Моя личная зависимость

Второй год обучения в ЮЭЙ. События войны всё ещё оставались гноящейся раной в сердцах класса, теперь уже 2 «А», но благодаря им самим тот страх и боль понемногу утихали. Все знали, что причуде Изуку осталось недолго: тлеющие угли веяли лишь остаточным теплом. Но Мидория старался не думать об этом: ведь ещё тогда, в больнице, глядя на плачущего Кацуки, он всё понял и смирился. Одной из задач практики курса 2 «А» был отлов злодеев, которые всё ещё прятались в остатках городов и терроризировали население, помогавшее в восстановлении. Никто не сомневался, что класс справится, ведь они повидали всё, и теперь никакая тварь не могла напугать их. Поэтому только Сущий Мик приглядывал за ними вместе с Айзавой, который, к сожалению, всё ещё мог наблюдать за процессом только с мониторов, занимаясь обучением малышки Эри. Разбившись на отряды, класс патрулировал территорию: «Наблюдатели»: Асуи, Уравити, Дзиро, Сёдзи. «Скорая помощь»: Кода, Иида, Каминари, Яойорозу, Минета, Шинсо, Сато. «Атакующие»: Изуку, Кацуки, Шото, Эйджиро, Мина, Серо, Оджиро, Токоями, Хагакурэ. Наблюдатели сообщали по рациям о зонах, где были злодеи и пострадавшие; скорая помощь работала вместе с атакующими, оказывая помощь раненым, а атакующие, разделившись на мелкие отряды, наносили главный удар по тем, кто ещё пытался нести зло в этот мир. Изуку, Шото и Хагакурэ; Кацуки, Эйджиро, Серо и Мина; Оджиро и Токоями — все были распределены по территориям и патрулировали их совместно с наблюдателями, чтобы оперативно зачищать участки. В наушнике Изуку раздался голос Уравити: — Мидория, слева от тебя шайка укрывается в полуразрушенном здании, три человека, как я вижу. — Понял тебя, Уравити... — пробормотал он, а после глянул на Шото и Хагакурэ. — Шото, ты жди их у главного входа, Хагакурэ обойди и сторожи запасной выход, а я войду через окно и погоню их на вас. Изуку был краток, но предельно понятен, ведь уже знал, как быстро повязать эту банду. План был самым обычным: залететь в окно, пустить завесу и скрутить тех, кто попадется под хлысты; а если ускользнут — Шото и Хагакурэ их задержат. Послышался звук разбитого стекла, и Изуку приземлился в просторный, но уже обрушенный холл. Со спины донесся шорох, и, быстро среагировав, Изуку увидел двух мужчин лет 30–35 и девушку, которая цеплялась за одного из них, прячась от взглядов. — Сдайтесь сами, или мне придется задержать вас. На этой территории нельзя находиться гражданским, — как по протоколу, пробубнил Деку и направился к ним, доставая наручники, которые были при нём (хотя зачем они ему, если есть хлысты?). Двое громил не решились сдаться с повинной за несоблюдение законных требований, поэтому, встав в боевую стойку, тут же начали атаковать Изуку причудами. У одного причуда была слабенькой, похожей на причуду Урараки, только не такая развитая: он мог лишь невысоко поднимать предметы и быстро швырял их в Изуку, пока хватало сил, а обломков для этого было много. Второй же, видимо, управлял потоками воздуха, словно волнами накатывая на Изуку пыль. Девушка лишь жалась к ним — может, она была заложницей? Увернувшись от очередного обломка, Мидория выпустил завесу и, как планировал, тихо и быстро оказался за спиной у громил, толкнул их вперед и схватил девушку за руку. — Вы заложница? Я спасу... — буркнул Изуку, но, взглянув в глаза девушки, тут же застыл, ощущая, как всё тело парализует, а от самых пят к сердцу подступает странный жар. — Не трогай её, скотина! Она моя! — крикнул тот, что метал воздухом, создав волну и пустив её в Изуку. Шото услышал грохот на верхних этажах, а после — столбы пыли, которые вырывались через разбитые окна. Нахмурившись, он подумал, что Мидория, наверное, уже скрутил злодеев, но всё же нажал кнопку на наушнике: — Мидория, прием, ты цел? Слыша в ответ лишь тишину, он оглянулся и возвел у главного входа стену изо льда, так как не мог упустить беглецов. Поднявшись по ближайшей пожарной лестнице, он оглянулся: он не мог использовать всю свою мощь, так как здание было сильно разрушено, и Тодороки боялся, что если начнет отталкиваться от стен с помощью огня, то обрушит их окончательно. Женский визг раздался сверху, и Шото напрягся, быстро поднимаясь к этажу. Мидорию же сбило с ног той волной, которую направил на него злодей, а тело предательски замерло, будто его поразило ядом. С трудом поднявшись, он поднял глаза, но не успел даже вздохнуть, как в него вновь ударило мощной струей воздуха, из-за чего стена за спиной обрушилась, и Мидория буквально вывалился вместе с ней, падая на землю, где его прижало обломками. — Мидория! — крикнул Шото, видя, как тот падает. Он спрыгнул с лестницы, подхватив себя волной льда, но приблизиться ему не дали. Громкий взрыв раздался прямо позади Тодороки, и блондинистая макушка проскочила вперед, быстро подлетая к Изуку, оглядывая его и скидывая с тела камни. — Чертов задрот, неужели уже простых бродяг одолеть не можешь? — шипит Кацуки, хмурясь и хлопая его по щекам, так как брюнет не подавал признаков сознания. Патрулируя неподалеку, Бакуго увидел дым, а после и то, как Деку падает, подорвавшись с места так быстро, что сам был в шоке (ведь врачи обещали ему восстановление полной боевой силы не так скоро). Увидев, как открываются зеленые глаза, он выдохнул, осматривая его на наличие травм. — Деку, ты ноги чувствуешь? Тебя поднять-то можно? Изуку, тяжело дыша, открывает глаза, видит перед собой Кацуки и замирает, а после тянет к нему руку. — Каччан... — лишь шепчет он, а после порванная перчатка опаляет шрам на щеке Бакуго, а подсохшие губы обжигают своим дыханием его лицо, желая как можно быстрее прикоснуться. — Эй-эй-эй... Деку, блять! — шипит он, хватая его за плечи и оттягивая от себя, видя мутные глаза, что безотрывно смотрели на него. — Какого хрена? — Каччан... я хочу... — так моляще шепчет Мидория, хватаясь за воротник его костюма и притягивая к себе, но Бакуго так просто не дается — это очевидно. — Бакуго, что с Мидорией? — раздается голос Шото за спиной Бакуго, а тот тихо чертыхается, поднимаясь и помогая Мидории встать, ощущая, как тот вцепился в него. — Похоже, это действие причуды. Я отнесу его к Исцеляющей Девочке, а вы поймайте этих тварей и узнайте всё об их способностях, — лишь буркнул он через плечо, а после притянул Изуку ближе, взмывая в воздух и оставляя только столб пыли. — Деку, что с тобой? Что произошло в том здании? — хрипит он, стараясь крепче держать парня; так как он не мог полноценно использовать правую руку, он держал Деку ею, а левой создавал взрывы. — Я не помню... помню лишь глаза Каччана, мне так жарко... — пыхтит он в шею блондина, опаляя дыханием вспотевшую кожу, от чего, кажется, у Кацуки волосы поднялись на загривке, заставляя шумно выдохнуть. — Кацуки, я хочу тебя... — вновь мямлит Деку, а блондин сворачивает на ближайшую крышу, пошатнувшись, когда они оказались на земле, и отталкивает от себя Мидорию. — Что за херню ты несешь, Деку? Это действие причуды, соберись и прекрати лепетать всякий бред! — под конец он чуть ли не рычит, ощущая прилив крови к щекам и стискивая зубы, видя, как тяжело Деку дышит, пытаясь протянуть к нему руки, которые Кацуки отмахнул одним движением. — Каччан... прошу, не бросай меня... я не могу потерять тебя. Я не хочу потерять тебя снова... — жалобно шепчет он, поднимая глаза, которые дрожали, бегая по лицу блондина и видя тени сражения с Шигараки. Содрогаясь и падая на колени, он вновь поднимает голову. — Кацуки, не умирай... я молю тебя. Если сказать честно, в этот момент Бакуго изрядно задрожал, видя, как Изуку хнычет и шепчет о его смерти: ведь в тот злополучный день, когда его сердце остановилось, Изуку выглядел так же. Дрожащие губы, пустые и полные слез глаза — это то, что он запомнил, пересматривая по ночам записи сражений от бессонницы. Подорвавшись к Изуку, он упал рядом с ним, кладя руку на его щеку и стирая хрустальные слезы. — Деку, я здесь... ты слышишь меня? Я никуда не уйду... только позволь мне помочь, — шепчет он, а после подтягивает его ближе, обнимая «рабочей» рукой и заставляя уткнуться ухом в грудь. Изуку слышит, как бьется его сердце... — Ты слышишь? Я здесь, Изуку. Успокоив Деку, он удобнее взял его на руки, заставив использовать хлысты, чтобы тот не упал, а после они направились в Академию, где Деку осмотрели. Тот лишь что-то мямлил и просил Бакуго быть рядом.

Академия ЮЭЙ, здравпункт

— Ты прав, Кацуки, это действительно влияние причуды, но нам неизвестно, какой именно, и сколько это продлится... остается ждать отчет от твоих одноклассников. А пока тебе стоит быть рядом: его явно лихорадит, когда ты отходишь. Я отправлю учителю Айзаве уведомление о том, что случилось, и выпишу освобождение, — пробормотала пожилая леди, а после вздохнула, глядя на потрепанного Деку, что прижимался к руке Бакуго. Все-таки травмы у него были серьезные, и после «лечащего поцелуя» он был совсем без сил. — А теперь отправляйтесь в общежитие, пусть он отдыхает. Я приду ещё вечером.

Общежитие ЮЭЙ

— Деку, тебе нужно переодеться... ты слышишь? — бубнит Кацуки, укладывая его на постель. Он стягивает свои наручи, кладет их у двери комнаты Деку и, оглядывая помещение, тяжело вздыхает. Подойдя к постели Мидории, он снимает с него ботинки и ставит их к шкафу, затем перчатки, плащ и маску, думая о том, что расстегивать плотно сидящий геройский костюм будет как-то некрасиво. — Проснется,сам снимет... — вновь шипит он, а после аккуратно прикладывает руку к его лбу, ощущая небольшой жар, и снова чертыхается, когда его прерывает вибрация мобильного. — Чертов Двумордый... — вздохнув, Кацуки пишет ответ о том, что они в общежитии, а после поднимает глаза на Мидорию. — Если бы Двумордый подошел к тебе первым, ты бы так же вешался на него и скулил? — спрашивает он, конечно, не ожидая ответа: Изуку уже спал от усталости, лишь тихо сопя. Выйдя из комнаты Деку, он зашел в свою, стягивая костюм и укладывая его в кейс. Затем он взял чистые вещи: раз уж ему дали освобождение, можно немного отдохнуть, а может, и заняться реабилитацией руки. Приняв душ, Кацуки вытер волосы полотенцем, накинул свободные штаны и майку, а после поднялся обратно в комнату, бросив полотенце на стул. Рухнув на кровать, он закинул руки за голову и прикрыл глаза, вспоминая взгляд Изуку, который бегал по его телу, и этот молящий голос. От этих мыслей румянец вновь подступил к щекам, и он тихо выругался, размышляя, почему так сильно сорвался, когда увидел, как Деку падает. С самой войны Кацуки преследовало чувство, что он не может больше позволить Изуку страдать. Он помнил тот взгляд, с которым Мидория слушал врачей, видел, как тот начал иначе смотреть на всё вокруг. А теперь Изуку оставалось лишь наслаждаться последними мгновениями своей мечты… Кацуки не мог допустить, чтобы тот мучился. Прикрыв глаза, он задремал, но поспать долго ему не дали: у двери кто-то топтался, и Бакуго точно знал, кто это. — Изуку, ты должен был спать еще несколько часов... Какого хрена ты тут топчешься? — шипит Кацуки, видя зеленую макушку, а после — глаза, которые поднялись на него. — Тебе же сказали — не отходить от меня... — шепчет Изуку, краснея, а после прикусывает губу, ощущая, как сердце трепещет в груди от непонятного чувства, заполняющего его целиком. — Можешь посидеть со мной? Я постараюсь быстро заснуть... — Тц... Задрот хренов, — бурчит он, а после хватает его за руку, затягивая в комнату и закрывая дверь. — Я и сам спать хочу, так что поспишь у меня... и не смей ко мне лезть, Деку. Ложась на кровать, он глянул на Изуку и похлопал по месту возле стенки. Мидория смущенно шагнул к нему, аккуратно обходя кровать, и забрался под одеяло. Конечно, обычный Деку вряд ли сделал бы и шаг, но сейчас он хотел лишь быть как можно ближе к Кацуки. — Спасибо... что отнес меня к Исцеляющей девочке и донес до общежития, — пробормотал Мидория. Он прижал руки к груди, глядя на парня и шумно выдыхая. Он рассматривал профиль Кацуки и облизывал губы: тот выглядел потрясающе. Блондинистые волосы, вечно торчащие колючками (хотя Изуку знал, что они невероятно мягкие), вечно нахмуренные брови, аккуратный нос и такие же вечно искусанные от напряжения и раздумий губы. Прикрыв глаза, Мидория постарался успокоиться и быстрее заснуть, пока ему дают такую возможность, но его прервала рука Кацуки: тот взял ладонь Изуку и положил её себе на крепкую грудь. — Деку, ты дышишь слишком громко... Спи уже, я живой и я рядом.

***

Изуку лишь недавно начал нормально засыпать после всех пережитых событий. Посещение психолога академии, разговоры, поддержка, таблетки — ничто из этого не помогало ему уснуть ещё полгода после окончания войны. Силуэты Шигараки всё ещё мерещились ему за общим столом, на улице или в собственной комнате. Но сейчас, рядом с Бакуго, он не думал ни о чем, или же Кацуки был прав, и всё это происходило из-за причуды той девушки. Изуку понимал, что именно она что-то с ним сделала, но точно не помнил, что ощущал в тот момент. Проснувшись ближе к вечеру, Изуку не увидел рядом Каччана, и на сердце повисло ноющее чувство, но оно быстро развеялось, когда блондин появился в дверном проеме. — Там тебя хотят видеть Круглолицая, Двумордый и Староста. Сюда я их не пущу, так что поднимай свой зад с моей кровати и топай вниз, — пробубнил он, складывая руки на груди. Дождавшись Деку, он спустился с ним вниз и увидел, как того сразу окружила толпа из «милых друзьяшек». Цыкнув, Кацуки уселся на диван, а Урарака тут же вцепилась в Изуку, осматривая его на наличие внешних повреждений. — Изуку! Я так взволновалась, когда Тодороки рассказал, что случилось! Все в порядке? Ты нигде не ранен? — запинаясь, бормотала она. Изуку нахмурился: странное чувство тошноты подступило к нему от прикосновений, и Бакуго это заметил. — Эй! Отлипните от него... Он под действием какой-то причуды, и, как я понял, это что-то типа привязки. Двумордый, вы узнали о причудах той шайки? — спросил Кацуки, поднимаясь, подходя к Деку и кладя руку ему на плечо. — Так легче? Кивнув, Изуку смутился и поднял глаза на Тодороки, который был явно не в восторге от этой ситуации. — Та девушка обладает причудой... тот, кого она коснется, становится зависимым от человека, на которого взглянет. В общем, тут весь отчет, — пробубнил Тодороки, отдавая бумаги и направляясь к кухне, чтобы выпить стакан воды. — Так вот в чем дело... Ну теперь понятно. А по срокам что? Когда он от меня отлипнет? — буркнул Кацуки, пробегая глазами по бумагам и видя пометку, что дата действия причуды «не ограничена???». — Вот же... Что это значит?! — рычит Кацуки, тыча пальцем в надпись и поднимая хмурый взгляд на окружающих. — Это значит, что либо причуда прекратит действие при каком-то условии, либо... это навсегда. Так Всемогущий сказал... ну, он хотя бы предположил, — пробормотал Киришима, подходя к Кацуки и выглядывая из-за блондинистой макушки. Он усмехнулся, хлопнув друга по лопатке: — Вы с Деку неплохо работаете в дуэте, так что ничего в этом такого нет, да ведь? Киришима вновь засмеялся, но ему тут же прилетело локтем в нос. Правда, он успел увернуться, и удар пришелся в скулу, от чего парень прошипел и схватился за лицо. — Всё в порядке? Каччан, зачем ты так? — пробубнил Изуку, поднимая глаза на блондина и хмурясь, а после выдохнул, оглядывая друзей. — Я... пойду в свою комнату, отдохну, — пробормотал он. Нельзя было показывать, как ему плохо, но отрывать от себя руку Кацуки было ещё хуже. Сглотнув, он отстранился и быстро поднялся по лестнице, чувствуя на спине пристальный взгляд Кацуки.

***

— Мидория, ты там как? — пробормотал Тодороки, стуча в дверь. Услышав шаги, он дождался, пока дверь откроется, и увидел зеленую макушку. Изуку выглядел болезненно, будто из него вытянули всё светлое, оставив лишь безжизненную оболочку. — Изуку, тебе нужна помощь? — Нет-нет... всё нормально, я уже ложусь спать, — мягко и устало улыбнулся Изуку. Конечно, он соврал, ведь ворочался уже около часа от непонятного чувства. Его тошнило, голова кружилась, и он прекрасно понимал причину. Изуку изучил досье и понял, как действует причуда той девушки, а также смог вспомнить, что именно произошло там, в здании, и почему мужчина так на него набросился. «Зависимость» — одно из самых страшных чувств: ты не можешь нормально существовать без объекта своего обожания. Девушка защищалась с помощью того мужчины, используя свою силу, и, так как не умела её контролировать, обрекла Изуку на, возможно, вечную привязанность к Бакуго Кацуки. — Я пойду позову Бакуго, будь здесь, — вздохнул Тодороки и направился к комнате Кацуки. Постучав, он произнес: — Кацуки, там Мидории плохо. Шумно выдохнув, Бакуго поднялся и открыл дверь, глядя на Двумордого. — И че, мне теперь вокруг него, как курица-наседка, сидеть? Если это временно, то перетерпит... По-любому есть какое-то средство. Видя настойчивый взгляд Тодороки, он буркнул что-то под нос и направился к комнате Мидории, которая была приоткрыта. Ввалившись внутрь, Кацуки закрыл дверь, отрезая Тодороки, и посмотрел на зеленую макушку. — Я не собираюсь бегать за тобой, как нянька. Изучай досье и думай, как можно избавиться от этой херни, а сейчас я хочу спать, так что двинь задницу, — хмуро пробухтел он, а после завалился на постель Изуку, чувствуя на себе взгляды оставшихся статуэток Всемогущего. — Что ты чувствуешь, когда меня нет рядом? Заметив, как Изуку вылез из-под одеяла и повернулся к нему, Бакуго завалился на бок, подпирая голову рукой и разглядывая открывшийся вид. — Тошнота... как будто съел что-то не то, но не могу это вытолкнуть из себя. Так же я чувствовал себя, когда Урарака касалась меня. Похоже, это побочные эффекты причуды той девушки. Прости, Каччан... я не хочу доставлять тебе проблем. — Тише, задрот... Нам твои проблемы нужно решать, а не мои. А когда я тебя трогаю, что чувствуешь? — вновь спросил Кацуки, выдыхая и оттягивая одеяло, в которое закутался Деку, кладя руку ему на плечо. — Тепло... будто теплое молоко от сердца разливается, и это так приятно, — смущенно шепчет Изуку, краснея, когда видит, как даже в темноте горят красные глаза Каччана. — Каччан, можно мне еще раз послушать твое сердце? Бакуго хмурится, но после опускает руку на талию парня, притягивая к себе, и лишь кивает. Изуку жмется к нему, кладет голову на грудь и расслабленно выдыхает. Деку уснул первым, так быстро и крепко, что даже голос Бакуго его не разбудил. Оглядывая силуэт мальчишки, Кацуки прошелся пальцами по вихрам на макушке и, устроившись поудобнее на подушке, прикрыл глаза. Ночью Деку лишь сильнее выпутался из одеяла и вновь приник головой к груди Кацуки, так как блондин был отличным источником тепла, да и в общежитии, в преддверии зимы, начали потихоньку давать отопление.