовал на рабочем посту уже две недели по болезни, но зато уверенно давал показания, когда его подозревали. Говорил о том, что это очень грустно, что пропал ребенок, что нужно направить все силы на то, чтобы все штаты узнали и пропаже... В это же время у него в подвале сидел ребёнок.       Он не уходил от следствия, не думал прятаться, он даже на допросе не проявил ничего, никакого сопротивления. Он сидел перед ней, раскинувшись на стуле, с гордо приподнятой головой. Полицейский оставался полицейским перед следователем, даже не смотря на наручники, не смотря на эту давящую атмосферу. Он спокойно отвечал на вопросы, давая вполне себе обычные ответы: "нет, не употреблял/ нет, он не следил именно за этим ребёнком". Больше всего попадало равнодушие. Сидя напротив Вайт во время допроса, он не пользовался защитой, не усиливал от вопросов, он "рубил" ответами, четко и резко. Каждый его подтверждённый факт ударялся острым колом в душу, вызывая ярость. "-Да не сдалась она мне. Так, дырка... от бублика. Если бы мне на пути попался какой-нибудь другой ребёнок - он бы попал в Вольво. Да и вообще, сейчас это прозвучит не как оправдание, но, - он звякнул наручниками, наклонившись корпусом в ее сторону, заглядывая в глаза своими темными омутами. - А у вас, детектив... разве никогда не было чернухи в голове? Узнать, что творится в головах этих уродов, которые пользуются беспомощностью? А мне было интересно. Безумно. И я с этим разобрался. И я готов понести за это соответствующее наказание. Но... Знаете какая проблема, мисс детектив? Я чист в рамках закона. Да и вам вряд ли поверят. Вдруг вы просто хотите подмять репутацию полиции и выйти на арену?".       Это вызывало отвращение. Взгляд цеплялся за него, долго, очень долго. Смотрел на руки, которые ранее сжимали девочку, делали свои грязные дела, смотрел на сосредоточенное расслабленное лицо, которое могло сниться девочке в кошмарах. Кровь вскипала в жилах, растекаясь по телу. "Чистый в рамках закона" сам переписал эти законы под себя, сделав себя невиновным: Вольва чиста, прошла дезинфекцию, в подвале не было найдено ни волоса, ни отпечатков пальцев, все было чисто. Он был чист. Она не могла ничего доказать и только они вдвоем знали, кто убийца. Обозначить это дело в свете - уничтожить полицию в глазах общества, только из-за одного человека. Этого психопата, который почувствовал себя вершителем судьбы... ребёнка. Беззащитного объекта.       И дело оказалось закрыто. И это вызвало "бум" в обществе и в интернете. Особенно когда Кэролайн ясно дала понять: "-Вся информация засекречена. А если кто-то и хочет знать о случившемся, тот должен понять, что мы не имеем права оглашать ситуацию. Это точка. Дело о исчезновении Бланки Пуссетт официально закрыто."       Сколько пошло критики в ее адрес... Не привыкать - работа с такими грязными делами порождает больше слухов, больше мнений, больше распрей. Никто никогда не может сделать все правильно. Если возникает полярное мнение - то это отлично, но в последнее время в жизни у Кэролайн полно именно критики, нежели объективной нормальной оценки и это оправдано.       Ей нужно было стараться лучше. Прикладывать больше усилий для того, чтобы раскрытые дела смогли устаканить порядок. Но это не так работает. На это место приходят бессонные ночи, каждодневные траты на любые энергетические напитки, которые в целом существуют, на такого же рода таблетки, попытки не сорваться на сотрудников своего же отдела или на гражданских. Но в связи с последними новостями это было невозможно сделать. Все выводило из себя, каждая мелочь, каждая деталь.       А сегодня еще и плохая туманная погода, из-за чего в центре города были пробки. Если в салоне автомобиля еще можно было это пережить, то на мотоцикле куда лучше ощущалась серость вокруг и сырость от тумана. Это было одно из неприятных ощущений, ровно как и то, что стоило только остановить мотоцикл в подземной парковке, дойти до магазина, взяв пару жестяных банок с кофейным содержимым, как тут же появились косые взгляды в ее сторону. Даже в магазин зайти никак нельзя. И это давило. Хотело спрятаться, скрыться, сорвать с себя кожу, все что угодно, лишь бы не быть объектом всеобщего надзора. Это также вызывало гнев. И при каждой такой вспышке не хотелось взаимодействовать с людьми. В такие моменты все плыло перед глазами, появлялось красное полотно, из-за которого не было никакой видимости и картинки, разве что лицо этого самодовольного копа, который теперь будет гнить за решёткой, но об этом знает только детективное агентство.       Страх оказаться замеченной преследовал ее везде, а сейчас особенно, омрачняя мысли, что резко заполонили голову. Сейчас не хотелось думать ни о себе, ни о младшем брате, ни о доме. Нужно было справляться с делами постепенно и на первом месте стояла работа, никто не скрывал. Это был стабильный источник дохода, плюс, в случае чего, оплачивали больничный и отпускные, которыми Вайт еще не пользовалась, не было времени.       Дабы мысли не лезли в голову, она все же притронулась к одной из металлических банок, продавив ячейку, отчего после было слышно шипение, как от газированного напитка. То что нужно, чтобы перестать думать о всякой ерунде. Может хоть это позволит ей наконец проснуться и перестать видеть город в сине-серых оттенках, что аж было тошно. Кофейный напиток был приятно холодным на пальцах, а также когда попадал в глотку. Холодный ток сразу же бил в голову, вызывая дрожь в теле и мурашки. То что нужно, даже если не пройдёт сонливость.       Здание DAO, детективного официального агентства, стояло на стыке двух улиц, было двухэтажной постройкой из белых блоков, с евроокнами с черными рамами. Ничем не примечательное, кроме знака, что был расписан на стене. Даже по площади оно не было примечательным, но зато внутри... Было все. Понимая, что сейчас начнется новый день, наполненный рутиной, Вайт невзрачно окинула взглядом здание, будто не решаясь зайти. Отпив еще немного напитка, она все же переступила порог, ибо погода на улице оставляла желать лучшего. Хотелось скрыться от всей этой серости, что постепенно надоедала и становилась полноценным шумом. Туман всегда преследовал ее, заставляя испытывать ненависть ко всему.       В офисе было душно, никто так и не решился открыть окно. Судя по тому что сейчас еще утро, в здании особо никого не было. Обычно здесь всегда рой из сотрудников, который никогда не затыкался. Она только пришла, но уже хотела уйти. И это чувство обострялось каждый раз, когда ловила на себе чужой взгляд.       Дверь не могла отделить ее от того серого, сырого, неприятного мира.       Она прошла через приемную, где пустые кресла для ожидающих клиентов казались особенно унылыми, и направилась к своему кабинету. Дверь, как всегда, была приоткрыта, вчера забыла закрыть на ключ. Войдя внутрь, она поставила на стол недопитую банку кофе и машинально включила компьютер. Монитор засветился, озаряя в полумраке комнаты знакомый беспорядок: стопки папок, разрозненные заметки тут и там, фотографии с мест преступлений, прикрепленные к пробковой доске. В центре доски, до сих пор, пугающе белела фотография Бланки Пуссетт - улыбающаяся, живая. Кэролайн резко отвернулась. Она схватила верхнюю папку и отнесла ее на полку, подальше от глаз. Пустое место на доске стало еще красноречивее. Нужно сегодня убрать весь этот хлам в архив, снять все записи с доски.       Мысль о том, что сегодня нужно будет формально завершить бумажную волокиту по делу Бланки, вызывала физическую тошноту. Подписать, поставить печать, отправить в архив. Превратить чью-то оборванную жизнь в пачку пыльных документов. Нужно собраться. Она справится. Подобная уборка была после каждого дела.       Она справится. Она всегда справлялась. Эта стратегия уже давно не работала, но Вайт продолжала повторять её про себя, как заевшую пластинку. Только так можно было заставить руки двигаться, а мысли не сворачивать туда, где на берегу реки лежало то, что когда-то было чьей-то дочерью, где возникает чувство совести из-за собственной же работы и отсутствием вообще какой-либо жизни.       Руки сами потянулись к доске. Первой она сняла школьную фотографию - ту самую, где Бланка смотрела чуть вбок, придерживая пальцем выбившуюся из косы прядь. Кэролайн аккуратно положила снимок в открытую папку, стараясь не смотреть на него слишком долго. Затем последовали схемы маршрутов, распечатки с камер, показания свидетелей. Ничего из этого теперь не имело значения. Правосудие уже свершилось? Нет. Оно провалилось. И это поражение застрянет в голове надолго.       Она перевела взгляд на монитор. Экран моргнул заставкой, стандартным корпоративным синим фоном. Никаких личных фотографий, никаких напоминаний о том, что за пределами этих стен у неё тоже есть жизнь. Слишком рискованно. Слишком больно. Ни о какой жизни не могло идти речи, у нее не было ничего, что могло держать на плаву, только работа, которая приносила стабильный заработок. А о доме даже думать не хотелось. Не хотелось вспоминать все эти моменты, когда младший брат настойчиво лез под руку. Она до сих пор помнит момент, когда Мигель решил убраться и выкинул ее вещдоки. А тогда выдался не самый лучший день, из-за чего пришлось отделаться парочкой ругательств. После он ни разу не касался ее вещей на рабочем столе.       Она осеклась, понимая, что слишком долго думает над этим, поэтому решила вернуться к работе. Итак полно всякого хлама, которого она связалась толстыми нитями, бросив в последствии в коробку с делами и вещдоками, которые после нужно отнести в архив, что находился на втором этаже, в самом конце коридора и занимал почти весь этаж. Было бы неплохо избавиться и от мусора: скомканная бумага на полу, какие-то маленькие пакетики, а на столе вообще стояло пару старых банок с кофеиносодержащим напитком и пару пустых пластин от таблеток. Товарищ капитан не любит беспорядок в офисах сотрудников, но когда кто-то из них погружен в дело настолько, что уже нет времени на что-либо, он прощал. Но мучала совесть и правила, поэтому с этим хотелось разобраться прямо сегодня.       Подбирая скомканные бумаги с пола, на которых уже было немного слоя пыли и следы от ее же ботинок, детектив ритмично забрасывала их в мусорное, почти переполненное, ведро. В дверном проёме показалась тень и Вайт уже подумала, что у нее начинаются проблемы с психикой, что она видит призраков и какие-то витиеватые тени, но на деле все оказалось куда проще - на том месте стояла высокая фигура капитана, заведующего этим отделением. Он долго смотрел в ее сторону, не прерывая ее работу, упёрся локтем, а потом и всем телом о дверной косяк. Человек он был серьёзный, сам несколько лет варился во всем этом детективном агентстве, его смело можно было назвать ветераном этого дела. Настолько долго он этим занимался, что была видна седина на висках, видно, повидал многое.       Только тогда, когда Вайт выпрямилась и повернулась в его сторону, он заговорил хрипло и спокойно. -Надеюсь, есть минутка на разговор. -Конечно, капитан, - быстро убрав лишнее, она указала ему на стул напротив ее рабочего места, но он отрицательно помотал головой. -По поводу твоего прошлого дела... Хотелось сказать, что ты сделала все что могла, но в любом случае ты прекрасно понимаешь, что всего этого можно было бы избежать. -Можно было бы, да. Но увы, ничего уже нельзя сделать, дело закрыто,- отрезала она, не желая продолжать этот разговор. -И тем не менее... Твоя речь вызвала ажиотаж. У большинства людей из нашего отдела есть к тебе много вопросов. Если бы ты приняла помощь коллег, то смогла бы справиться с этим делом. -Я справилась,- резко проговорила она, подходя к окну напротив ее стола. - Дело закрыто.       Капитан же не шелохнулся, напротив не сходил с места, проверяя ее на прочность, думая, что она хоть что-нибудь скажет или пойдёт на поводу. Но этого не произошло. -Закрыто,- проговорил он тихо, смотря в пол. - Но вот только девочка мертва.       Вайт промолчала, пальцы слишком сильно схватились за нить, чтобы раскрыть и поднять жалюзи, ногти впивались в ладонь, скрипели зубы. Ей было противно слышать что-либо про это дело, настолько оно вызывало внутри нее резонанс. Ей не хотелось о нем вспоминать, но в тоже время была обязана, ведь это одна ее большая вина. -Мои товарищи с других отделений очень сильно беспокоятся по этому поводу. Задача нашей компании - вершить правосудие и спасать чужие жизни. А исходя из прошлого дела... Вайт, это не первый случай, когда происходят вот такие ошибки. В прошлые разы капитаны могли это простить по ряду причин, но после этого случая - нет. Сейчас на кону стоит не только твоя репутация, но и репутация полиции, которой теперь не доверяют гражданские.       Вайт отпустила руки, скользнув по собеседнику взглядом полного недоверия и, в какой-то степени, вины. -У тебя большая вероятность увольнения. Об этом говорят мои товарищи, причем шанс большой. Ты не взаимодействуешь с сотрудниками, хотя это нужно, на тебя куча дел, которые были пусть и разрешены, но не с хорошим итогом и теперь тобой интересуются капитаны других отделений. И нет, я не хочу терять тебя как сотрудника, но у нас, в любом случае, нет права выбора. Поэтому... Тебе нужно к ним явиться и поговорить по этому поводу.       Увольнение. Это слово врезалось в осознание, доводя до леденящего ужаса. Никогда не было даже мысли о том, что такое действительно может произойти когда-нибудь, ведь она столько времени и сил тратила на каждое дело. Эта работа была ее хлебом. Не было даже смысла жить без этой работы, даже если она выжимала все соки. И если ее уволят, то она останется на улице. Идти больше некуда. -Понимаю, как ты к этому относишься, но больше нет никакого другого выбора. Придется, Кэролайн... Есть конечно вероятность, что если ты решишь другое дело гораздо лучше, то это сможет спасти твою репутацию. -Разве сейчас дело найдётся? В таком случае мне оно нужно позарез! -Можно покопаться и в старых нерешённых, но... Если я не ошибаюсь, сегодня утром были какие-то новости про попытку организации теракта. Но я, опять же, плохо слышал. Попробуй все же сходить к остальным специалистам и узнать по поводу твоего увольнения или испытательного срока. Возможно, тебе смогут в этом деле помочь. -Спасибо... Правда спасибо, - ее слова, не смотря на стену безэмоциональности, прозвучали искренне.       Капитан ушел. Вайт стояла у окна, глядя на серое утро за стеклом. Где-то там кипела жизнь и они должны были охранять каждого гражданского.

Увольнение.

      В это трудно было поверить, но в теории она понимала почему так произошло, ведь на то действительно были основания. Но она все это принимала близко к сердцу. Каждую пропажу какого-то человека, каждую смерть воспринимала как личную утрату, пусть по ее поведению это было сложно сказать. В особенности последнее дело вызвало у нее бурю эмоций. И теперь она была в ответе за ее смерть.       Кэролайн села за стол, уставившись на стандартные обои, после чего решила перейти в общий чат организации. Да, действительно, висело пару дел, видимо, совершенно новых. Среди них и было то, что капитан по случайности объявил терактом. Прочитывая сводки, утренние рапорты и ориентировки, она все же добралась до основного сообщения: "Сообщение о вооружённом нападении на торговый центр. Молодой парень, ранее пропавший с радаров на три дня, объявился в другом штате, вооружившись Glock 43 и взрывным механизмом, обворовал несколько мелких касс, а после, когда его окружила полиция, произошел самовзрыв".       Подобное когда-то уже мелькало в статьях и СМИ, настолько, что до девушки как будто доходили старые отголоски. Если это дело действительно когда-то мелькало - его нужно брать. Поэтому, ни о чем не думая, детектив решила вцепиться именно в это дело. Это была золотая жила, билет Вилли Вонки, который смог бы вытащить ее со дна и дать шанс на искупление. Поэтому тут же, не теряя времени, она набрала номер одного из сотрудников. Нужно было зафиксировать, что она возьмётся за дело как только узнает, что ей смогут дать второй шанс, ведь такие дела расхватывают как пирожки. К тому же этот сотрудник, Лука, отвечал за их аккаунты на интернет платформах, поэтому он был одним из тех, кто отвечал за распространение информации о пропаже тех или иных людей, или же занимался распространением информации касаемо поиска всевозможных свидетелей по этому делу, начиная с уличных зевак, заканчивая тех, кто был в эпицентре событий.       Все было улажено одним звонком, осталось только добраться до командования и запросить срок. Это будет тяжело.

***

-...мы приняли компромиссное решение, - один из капитанов пододвинул к ней тонкую папку. - Вы не уволены. Пока.       Вайт взяла папку дрогнувшей рукой. На обложке значилось: «Дело № 1108-Т. Теракт в ТЦ «Плаза». Срочно. Гриф: Для служебного пользования». -Это ваше последнее дело, Вайт. Вернее, ваше испытание, - голос капитана стал жёстче. - Вы берёте его в одиночку, раз уж вы так любите работать одна. Без поддержки отдела. Без взаимодействия с коллегами, раз вы этого не умеете. Вы раскрываете его, и раскрываете идеально. Виновные должны быть найдены и наказаны. Механизм взрывчатки, пути её попадания к подростку, его сообщники, если они были, заказчики, если они есть. Вы должны разобрать это дело до винтика.       Она открыла папку. Первые страницы заполнены фотографиями: развороченный фасад торгового центра, тела, накрытые простынями, испуганные лица выживших, и центральное фото - молодой парень, лет восемнадцати-девятнадцати, с безумными глазами на снимке с камеры наблюдения. Обычный, непримечательный. Никто. -Через три недели вы либо приходите к нам с полным и всесторонним отчётом о раскрытии этого преступления, либо… - он сделал многозначительную паузу. - Либо вы приходите за расчётом. И помните, детектив: за вами будут наблюдать. Очень внимательно.       Кэролайн захлопнула папку, чувствуя, как под пальцами живой вес её последнего шанса.       Она вышла из кабинета, не оглядываясь. В коридоре, под мягким светом ламп, она на секунду остановилась, прижимая папку к груди. Она потратила два часа ни на что. А может даже и больше. Нужно было обговорить дела с командованием, встретиться с Лукой лично и распространении информации, ибо если указать, что именно она занимается расследованием этого дела, то, естественно, никто не загорится желанием сотрудничать со следствием, а это важная часть плана, плюс большую часть времени Вайт потратила именно на уборку своего кабинета, на поход в архив, чтобы найти, по ее мнению, примерно такое же дело, что и это новое в ее руках, а также случилась очередная словесная перепалка с сотрудниками ранга повыше. Чтоб они все подавились со своим мнением.       Да, Вайт не любила работать с кем-то, но от помощи отказывалась не так часто, как говорили другие. Проще было работать одной, самой исправлять себя и двигаться в том темпе, который будет удобен ей. Но все же это было потому что у нее плохо получалось найти общий язык со своими коллегами из-за своего характера.       Дойдя до кабинета, детектив начала искать ключи в кармане. Все же иногда его приходилось закрывать во избежание пропажи вещдоков, да и к тому же это было ее личное пространство, в которое никто не в праве заходить. Когда все же поиски прошли успешно, держа в одной руке папку, девушка уже собиралась воткнуть ключ, но обнаружила, что замок не входил в проем, а значит дверь открыта... Все же снова она не уследила за этим. Выдохнув и закатив глаза на свой поступок, она взялась за ручку и открыла дверь, намереваясь погрузить себя в новое дело с головой на ближайшие несколько дней.       Но предвкушение улетучилось довольно быстро - место напротив ее рабочего стола было занято. Услышав шорох, фигура спокойно развернулась на компьютерном стуле, как будто все так и должно было быть и ничего не смущало. Свет, падающий со стороны окна, слегка касался тела фигуры, очерчивая каждую линию и какую-то странную усмешку на лице. -Смотрю, я очень вовремя. Здравствуйте.​