Последний вздох. И свет слепит снова.

Утро наступило серое, туманное — обычное для шотландской осени. Дождь лениво барабанил по стеклам Большого зала, когда студенты собирались на завтрак. Астера почти не спала. Она сидела за столом Пуффендуя, бездумно кроша кусочек булочки, и рассматривала свое левое предплечье. Ничего. Чистая кожа. Даже намека на вчерашнюю руну. Может, показалось? Может, просто реакция на стресс? Отец приехал, нервы шалят... Она убеждала себя в этом все утро. Убедила почти полностью. — Ты сегодня бледнее обычного, — заметил Кай, подсаживаясь рядом. — Опять не спала? — Все нормально, — мягко улыбнулась она. — Просто... длинный день впереди. Кай кивнул, не настаивая. Он всегда понимал, когда не нужно лезть с расспросами. --- За столом Слизерина Регулус Блэк пил черный чай — без сахара, без молока, как всегда. Голова была тяжелой, но причину он не помнил. Снилось что-то странное — какая-то темная вода, какая-то руна, которую он никак не мог прочесть. Но стоило открыть глаза — и сон растаял, как туман над озером. Осталось только смутное чувство... чего? Тревоги? Нет. Скорее — ожидания. — Блэк, ты сегодня мрачнее обычного, — хмыкнул Нотт, накладывая себе яичницу. — Что, опять не выспался? — Кошмары, — коротко ответил Регулус. — Может, тебе все-таки нужно расслабиться? — Нотт поиграл бровями. — Розамунда с Когтеврана все еще интересуется... — Нет. — Как знаешь. Регулус отставил чашку и рассеянно потер левое запястье. Кожа слегка зудела, но он не придал этому значения. Мало ли — манжета натерла, или приснилось что-то. Он не помнил, как просыпался ночью. Не помнил жжения. Не помнил имя, сорвавшееся с губ. Где-то на границе сознания остался только образ — темные волосы, бледная кожа, карие глаза. Но Регулус отмахнулся от него, как от надоедливой мухи. Ерунда. Просто вчера много думал об этом дурацком курсе магии крови. Он бросил короткий взгляд на стол Пуффендуя. Астера Картер сидела к нему спиной. Ровная осанка. Темный пучок на затылке. Кай что-то говорил ей, она кивала. Ничего особенного. Обычное утро. --- Они не знали. Никто из них не знал. Но в подземельях Хогвартса, в отделе запрещенных книг, куда не заходили студенты, старый фолиант по магии крови сам собой раскрылся на странице с изображением той самой древней руны. Страница была озаглавлена выцветшими чернилами: «О Взаимной Печати Крови — редчайшем феномене, что связывает две магические сигнатуры, когда их носители разделяют нечто большее, чем кровь. Печать не спрашивает согласия. Печать выбирает сама.» Книгу никто не читал. Но руна на странице слабо мерцала — впервые за три столетия. День тянулся бесконечно. Уроки сменяли друг друга, но мысли Астеры витали далеко. Она машинально записывала что-то за профессором Стебль на травологии, машинально отвечала на вопросы Флитвика, машинально улыбалась подругам. А сама то и дело касалась левого запястья — словно ожидая, что руна вернется. Но кожа оставалась чистой. «Просто стресс», — повторяла она себе. Но легче не становилось. К последнему уроку — ЗОТИ — она почти убедила себя, что все в порядке. Почти. — Сегодня отрабатываем защитные чары в парах, — объявил профессор Грюм (настоящий или нет, никто уже не разбирал, но хромота и вращающийся глаз были при нем). — Слизерин и Пуффендуй, разбивайтесь по двое. Быстро! Класс загудел. Студенты неохотно начали перемещаться. Пуффендуйцы инстинктивно жались друг к другу, избегая слизеринцев — те отвечали им взаимным пренебрежением. — Картер, — голос Грюма рассек гул, как нож. — И... Блэк. Вы двое. Да, вы. Вон та свободная площадка у окна. Астера замерла. Медленно обернулась. Через весь класс, из дальнего угла, на нее уже смотрел Регулус. С таким же ошарашенным выражением, которое она, вероятно, носила сейчас на собственном лице. Эйвери рядом с ним открыл рот, чтобы что-то возразить, но Грюм рявкнул: — Я сказал, быстро! И вот они уже стоят друг напротив друга. Между ними — три фута каменного пола и пропасть из почти пяти лет молчания. Астера заметила то, чего не замечала раньше — или не позволяла себе заметить. У него очень темные ресницы для такого светлого лица. И очень прямая спина. И это странное выражение в серых глазах — не враждебное, но настороженное. Словно он ждал, что она сейчас сделает какую-то глупость. Или скажет глупость. Или просто окажется одной из тех, кто хихикает и краснеет. Она не хихикала. И не краснела. Она спокойно достала палочку — оливковое дерево, сердцевина из волоса единорога — и встала в стойку. — На счет три, — произнес Грюм. — Один атакует Протего, второй отражает. Первый раунд — атакует Пуффендуй. Раз... Регулус чуть прищурился. Его палочка — темное дерево, фамильная — уже была в руке. — Два... — Не подведи, Картер, — тихо произнес он. Без насмешки. Почти... тепло? Она не была уверена. — Постараюсь, Блэк, — ответила она так же тихо. — Три! — Протего! — взмахнула она палочкой. Синий щит вспыхнул между ними, идеально ровный, прозрачный, мерцающий. Регулус замер. Он ожидал посредственного заклинания — в конце концов, она с Пуффендуя. Но это... это было безупречно. Щит держал форму, не колебался, не истончался по краям. Он был плотным, почти зеркальным. Такой щит он видел только у старшекурсников. Или у Беллатрисы. — Хорошо, — рявкнул Грюм, проходя мимо. — Теперь меняемся. Атакует Слизерин. Раз... два... — Протего Максима, — почти лениво бросил Регулус. Щит вспыхнул еще ярче. Серебряный с зеленоватым отливом — фамильная магия Блэков, даже в защитных чарах. Он тоже не колебался. Идеальный. Их взгляды встретились поверх двух щитов. Два идеальных Протего. Два человека, которые никогда не говорили, но которые сейчас, в этот момент, понимали друг друга без слов. Потому что оба знали — такую магию не выучишь по учебникам. Это то, что идет изнутри. То, что либо есть, либо нет. — Достаточно, — бросил Грюм, ковыляя дальше. — Отрабатывайте Экспеллиармус. Только без фанатизма. Занятие продолжилось. Заклинания звенели в воздухе. Где-то слева Мальсибер грубо толкнул пуффендуйца, и Грюм рявкнул на него. Справа Эйвери с Ноттом лениво перебрасывались слабыми лучами, больше болтая, чем колдуя. Но у окна, на последней площадке, Астера и Регулус работали молча. Четко. Почти синхронно. Словно танцевали давно выученный танец. Искры летели, сталкивались, гасли. Ни одного лишнего слова. Ни одной ошибки. Только магия — чистая, сильная, понятная. Когда прозвенел колокол, возвещая конец урока, они оба опустили палочки одновременно. Запыхались — сами того не заметили. Астера убрала выбившуюся прядь за ухо. Регулус поправил перстень на пальце. — Ты... неплохо справляешься, — произнес он, глядя куда-то в сторону. — Для пуффендуйки. — Ты тоже, — ответила она, пряча легкую улыбку. — Для слизеринца. Их глаза встретились — всего на секунду. Но в этой секунде было больше, чем во всех предыдущих пяти годах. Что-то сдвинулось. Что-то щелкнуло, как замок, в который наконец вставили правильный ключ. Регулус не стал придавать особого значения на этот случай, его мысли были полны матерью в Лондоне. Её письмо с тайными посылами , что-то вроде о соратниках и срочным сбором ближайших. Он точно решил отправить ей в скором времени ответное письмо, дабы узнать все ли в порядке с ней, и не вернулся ли его отец с Шотландии. Раздумья не давали ему спокойно просиживать занятия Профессора Снейпа, за что получил первое предупреждение. Нотт недовольно хмыкнул. В коридоре, когда поток студентов вынес их из класса, они разошлись в разные стороны. Но левое запястье у каждого из них потеплело — едва заметно. Словно старая, почти забытая печать на секунду ожила, чтобы напомнить о себе, а потом снова затихла. До поры. До времени.