Мы не обещали чувств

Вечер опустился на город медленно, будто нарочно растягивая время. Чонгук приехал позже обычного. Машина остановилась у знакомого дома, но он не выходил сразу. Несколько секунд смотрел на тёмные окна, отражающие огни улицы, и ловил себя на странном ощущении — как будто едет не туда. Он отогнал мысль и вышел. Дверь открылась почти сразу. — Ты сегодня поздно, — сказал Чимин, отступая в сторону. — Было много встреч. Ответ прозвучал автоматически. Квартира встретила привычным светом, запахом, тишиной, в которой всегда было место только для двоих. Чимин снял с него пальто, аккуратно повесил, как делал всегда. — Ты голоден? — спросил он. — Нет. Чимин кивнул. Он давно научился не настаивать. Они сели рядом на диван. Слишком близко, чтобы было неловко, и слишком далеко, чтобы чувствовать тепло. Чимин привычно положил голову ему на плечо, пальцы легко коснулись запястья. Обычно в такие моменты Чонгук расслаблялся. Сегодня — нет. Перед глазами упрямо вставал другой образ. Спокойный голос. Уверенный взгляд. И Юнги — слишком живой, слишком вовлечённый, слишком… неравнодушный. — Ты где-то не здесь, — тихо сказал Чимин. Чонгук не ответил сразу. — Устал, — наконец произнёс он. Чимин чуть приподнялся, посмотрел ему в лицо. Взгляд был внимательным, почти болезненным. — Хочешь, я сделаю чай? — Не нужно. Он сказал это резче, чем хотел. Чимин замер на секунду, но тут же снова улыбнулся — мягко, привычно. — Хорошо. Он встал и ушёл на кухню. Чонгук остался один в полутёмной гостиной и вдруг понял, что ему нечем заполнить эту тишину. Раньше было проще. Раньше здесь не требовалось думать. Чимин вернулся с чашкой в руках и сел напротив. — Всё в порядке? — спросил он. Вопрос был простым. Ответ — нет. Но Чонгук сказал: — Да. Чимин опустил взгляд. — Ты сегодня не останешься? — спросил он чуть тише. Чонгук посмотрел на часы. — Нет. Слово повисло между ними. Чимин медленно кивнул. — Понимаю. Он всегда говорил это. И именно сейчас это почему-то раздражало сильнее всего. Чонгук поднялся, надел пальто. — Я напишу. — Хорошо. Он вышел, не оглядываясь. А уже в лифте поймал себя на том, что впервые за долгое время не чувствует облегчения. Только пустоту. И мысль, от которой не удавалось избавиться: Юнги сегодня выглядел… иначе.

***

Машина тронулась с места почти сразу. Чонгук сидел на заднем сиденье, глядя в окно, но не замечая дороги. Город проплывал мимо размытыми огнями, отражаясь в стекле, и впервые за долгое время он чувствовал не усталость, а беспокойство. Он ехал домой. Не к Чимину. Не в офис. Домой. Это слово странно резало слух. Обычно после таких вечеров мысли были пустыми. Сегодня — наоборот. Они накладывались друг на друга, не давая сосредоточиться ни на чём одном. Юнги. Спокойный. Сдержанный. Чёткий. И в то же время слишком живой сегодня. Слишком вовлечённый в разговор с Намджуном. Чонгук снова и снова прокручивал в голове тот момент — взгляд, улыбку, паузу между словами. Ему это не нравилось. Он привык быть тем, кто держит дистанцию. Тем, кто не вмешивается. Тем, кто решает, где проходит граница. А сегодня граница будто сдвинулась. Чонгук сжал пальцы в кулак и медленно разжал. Контроль возвращался не сразу. «Это не имеет значения», — напомнил он себе. Фиктивный брак. Рабочее партнёрство. Ничего личного. И всё же внутри что-то неприятно тянуло, словно он опаздывал туда, где должен был быть раньше. Машина свернула к пентхаусу. Огромное здание встретило его привычной холодной роскошью. Лифт поднимался медленно. Слишком медленно. Чонгук поймал себя на том, что ждёт — услышать шаги, голос, любой звук, который подтвердил бы присутствие Юнги. Тишина. Дверь закрылась за ним бесшумно. Он снял пальто, бросил ключи на стол и остановился посреди гостиной. Дом был таким же, как всегда. Просторным. Чистым. Пустым. Юнги ещё не вернулся. Чонгук прошёл к окну и посмотрел вниз, на город. Мысль о том, что Юнги сейчас может быть не здесь, а где-то ещё — с Намджуном, за разговором, за ужином — вызвала странное, резкое раздражение. Он не имел на это права. Именно поэтому это чувство было особенно неприятным.Чонгук закрыл глаза и сделал медленный вдох.Ему не нравилось, что он впервые за четыре года ждал.Ему не нравилось, что тишина больше не была привычной. Ему не нравилось, что имя Юнги звучало в голове чаще, чем имя Чимина.Он развернулся и направился к лестнице, ведущей на верхний этаж. Остановился у закрытой двери. Не вошёл. Просто постоял несколько секунд, будто проверяя собственные границы. А потом ушёл в свою спальню. Но сон не пришёл. Потому что вместе с тишиной в дом вернулось осознание, от которого нельзя было отмахнуться: Что-то изменилось. И это изменение ему совсем не нравилось.