Неузнанная

      — Высший ранг для сопроводительной миссии? Даже звучит бредово, — проворчал Бикслоу, развалившись на сиденье купе.       — Ой, да, заткнись уже, Бикслоу! — шипение Эвергрин, приглушенное расшитым золотыми нитями веером, прозвучало особенно ядовито. Наследница древнейшей крови фей, сидела, будто на иголках, с самого отъезда из Магнолии. — Нам же лучше, если задание будет настолько простым.       — Да тебе лишь бы подобраться ближе к золоту, леприконша, — не оставил без ответа шипение сокомандницы Бикслоу. Эти двое не так давно работают вместе, из-за чего каждая поездка сопровождается перепалками. Фрид поднял уставший взгляд на соратников и обречённо глубоко вздохнул.       — Успокойтесь, это задание важно для гильдии, — его голос хоть и прозвучал мягко, но довольно весомо для того, чтобы Бикслоу и Эвергрин стушевались и замолчали.       Фрид лучше новобранцев ощущал напряжение в тишине. Два года совместной работы научили его читать настроение в молчании командира. Лексус, не отрывающий тяжелого взгляд от пейзажа за окном купе, сосредоточенно и глубоко дышал, пытаясь отвлечься от тошноты. Ему сейчас было совершенно плевать на абсурдность задания и требования Мастера, его единственным желанием было быстрее выйти из транспорта и ощутить недвижимую землю под ногами. Спасительный гудок прозвучал словно божественное откровение для святых. Едва поезд остановился у платформы, как маги ринулись из вагона, заполненного запахами угольного дыма и машинного масла. Ступив на землю, Лексус с каждым новым вздохом ощущал, как скованность и тошнота сходят на нет. Едва он размял покатые плечи, как его зоркий взгляд уловил нечто слишком уж выбивающееся из общей вокзальной суматохи. Прямо у центрального входа стояла до неприличия помпезная карета и сопровождающий эскорт.       — С этого момента говорю лишь я, — Лексус обвёл троицу тяжёлым взглядом. — Взболтнете что-нибудь лишнее и распрощаетесь с командой. Мне не нужен балласт.       Лексус Дреер едва перешагнул порог своего отрочества, как на его плечи внезапно упала ответственность за Фрида, который увязался за ним, как банный лист. Сначала всё было вроде даже неплохо, чернокнижник оказался довольно полезным на заданиях с загадками и надоедливыми заказчиками, но не прошло и пары месяцев как маг стал ходить за Лексусом словно по пятам. Спустя время мастер привёл в гильдию ещё двоих — кукольника Бикслоу и фею Эвергрин, которых назначил под опеку своего внука. Макаров был не глуп, и замечал, как черствеет душа Лексуса после позорного изгнания из гильдии своего сына - Ивана. Под его руками внезапно легче крошились чужие кости, а в стальном взгляде пропала последняя капля сочувствия к слабому.       — Господин Дреер, мы сопроводим вас к поместью, — кучер, человек-механизм, каждое его действие выверено до идеала. Он действовал быстро и без заминки: открыл дверцы кареты, загнал магов внутрь, захлопнул её и уже через пятнадцать минут их экипаж ехал по просёлочным дорогам за пределами Лисохвоста.       Взгляд Лексус Дреера вновь упёрся в пейзаж за окном.       Посреди скалистого ущелья, где по закону логики карету должно было шатать во все стороны, они проехали с неестественной плавностью, словно по стеклу. Однако уже на выезде из сложного узкого ущелья, карета остановилась у небольшого здания, встроенного прямо в гору. Рядом стояли вооруженные часовые, маг, а в небольшом окне проглядывался алтарь с магическим камнем-накопителем.       — Поразительно, — пролепетал Фрид, выглядывая в окно кареты. — Они встроили письмена в сам горный рельеф, чтобы возвести магический барьер.       Оказалось, что они остановились на пропускном пункте. Магов обшарили на наличие неположенных предметов, проверили оригинальность герба гильдии и даже трезвость ума, прежде чем один из стражников пропустил их дальше. Когда они прошли сквозь барьер, то Лексусу показалось, что даже воздух будто стал легче, магический эфир струился густо и ровно, словно обещая, что даже самое сложное заклинание здесь родится без усилий.       Проехав через идеальные аграрные поля и виноградники, карета въехала в аллею столетних дубов, чьи кроны сомкнулись, словно своды собора. В конце этой тенистой дороги виднелись пики поместья, засвеченного солнцем.       — Мы прибыли, — объявил кучер, останавливая экипаж. — Герцогство Хартфилиев.       Поместье не столько вписывалось в ландшафт, сколько подчиняло его себе. Возвышенный особняк, выстроенный из светлого известняка и белого мрамора, был образцом имперского стиля — монументальный, с колоннадой, поддерживающей массивный фронтон, на котором был высечен фамильный герб: заснеженная гора, пронзённая молнией. Род Хартфилиев это была не старая, потёртая знать, защищённая многовековой историей и влиянием предков — это была новая аристократия, построенная на одном поколении. Род Хартфилиев это заявка на абсолютную власть.       К главному входу вела лестница из отполированного гранита, по бокам которой замерли скульптуры грифонов — мифических стражей, чьи каменные взгляды были обращены на подъезжающих, словно оценивая, достойны ли они ступить на этот путь. За особняком, на склоне холма, виднелось личное кладбище рода — место упокоения, которое они создали для себя сами. А дальше, вплоть до заснеженных горных вершин на горизонте, простирались их земли. Всё, что можно было охватить взглядом, принадлежало Хартфилиям.       Входные, массивные двустворчатые двери, инкрустированные бронзой, бесшумно распахнулись перед группой магов, словно их открывала сама тень. В вестибюле, от которого дыхание замирало в груди, их встретил обслуживающий персонал и главный дворецкий. Вестибюль был огромен, под стать залу для балов. Пол был выложен мозаикой из цветного мрамора, складывающейся в тот же герб — гору и молнию. Стены украшали фрески, изображающие не древние мифы, а историю самого рода Хартфилиев: основатель, покоряющий дикие земли и обнаруживший первый магический рудник; свадебный портрет четы рода; и, венчающая цикл, сцена дарения герцогской грамоты от самого короля материка. Сводчатый потолок был расписан как небесный свод, но созвездия на нём также складывались в символы их семьи. Воздух был прохладен и наполнен ароматом старого дерева, воска и едва уловимой, но явственной озоновой свежести — признак высокой концентрации магического эфира, который, казалось, исходил от самих стен.       Лексус ступил на мозаичный герб под ногами, чувствуя, как на него давит не вес истории, а цунами чужих амбиций. Эти стены не хранили традиции — они выкрикивали вызов. Приходящим оставалось лишь понять: станут они кораблём, что пересечёт этот океан силы, или останутся очередным камнем на дне, о котором забудут через мгновение после круга на воде.       — Добро пожаловать, — дворецкий в лоснящемся фраке, склонил голову насколько того требует холодная вежливость. — Прошу за мной, господин вас ожидает, — щелкнув позолоченными карманными часами, мужчина словно тень, начал исчезать в лабиринте помпезных коридоров и мраморных лестниц.       Группу магов замыкали две служанки, следовавшие словно тени-надзиратели, не позволяющие гостям задержаться и сойти с заданного маршрута. Их провели через анфиладу залов, где каждый шаг по паркету гулко отзывался в давящей тишине. Наконец они остановились и дворецкий, вновь щелкнувший своими карманными часами, распахнул высокие двери из тёмного дерева, и маги оказались в кабинете герцога.       Помещение было обставлено с той же демонстративной мощью, что и всё фамильное поместье. За столом из массива дуба сидел мужчина, в котором без труда угадывался Джуд Хартфилия. Он был средних лет, с проступившей сединой на висках, с осанкой и подавляющим авторитетом, способным заполнять собой всё пространство. Он отложил серебряное перо и поднял на вошедших взгляд холодный и оценивающий, как горный ветер.       — Мистер Дреер, — он чётко установил границы с первого слова. С момента как магам поручили это задание, даже слава Лексуса Дреера, не ставила их на одно место с аристократией. Поэтому он всего лишь «мистер», а не «господин». — Гильдия «Хвост Феи» прислала вас. Это вселяет уверенность, — его голос был ровным, без тени подобострастия или приветливости.       Лексус кивнул, его собственное лицо было невозмутимой маской. Он позволил себе бегло окинуть взглядом кабинет: карты новых земель на стенах, макеты горных разработок, стеллажи с книгами и отдельные полки для рукописей, ничего лишнего. Ни одной безделушки, рамки с портретом и даже вазы с цветами из сада. Весь кабинет был рабочим инструментом.       — Задание высшего ранга, — начал Джуд, откинувшись на спинку кожаного кресла. — Формально — сопровождение. По факту — охрана самой ценной части моего герцогства. Моей дочери и единственной наследницы, леди Хартфилия, — он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание магов. — Она отправляется в столицу соседнего королевства. Формальный повод — укрепление связей. Реальная причина не ваше дело. Ваша задача обеспечить её безопасность на всем пути и во время пребывания там. Ни один волос не должен упасть с её головы, — в его тоне сквозила не просьба, а констатация факта.       — Выбор маршрута, логистика, все детали согласовываются лично со мной, — герцог обвёл взглядом всю команду, задерживаясь на каждом на секунду дольше, чем это было комфортно. — Я знаю о вашей … репутации и силе. Но в этом путешествии вы — тень. Вы не ищете приключений, вы их предотвращаете. Понятно? — Лексус почувствовал, как за спиной замерли даже Бикслоу и Эвергрин, подавленные весом этого поручения и волей человека, его дающего.       — Понятно, — ответил Лексус, и его голос прозвучал на удивление чётко в этой гробовой тишине кабинета. — Гильдия ручается за выполнение. Но для эффективной работы «тени» мне нужна полная картина. Кто представляет угрозу? На что обратить внимание в первую очередь?       Джуд почти незаметно улыбнулся, словно ожидал этого вопроса и ценил прямолинейность.       — Угроза? — он развёл руками. — Вся окружающая реальность, мистер Дреер. Конкуренты, завистники, политические оппоненты, охотники за выкупом. Наследница нового, богатого и могущественного рода — это ходячая мишень. Что касается деталей, — он скользнул взглядом к плохо скрывающему свой пагубный интерес Фриду, — ваш спутник, кажется, уже оценил уровень нашей магической защиты. На пути нас ждёт не меньшее. Но самая главная опасность та, которую мы не можем предвидеть. С этого и начинается высший ранг, не так ли?       — Да, — коротко бросил Дреер. После этого тяжелый взгляд Джуда вернулся к документам, он буквально выказал им то, что разговор окончен и его ждут дела намного важнее чем общение с наёмными магами.       Дворецкий проводил магов в западное крыло — ряд роскошных, но бездушных комнат, больше похожих на номера в дорогой гостинице, чем на жилые покои дома. Всюду бархат, позолота, гобелены и ни одного намёка на личность кому могла бы принадлежать та или иная комната. Отставая на два шага за магами, будто тени, скользила прислуга: камердинер, чтобы «помочь» с шубой, горничная, «забывшая» салфетку, паж, «случайно» оказавшийся в пустынном коридоре. Улыбки — выверенные, поклоны — безупречные. И вездесущие, не упускающие ни пылинки, глаза.       Эвергрин, чья фейская натура трепетала при виде такого количества золота, всё же успела заметить кое-что необычное. Пока её сокомандники пытались как-то обжиться в помпезных комнатах, она увидела не просто роскошь, она увидела структуру. Золотые нити в орнаменте ковров, инкрустация на дверных ручках, даже узоры на рамах картин — всё это не было простым украшением. Это была гигантская, растянутая на всё поместье магическая формула, работающая на укрепление и защиту. Поместье было не просто построено — оно было зачаровано.       Собравшись в комнате лидера, когда солнце уже касалось острых заснеженных горных пиков, маги будто впервые ощутили безопасность с момента прибытия. Вокруг не было служанок, лишь знакомые лица, окно выходило на пустынный сад, где уже даже садовники закончили работу. Под потолком сияла магическая сфера, Лексус облокотился о подоконник и надеялся, что он не являлся народным достоянием культуры в этом доме.       — Ну и нудит этот аристократ, — выдохнул Бикслоу, плюхаясь в кресло, обтянутое шелком. — «Ни один волос не должен упасть». Да мы как-никак команда под началом мага S класса.       — Ты ничего не понял, — шипяще прошептала Эвергрин, подходя к окну. — Это место… оно живое. И не в хорошем смысле. Оно дышит магией, и дышит ей только себе в угоду. Эти золотые узоры не для красоты. Они как кровеносная система. И что-то здесь не так с природой. Деревья в саду слишком уж идеальны, слишком тихие, — кровь древнего фейского рода взволнованно бурлила по венам Эвергрин. Волшебница впервые с опасением смотрела на любой блеск золота вокруг, а не светилась желанием заполучить его. Фрид, стоя у камина, кивнул.       — Барьер на входе был лишь первым слоем. Вся усадьба — это многослойный кокон. Но зачем настолько сильная защита для наследницы? Здесь всё словно выстроено для того, чтобы хранить самые опасные секреты.       Лексус задумчиво почесал едва отросшую золотую щетину на подбородке. Он повернулся спиной к комнате, его внимание было приковано к гигантскому садовому лабиринту из стриженой жимолости, что раскинулся внизу. Багряный закат отбрасывал длинные, искажённые тени, превращая геометрически точные линии в хаотичное нагромождение тёмных проходов. Острое драконье зрение уловило прореху.       — Тихо, — его голос прозвучал резко, с железной нотой, так, что все разом прекратили говорить.       Он не отрывал взгляда от лабиринта. В его глубине, в самой гуще багряных теней, мелькнуло движение. Не плавное движение заблудшего гостя или припозднившегося садовника. Слишком быстрое для человеческого глаза. Будто что-то тёмное и бесформенное проскользнуло из одной аллеи в другую, растворившись в зелени.       — Лексус? — тихо спросил Фрид. Лидер медленно обернулся. Закатный свет падал на его лицо, делая жёсткие черты ещё острее, а во взгляде горел холодный огонь.       — Лабиринт. Я скоро вернусь, пока затихните, — магия грозового дракона не гремела, а шипела словно раскалённый клинок, опущенный в воду. Ослепительная вспышка, и он растворился в воздухе, оставив запах озона и выжженную на камне подоконника трещину. Лексус материализовался в одной из тени, лишь на мгновение осветив своей магией изгородь, полную мелких листьев. Чем дальше он продвигался по тени, туда, где его драконье чутьё ощущало небольшой сгусток магии, тем тише и ниже он становился.       — Госпожа, вечер не лучшее время для того, чтобы выходить из покоев, — приглушенный и неожиданно наполненный эмоциями голос прислуги, наконец, послышался из-за поворота. Судя по журчанию, дальше находился фонтан, в котором кто-то активно плескался.       — Дева, как думаешь, насколько он разозлится, если я прямо тут призову Водолея и смою весь лабиринт в реку? — тихий, высокий девичий голос послышался следом. Прислуга, судя по всему, начала отговаривать от каких-то действий свою госпожу, и именно в этот момент Лексус зацепился плечом за листья изгороди. Секундный шорох прозвучал как выстрел пушки. Тишина разорвалась.       — Госпожа, немедленно покиньте место. Здесь маг, — тревога в голосе прислуги сменилась стальной уверенностью. Послышался резкий топот и металлический лязг, словно чугунных цепей, с помощью которых добывают воду из колодцев. — Выходи немедленно, это поместье создано так, чтобы защитить Госпожу от любой угрозы.       Лексус выпрямился, перекатил между кончиков пальцев мелкую молнию и вышел из тени, всё его тело было напряжено как пружина, словно он готовился к битве. Перед ним стояла не горничная. Это было существо в горничном наряде, но без манер, с лицом куклы, но с глазами, полными древней, бездонной силы. За ней, на кромке фонтана, сидела девушка. Закат золотил её распущенные волосы, скрывая лицо, но, не скрывая гордой осанки.       — Угроза? — Лексус произнёс это слово с лёгкой, почти издевательской усмешкой, окидывая взглядом прислужницу. — Я здесь по приглашению герцога. А вы, госпожа, — он перевёл взгляд на девушку, — в столь поздний час гуляете в обществе весьма необычной служанки.       — Она моя компаньонка, — парировала девушка, не глядя на него. Её пальцы бессильно провели по воде фонтана. — А вы — один из тех магов, что будут меня «охранять». Значит, я уже в долгу перед вами за этот неожиданный переполох, — её голос был сладким, но яд презрения сквозил в каждой ноте. — Хорошо обдумайте, чем я могу отплатить.       — Кто вы такая, что для вашей защиты было создано такое место? — Лексус даже не раздумывал. Он всё пытался продраться взглядом сквозь горничную, которая упорно скрывала большую часть своей госпожи от него. Удивительно искренняя преданность для прислуги.       — Я — главный экспонат в коллекции герцога. Женщина, наследница. Моё предназначение — скрепить союз и усилить власть отца, расширить земли, умножить могущество. Разве не очевидно, маг? — в тонких руках мелькнуло что-то золотое, чем девушка упорно плескала воду фонтана. Лексус мельком поймал взгляд девушки и увидел в нём не страх и не покорность, а холодную, заточенную как лезвие меча, горечь. В его черствеющей душе что-то дрогнуло. Перед ним была не избалованная аристократка, а загнанный в роскошную клетку хищник, отлично понимающий правила игры. Игры, в которой он, Лексус, был лишь пешкой, пусть и сильной.       Мысль ударила его с ясностью молнии: Сила. Мир не делится на хороших и плохих, на правых и виноватых. Он делится на сильных и слабых. Герцог силён — он диктует правила. Его дочь слаба — её продают. Он, Лексус, силён — его наняли, но этой силы недостаточно, чтобы быть по-настоящему свободным в мире той же аристократии, чтобы иметь власть и возможность диктовать свои условия. Чтобы сокрушать любые клетки — будь то позолоченные решётки герцогства или жестокие законы этого мира.       — Если вам это не по нраву, то почему вы не сбежите? Почему не станете сильнее? — Лексус оставил свои попытки разглядеть юную госпожу и цеплялся взглядом на пускаемые её тонкими руками водные круги.       Мелодичный, необычайно высокий и звонкий смех был ему ответом. Девушка встала с кромки фонтана и сильнее укуталась в халат, пряча своё золотое сокровище где-то в бездонных карманах. Существо в теле горничной в мгновение оказалась у ног своей госпожи.       — До завтра, маг, — не прошло и двух секунд, как в воздухе растворился даже запах девушки, словно её никогда и не было здесь. Лексус едва держал в себе мысль, что эта встреча была реальностью, а не миражом после странного вина за ужином. В комнате среди напряжённых до предела магов, словно вспышка на спичке, он хранил непроницаемое молчание и наблюдал немигающим взглядом за пламенем в камине до самой ночи. Когда Бикслоу, Эвергрин и Фрид собрались расходится по комнатам, Лексус прервал своё молчание.       — Вы считаете себя сильными? — его голос прозвучал негромко, но звенящая сталь в нём, вспорола всю атмосферу уюта в комнате.