Per se

Это было ужасно. Южное гостеприимство — штука страшная, но южные похороны — это самый настоящий филиал ада с кейтерингом. Поскольку Гилберты числились в местной элите и гордо именовались «Одной из Семей Основателей», проводить Грейсона и Миранду в последний путь припёрся буквально весь Мистик-Фоллс. Церемония тянулась бесконечно, превращаясь в тягомотный светский раут на костях. Ко мне то и дело подходили какие-то незнакомые люди с прискорбными минами, хватали за плечи и извергали тонны сочувствия. Я послушно кивала, изображая безутешную сиротку, хотя в голове крутилась только одна прагматичная мысль: «Кто вы все такие и почему вы не на работе в полдень вторника?» Сама я чувствовала себя жалкой, разваливающейся на куски инсталляцией. Мне крупно повезло, что над кладбищем разверзлись хляби небесные и полил плотный, глухой дождь. Именно под огромным чёрным зонтом мне удалось спрятать очередную системную ошибку своего нового тела. Примерно в середине пафосной речи священника у меня намертво парализовало левую половину лица. Рот уродливо перекосило, а щека безжизненно обвисла. Несколько минут я стояла, уткнувшись носом в ручку зонта, делая вид, что беззвучно рыдаю от горя, пока мой правый глаз панически косился на стоящую рядом Бонни Беннет. К счастью, из-за стены ливня никто ничего не заметил. Когда паралич наконец отпустил, подошла моя очередь прощаться. Гробы были закрытыми — ледяная река и неделя поисков не пощадили внешность четы Гилберт. Я встала перед этими лакированными ящиками, честно пытаясь выдавить из себя хотя бы одну приличную слезу для алиби. Но внутри царила звенящая, холодная скука. Было дико: я умом понимала, что это трагедия, чужая память отчаянно фонила мутной, въевшейся в язык горечью, но сама я не чувствовала к этим мертвецам ровным счётом ничего. Они были для меня чужаками. Когда этот погребальный цирк наконец завершился, мы вернулись в опустевший дом. Атмосфера в гостиной стояла такая паршивая, что мне до зуда в зубах захотелось нажраться самым дешёвым пойлом, лишь бы заглушить эту липкую пустоту. Впрочем, каноничные родственники меня опередили. На большом диване в гостиной, обняв пустую бутылку из-под виски, беспробудным сном дрыхла тетя Дженна. Рядом, закинув ноги на журнальный столик и оглушительно храпя, отрубился дядя Джон. Тот самый "классный дядя", которого оригинальная Елена в последний раз видела лет в десять. Приехал, поддержал сирот, ничего не скажешь. Классическая южная идиллия. Я повернула голову и наткнулась взглядом на Джереми. Брат стоял у лестницы, и выглядел он сейчас хуже, чем покойники на кладбище. Бледный, с огромными синяками под глазами, осунувшийся и какой-то потерянный. Обычный пятнадцатилетний подросток, у которого только что со свистом рухнул весь его привычный мир. Из обрывков канона я смутно помнила, что у Елены с братом в этот период близких отношений не водилось. Больше того, в оригинальном сериале этот парень от горя моментально превратился в депрессивного нарколыгу, плотно засевшего на травке и таблетках. Я критически осмотрела его заторможенный вид и мысленно содрогнулась. «Нет уж, дорогой канон, иди-ка ты к чёрту. » Больнички для малолетних нарколыг мне для полного счастья не хватало. Если этот малолетний гений ещё и начнёт выносить из дома антиквариат ради дозы — я точно вскроюсь. У меня и так с лицом хрен пойми что происходит, только проблемного подростка на шее не хватало. Мы остались в этом мире вдвоём. Команда выживших. А значит, нужно срочно брать бразды правления в свои руки и налаживать контакт, пока он не снюхался с местными дилерами. Я решительно шагнула к кухонному шкафу Грейсона, бесцеремонно отодвинула баночки с чаем и выудила со дна заначенную бутылку водки. Вернувшись в коридор, я железной хваткой вцепилась в холодную руку Джереми. Брат вздрогнул и уставился на меня своими огромными, полными искреннего горя глазами. — Так, младший, отставить режим призрака, — жёстко, но тихо, чтобы не разбудить спящую алко-аристократию на диване, произнесла я. — Хватит косплеить викторианскую сироту. Мы идём на кухню. Будем пить, плакать и думать, как нам жить дальше. Двигайся. Джереми даже не стал сопротивляться. Он просто покорно поплелся за мной, шлепая кедами по паркету, готовый к тому, что старшая сестра сейчас начнет читать ему стандартные лекции о том, что «нужно быть сильными». Он ещё не знал, что стандартные лекции для нас закончились на мосту Викери.