Per se

Утро. Птички за окном заливались так жизнерадостно, будто не они вчера гадили на мамин ландшафтный дизайн. Чего нельзя было сказать обо мне: убойное амбре несвежей одежды и чего-то откровенно затхлого немилосердно чесало мой нос. — Апчхи! Утро, чтоб тебя, доброе, — прохрипела я, уставившись в белый потолок и мысленно удивляясь отсутствию на нем трещин от моего чиха. После вчерашней изнурительной войны с лопухами на заднем дворе и тотальной зачистки первого этажа мышцы ныли так, словно по мне на полной скорости проехался грузовик с мексиканской контрабандой. Сил на комнату прошлой владелицы тела вчера закономерно не хватило. И это не удивительно: оригинальная Елена, несмотря на свой чертов чирлидинг, физическим трудом не занималась от слова «совсем» и спокойно жила сытой жизнью кабачка под теплым крылом Миранды. Но отступать было поздно. Быстро перекусив очередными химическими запасами из бездонных шкафов нашей усопшей матушки, я выдала Джереми ведро с хлоркой и пинком отправила его драить туалет и ванную на первом этаже — просто чтобы не шастал по дому с унылым видом, как призрак отца Гамлета. Брат посмотрел на меня взглядом, в котором читалось искреннее желание проклясть меня до седьмого колена, но спорить не рискнул. На волне чистого, убойного энтузиазма я забаррикадировалась в собственной спальне. Мой план по зачистке шкафов подозрительно сильно напоминал обряд экзорцизма. Знаете, когда священник с суровым лицом заходит в проклятый дом, брызгает святой водой во все углы и кричит: «Изыди, нечисть!» Вот у меня было то же самое, только вместо святой воды — мистер Пропер, а вместо распятия — половая тряпка. Мне жизненно необходимо было выкурить, вытряхнуть и окончательно изгнать дух прежней Елены Гилберт из этой комнаты, чтобы превратить её в свою личную, безопасную крепость. Правда, уже через пять минут я поняла, что изгонять придется не только метафизический дух девицы, но и вполне осязаемых, наглых демонов поменьше. — Моль?! Серьезно?! Елена, ты в этот шкаф вообще хоть раз заглядывала, или у вас с бабочками был официальный пакт о ненападении?! Параллельно эта вынужденная археология помогала мне составить детальный психологический портрет покойной хозяйки тела. Чем она дышала, о чем думала, на что тратила жизнь? И знаете что? Чем глубже я копала, тем меньше мне нравилась эта правда. Как разумный потребитель и просто прагматичная женщина, я приволокла из кладовки кучу картонных ящиков и распределила их по жестким категориям: «на благотворительность», «вернуть владельцам» (ибо канонная Елена умудрилась одолжить у Кэролайн и Бонни тонну мелочевки и благополучно про нее забыть), «в стирку» (туда со свистом улетела добрая половина гардероба) и «в утиль» — то, что не подлежало даже моему довольно умелому ремонту. В процессе раскопок я обнаружила залежи откровенного мусора, окаменелые куски пончиков в самых неожиданных углах и, разумеется, стопку слезливых дневников в розовых переплетах. Честно попыталась прочитать один по диагонали, но уже через три страницы у меня судорожно свело челюсть. И в этот раз, клянусь, не от проклятия, а от экзистенциального кринжа высшей пробы. «Мэтт сегодня подарил мне заколку...» «Бонни обиделась, потому что я не доела её маффин с черникой...» — Господи, в огонь это дерьмо! — вслух рявкнула я. Просто в костер. Мемуары семнадцатилетней нимфы бесили меня до глубины души. Дальше — больше. Выяснилось, что оригинальная Елена была не просто грязнулей, а латентным шопоголиком на минималках. При её весьма скромном подростковом бюджете шмоток в шкафу оказалось ненормально много. Но что самое паршивое — все они были откровенно паршивого качества. Да, ультрамодные, да, в самом пиковом тренде этого чертова 2007 года, но синтетика чистой воды. Мой личный эстетический радар, настроенный на качественные материалы, просто взрывался от праведного гнева. И это при том, что шмотки она покупала в основном с матерью, а не с подружками, которые могли бы подгадить из зависти! У Миранды Гилберт явно были очень специфические представления о стиле. В коробку «на благотворительность» безжалостно полетела и куча вещей, которые, по мнению местных прыщавых старшеклассников, делали Елену «чертовски сексуальной»: короткие топы, обтягивающие кофточки сомнительных кислотных цветов и юбки размером с широкий пояс. Новая Елена Гилберт решительно не собиралась привлекать внимание ни страдающего Стефана, ни пафосного Деймона — если эти два каноничных брата-акробата вообще соизволят явиться в этот богом забытый город. Пусть Сальваторе ищут себе другую даму в беде для своих столетних драм, у меня на эту жизнь совершенно другие, более приземленные и финансово выгодные планы. Еще одним шокирующим открытием стало полное отсутствие у оригинальной Елены парфюмерного вкуса. Ну или у меня из-за вселенского паралича напрочь отбило адекватное обоняние, потому что иначе я не могла объяснить, зачем семнадцатилетней блондинке в душе (пусть и брюнетке снаружи) духи с тяжелым, удушливым запахом кориандра, пачули и — почему-то — дешевых сигарет. — Ну, Елена, на фоне паралича отсутствие обоняния — это явно меньшая из наших проблем, — пробормотала я. Естественно, вселенная не могла упустить шанс смачно плюнуть мне в спину. Именно в разгар сортировки одежды моя тотальная, просто феноменальная криворукость решила развернуться в полную силу. Я понятия не имела, какие законы физики я нарушила в прошлой жизни, но складывалось стойкое ощущение, что кто-то на небесах просто зашел в настройки моего персонажа и выкрутил ползунок «везение» в глубокий минус. Всё началось с того, что я потянулась за коробкой на верхней полке шкафа. Бац. В затылке привычно клацнул невидимый тумблер. Моя правая рука мгновенно превратилась в сухую, неподвижную корягу. Коробка, которую я едва удерживала, накренилась, и из нее с трагическим изяществом полетел единственный по-настоящему дорогой парфюм прежней Елены. Флакон разбился о край дубового комода с таким чистым, звонким звуком, словно это был колокол на моих собственных похоронах. Всё его содержимое до последней капли вылилось прямо на огромную гору одежды, которую я со всеми удобствами заботливо отобрала для своего будущего гардероба. Я застыла посреди комнаты с заклинившей под углом рукой и косящим левым глазом, который усердно пытался рассмотреть масштабы катастрофы в районе плинтуса. — Ыыы-ыыы… — привычно выдавила я сквозь намертво сжатые зубы, чувствуя, как спальню стремительно затапливает удушливая парфюмерная волна. Через пару секунд, когда пальцы наконец соизволили разомкнуться, я сделала глубокий вдох и едва не зашлась в кашле. Запах был чудовищным. Настоящее биологическое оружие. Оригинальная Елена умудрилась купить духи, которые пахли дикой, ядреной смесью вербены, жасмина и… почему-то лопуха. Чертовы лопухи! Вчера я воевала с ними на заднем дворе до кровавых мозолей, а сегодня они преследуют меня во флаконах французского парфюма! Теперь все вещи, которые я милостиво оставила себе, пахли так, будто я три дня безвылазно провела в глухой лесной чаще в обнимку с дикими кабанами. — Хронический синдром парфюмерного терроризма, — злобно прохрипела я, швыряя осколки стекла в ведро. — Спасибо, Елена. Отличный выбор. Теперь я пахну как ходячий освежитель воздуха для привокзального туалета. Причем класса «люкс». Я сидела на полу среди пахучих шмоток — уставшая, злая и абсолютно не понимающая, почему на простейшем бытовом уровне мне так катастрофически, филигранно не везет. Каждая поднятая коробка стремилась упасть мне на ногу, каждый шаг грозил обернуться внезапным параличом, любая мелочь шла наперекосяк. Да, с такой жизнью я стремительно превращалась в настоящую, злую на весь мир мегеру. Но, утирая пот с лица рукой, измазанной в ковровой пыли, я лишь злобно оскалилась в сторону окна, выходящего на туманный лес Мистик-Фоллс. — Не дождетесь, — прошипела я в пустоту. — Проклинай меня сколько влезет, тупая вселенная. Ломай мне руки, выкалывай глаза, поливай тухлыми духами. Я всё равно не сдамся. Я переверну этот дом, перепишу этот канон под себя, и вы все у меня еще попляшете на цыпочках. Кое-как упаковав последнюю коробку с хламом, я поднялась на ноги. Комната наконец-то выглядела прилично и чисто. Спальня наконец-то выглядела прилично, «дух» бывшей владелицы был официально изгнан хлоркой, а во мне бурлила дикая, упрямая сила. Я была готова идти до конца, чего бы мне это ни стоило. Но сначала мне нужно было выпить чертов кофе. И желательно с виски.