Двое омег разведкорпуса

      Бросив последнюю лопату лошадиного навоза на кучу, Эрен тяжело перевёл дыхание. Наказание от коротышки капитана закончено. Третий час ночи… Устало ноют мышцы, страшно хочется спать. Вымыв руки и немного почистив одежду, прикорнул, прислонившись к деревянному брусу, врытому в землю, служащему коновязью. Хотелось пить, да и поесть бы не мешало – с прошлого обеда не осталось и воспоминаний.       Всё же Эрен не слишком переживал за себя, он думал об Армине: не обижают ли его на кухне, сумел ли освоиться, спит, наверное, видит десятый сон. Закрыв глаза, Йегер мечтал и нежно, с затаенной грустью улыбался, он всегда так улыбался, когда думал о своем любимом. Неожиданно его мечты приобрели вполне осязаемые очертания: Армин с тусклым фонарём осторожно пробирался меж спящих лошадей, в темноте ища альфу. Заслышав шорох, Эрен вздрогнул, обернулся и, тихо засмеявшись, протянул руки навстречу, негромко позвал омегу, ликуя, принял в объятья, посадил на колени. Руки сами собой залезли под просторную рубашку.       — Армин! Счастье моё, как же я соскучился! — выдохнул Йегер, властно поглаживая его бока и грудь.       Нашёл жаждущие поцелуя губы и забыл обо всем на свете, как только погрузил язык в рот несопротивляющегося возлюбленного. Горячий и сладкий, умопомрачительно трепетный, желанный! Прикрыв глаза (а Эрен всегда опускал ресницы, чтобы отдаться тактильным ощущениям), стал играть с языком Армина. Слушая тихие стоны омеги, возбудился мгновенно, и потому объятия, поначалу скромные, вскоре перестали быть таковыми. С глухим рычанием альфа сильнее прижал к себе омегу, жаждая ощутить еще ближе, раствориться в нем. Эреном владело чувство ненасытного желания близости – сумасшествие, о котором говорил отец и от которого предостерегал…

***

      Поздно, слишком поздно советник короля понял тайный ход Адальберта. Старший Йегер хотел, чтобы сын подчинил принца себе, но вышло всё с точностью до наоборот – победила омежья сущность Армина. Эрен влюбился, и не легкомысленно, а целиком, сразу, по уши рухнув в охватившее его чувство: ночами выкрикивал дорогое имя, днём только и ждал новой встречи, становился скучным и апатичным, если приходилось идти домой с Микасой и весь вечер помогать отцу во врачебных опытах.       Гриша принял поражение со стойкостью солдата. Видя, что сын оживает, лишь когда речь заходит о любимом омеге, отец скрепя сердце разрешил им дальнейшие отношения. Пока невинные, пока дальше тайных поцелуев и обжиманий дело не заходило, был ещё шанс вырвать сына из зависимости. В конце концов, приемную дочь тоже нельзя сбрасывать со счётов – она обожает Эрена и не по годам умна. Старший Йегер имел с Микасой тайный сговор, умоляя её ускорить события, перебить страсть, направив в нужное русло.       Юная Микаса старалась: не оставляя Эрену личного пространства, бесцеремонно вторгалась между альфой и омегой, как бы невзначай прилипала к названому брату грудью, забывшись, клала его ладонь себе на колено и даже выше, завела обычай целовать его утром, спящего, ещё не способного отвернуться. «Армин!..» — шептал в таких случаях Эрен, повергая Микасу в отчаянье.       Ежедневное хождение под ледяные струи воды из-за утренних стояков закалило тело Эрена, а душа его, увы, принадлежала златовласому слабаку, так смущённо улыбающемуся при встрече. Йегер уже не мыслил и дня без объекта своих чувств, дежурил у его дверей, нёс тяжёлый портфель и, если удавалось соприкоснуться пальцами, краснел до кончиков всклоченных волос. Дошло до того, что Эрен подарил другу многие свои вещи и потратил на него все накопленные средства. Омега ходит в дырявом дедовом пиджаке? – не раздумывая обрядил его в тёплую дорогую куртку. У синеглазого нет обуви? – купил из настоящей кожи сапожки, забрав деньги из копилки, складываемые туда с детства. Каждый раз преподнося дар, испытывал едва ли не оргазм, когда Армин вспыхивал радостной улыбкой и тихо благодарил. В такие мгновения альфа готов был отдать всего себя за простое спасибо и, если бы возлюбленный попросил сердце, без колебаний разорвал бы свою грудь.       

***

      Сердце… оно билось бешено, презирая все физиологические стандарты. Стискивая омегу в объятьях, сходя с ума от прикосновений к тонким рёбрам и ключицам под атласной кожей, Эрен всё не мог оторваться от его губ, терзая их требовательно, жадно и в то же время отчаянно лаская, словно говоря: «Ты мой, только мой и не смей думать иначе!» Арлерт отвечал, хотя в нем не было бурной напористости альфы, которой славился весь род Йегеров. Порой он отстранял разгорячённого друга, переходящего границы дозволенного, мило улыбаясь, приглаживал его вечно всклоченные вихры, останавливая ретивого спокойным голосом:       — Эрен, угомонись. Ты устал, голоден. Смотри, я поесть тебе принёс!       — Я сыт, Армин, сыт тобой! И мне ничего более не надо.       Омега продолжал настойчиво высвобождаться из объятий. Добрая улыбка, глаза синими озёрами обволакивали альфу, а голос звучал в мозгу как песнь сирены.       — Эрен, могут увидеть.       — Все и так знают.       — Наши – да, но этот капитан меня пугает. Прости, мне кажется, произойдёт нечто плохое из-за него.       — Пустые домыслы. Ты со мной, остальное неважно! — Бросив пререкаться, Эрен принялся выцеловывать дорогие черты, особенно досталось маленькому носику, его кончик альфа чмокнул раз десять, прежде чем крепко прижать Армина к себе и на некоторое время замереть, слившись с ним воедино.       — Мне пора, Ганс может заметить. Кроме того, ты так и не поел, прошу: будь разумен.       — Армин, ты обо мне заботишься? Спасибо, мой дорогой.       Йегер принялся яростно жевать принесённый хлеб, а Арлерт с улыбкой наблюдал за ним, продолжая деликатно обсиживать родные колени. Когда от снеди ничего не осталось, вздохнув, поцеловал тёмные губы альфы, слизав последние крошки.       — Я люблю тебя, Эрен, но прошу: не лезь за меня в драку, я сам могу дать сдачи.       — Жаль, мне так приятно расправляться с твоими обидчиками, — голос дрогнул, хотя альфа постарался придать ему игривой твёрдости, чтобы заглушить постоянно грызущую тревогу за любимого.       Он хотел, чтобы свидание никогда не кончалось, хотел так и сидеть до утра, удерживая гибкую талию омеги в захвате горячих ладоней. Расставаясь, они обнялись в последний раз, вдыхая аромат тел, обещая друг другу встретиться при первом удобном случае…

***

      Любовь обрушилась на них, погребла как волна, не давая всплыть на поверхность, чтобы вдохнуть, найти ориентир, как-то осмотреться. Эрен, будучи альфой, влюбился разом и навсегда. Только уловив чарующий запах, пошёл как привязанный и уже не хотел свободы. Арлерта столь скорая перемена малость устрашила, а то, с какой настойчивостью Йегер добивался от него ответного чувства, и вовсе испугало. Хотя друг не был противен, но желание Эрена отдать ему всё, в том числе и самого себя без остатка, заставило задуматься. Поделившись сомнениями с дедом, парнишка услышал страшное:       — Всё закономерно. Ты омега, Армин, это и благословение, и проклятие, с какой стороны посмотреть. Тебя нельзя вылечить, а заглушить инстинкт возможно, даже необходимо.       — Омега? Кто такой омега?       Наивность "внука" умилила бывшего телохранителя, он невольно потрепал мальчонку по плечу и глубоко вздохнул:       — Видишь ли, сейчас подобных тебе нет. Во всяком случае, я за всю жизнь встречал только двух омег: Ури, младшего брата короля, и тебя. Может, оно и к лучшему: мы, альфы, теряем рассудок, если рядом оказывается ваш брат, и можем натворить много дел. Потому на омегах всегда лежало бремя ответственности за общество, да что там общество – за мир между народами! Пока омеги сосуществовали в относительной терпимости друг друга, сохранялось шаткое равновесие, а потом всё изменилось. Сразу несколько омег пожелали быть лидерами, единовластными правителями мира. Подчиняя себе целые армии альф, развязали войны между державами. Тогда много сгинуло людей, мужчин и женщин, а ненасытность омег не знала границ. «Победа любой ценой» – этот лозунг привёл человечество к грани вымирания, потому исподволь среди оставшихся зрела крамольная мысль истребить всех омег без различия. Те прознали о заговоре – начались массовые аресты инакомыслящих. Тогда учёные тайно решили создать существ, не подвластных влиянию омег, и создали безмозглых чудищ, прообразов титанов.       — Но титаны истребляют всех без разбора, даже детей!       — Эксперимент дал побочные результаты. Если поначалу преображению подвергали себя добровольцы – люди с чётко выраженными целями, то после стали использовать всех без разбора, в основном преступников – тех, кто не хотел сражаться ради жизни, а стремился убивать для наживы. Боясь их дурных наклонностей, учёные полностью исключили действие головного мозга, оставив только рефлекторные функции спинного, потому титаны свободно дышат, и передвигаются, и готовы убивать любого, но, увы, утратили способность мыслить. Опыты зашли в тупик, но тут пришло спасение откуда не ждали: омеги перестали рождаться! На тысячу новорождённых – один, и тот нежизнеспособный. Твоё рождение – это настоящее чудо!       — Выходит, я ненормальный? Способный на самые отвратительные поступки?       — Нет, Армин, твои родители так не думали. Напротив, они увидели редкую возможность обратить эксперимент вспять, заставить титанов уничтожать самих себя, ведь как ни крути, все они альфы и беты. Надо только разблокировать им головной мозг, и тогда ты способен приказывать и требовать исполнения.       — Мне страшно, дедушка. Неужели в мире не осталось ни одного омеги? И почему именно я? Может, есть другой и он возьмёт ответственность, а?       — Единственным омегой был брат короля – Ури Рейсс, он хотел всё исправить, но ему не дали. Любой, кто открыто признаёт себя омегой, уничтожается, потому, мой мальчик, ты должен быть очень осторожен. Прости, что взвалил на твои плечи непосильную ношу знания. Клянусь, я хотел открыть правду много позже, лет эдак в тридцать, только вот с помощью Эрена Гриша, мерзавец, вычислил тебя. Он крупнейший учёный, один из тех, кто создавал первых титанов. Он сумел привить сыну особую чувствительность к подобным тебе, но ты попал в его сети слишком рано, и потому я вынужден начать борьбу. Армин, вот книга. Не смотри, что она старая, здесь описаны многие уловки, к которым может прибегать омега, чтобы получить контроль над любым альфой. Прочти, но не спеши исполнять – твоё время ещё придёт. А пока учись быть незаметным, милым и безобидным, усыпи бдительность Гриши. Когда же он и его сын окончательно будут в нашей власти, ты уничтожишь их одним ударом.       Армин старался, прилежно изучал толстый фолиант, частенько смущённо краснея от подробностей, и принимал восторженные налёты Эрена как подобает неискушённому омеге. Преследуемый по пятам Микасой, Эрен мог только на короткие мгновения, затащив друга в туалет, несколько раз неумело чмокнуть в щёчки да немного помять бока. Наученный книгой, Арлерт внутри посмеивался простоте альфы, инициативу не проявлял, лишь делал радостный вид, чем ещё сильнее начинал властвовать. Первые опыты в искусстве его предков давали неплохие результаты, но всё же в его природной броне существовала брешь, о которой вопила каждая страница книги и о которой не раз предупреждал Адальберт: «Пусть влюбляются в тебя! Ты никому не отдавай своего сердца. Помни: влюблённый омега – побеждённый омега!»

***

      Вернувшись на кухню, Арлерт искусно обогнул храпящую тушу Ганса, главного кашевара, устроившегося на широкой лавке, нашёл в темноте старое одеяло и, заняв соседнюю, свернулся калачиком, гадая, какие новости принесёт наступающее утро.              — Подъем, лежебока! Думаешь, вода сама из ручья прибежит? Встал и с вёдрами на границу лагеря!       Едва очухавшись, омега бросился одеваться. Хватая предоставленные ему синий фартук и рубашку, едва ли не перелетев через порог, рысью выскочил наружу.       — Ведра забыл, торопыга! — крикнул вслед Ганс, принимаясь чистить картошку для бойцов. Расставив колени так, чтобы между ними поместился алюминиевый кривой таз, завертел первую картофелину в опытных пальцах.       Громыхая пустыми вёдрами, Армин несся на шум журчащей воды. Необходимо наиболее точно исполнять все приказы – так его учили в корпусе, потому омега, не думая, набрал сразу два тяжеленных ведра и едва сумел поднять одно из них. Пришлось бегать дважды, а затем ещё один раз. Торопясь, он расплескал воду, предназначенную для варки кофе начальствующему составу (Ганс было нахмурился, но сделал вид, что всё в порядке), потом собирал валежник для растопки, мыл котлы, тёр песком гордость Ганса, медную сковороду, после пышного омлета. Кашевар время от времени покрикивал на неопытного помощника, но в целом остался доволен шустростью и усердием Арлерта. Сунув ему неучтённую сдобную лепёшку, приказал съесть тотчас.       С наружной стороны слышались разговоры, звучало построение – значит, сегодня новобранцы пойдут в первую разведывательную экспедицию и, вероятно, примут бой. Беспокоясь, Армин улизнул из кухни. Прячась за нагромождениями брёвен, увидел Жана Кирштейна, неподалёку собирающего раннюю малину.       — А, это ты? — присвистнул холеный красавец, признанный лидер в соревновании за обладание девичьими сердцами. — Ну и как работа? Доволен?       — Я слышал, вы уходите после обеда. Правда?       — Ну да, выдвигаемся. Кстати, всем раздали новую форму – девки в ней такие сексуальные… а впрочем, тебе же всё равно, только своего Эрена видишь. Смотри не ослепни!       Похохатывая, Жан согласился позвать Йегера, намекнув, будто не прочь, чтобы мальчики продолжали приятное общение, а он в сотый раз попробует подкатить к Микасе.       Сгорая от нетерпения, Армин прислонился к толстой сосне, молясь, как бы Ганс не заметил его отсутствия, и… столкнулся с Леви. Капитан вынырнул из кустов так, словно ждал ухода Жана с самого начала разговора.       — Так значит, Эрен? А я всю ночь гадал, кого выбрал маленький омежка. По омеге и альфа, оба недотепы.       — Надеюсь, ваш альфа более высокого звания?       Не было смысла отпираться – они прекрасно чувствовали сущность друг друга, оттого вся фальшь слетела как шелуха с раздробленного семени.       — Мой альфа – большой человек. С его авторитетом в армии может сравниться только его любовь ко мне, и большего мне не надо.       — Неправда, омеги ненасытны! Чем больше людей нас любят, тем мы сильнее.       — Начитался старых теорий? Глупец. Тебе кто-то изрядно промыл мозги! Слушай и запоминай: омега должен довольствоваться одним альфой, и тогда сможет держать чувства под контролем.       — Как вы, капитан?       — Как я. Как и ты с этой минуты. А если замечу, что ты начал прибегать к известным штучкам, – уничтожу!       Армин опустил голову, кусая губы, тяжело вздохнул.       — Я сохраню вашу тайну, капитан, а вы уж постарайтесь в ответ. Все-таки это так необычно – встретиться двум омегам, возможно, последним в мире.       — Пожалуй, — согласился Аккерман. — И от того, сумеем ли мы сохранить паритет, будет зависеть судьба этого отряда. Поэтому никаких подлянок!       Окончив разговор, непростой, выстраданный ночью, Леви хотел уйти, как вдруг сбоку раздались знакомые шаги. Из-за стволов показался Эрвин. Всегда прибранные, расчёсанные, его волосы широкой волной разбегались от косого пробора, брови смешливо хмурились.       — Ах вот вы где! Так и знал: Леви не выдержит и пойдёт договариваться. Ну здравствуй, омега Армин, прошу любить и жаловать меня, командора Разведотряда и спутника Леви. Ну-ну, не тушуйся, вы ведь уже всё обговорили? Замечательно! С вашего позволения… — взяв капитана за руку, Эрвин потащил несопротивляющегося омегу прочь.       Бледнея, Арлерт сполз по древесному стволу, ноги, враз сделавшись слабыми, не удержали хозяина, сердце забилось так сильно, что казалось пойманной дикой птицей. «Не влюбляйся, — послышался строгий голос Адальберта, — погибнешь!» С трудом дождавшись Эрена, обласкав и пожелав ему удачи в предстоящем рейде, всё никак не мог выкинуть из головы образ светловолосого командора, разительно схожего с ним внешностью.       «Эрвин…» — повторял без конца юный омега, мешая кипящий суп, вынося помои и закапывая их подальше от лагеря. Что это было? Внезапное прозрение? Любовь с первого взгляда или всё та же пресловутая омежья жадность, стремление подчинить себе как можно больше альф, пусть и принадлежащих другим? Теряясь в сомнениях, Армин слишком поздно заметил парочку титанов, прямиком направляющихся к лагерю, а когда заметил, то стремглав бросился наперерез короткой дорогой.       — Титаны! Титаны идут! — завопил истошно, пугая даже оставшихся в стойлах лошадей.       — Что б мне провалиться! Откуда? — раздалось из кухни в ответ.       Наскоро застёгивая на себе привод пространственного маневрирования, Ганс крикнул помощнику вооружаться.       — Бесполезно! Весь отряд на рейде! Нас только двое, мы погибнем!       — Заткнись, ссыкун! Их тоже двое, значит, всё по-честному. Скидывай фартук и надевай снаряжение! Как пользоваться им, знаешь?       — Учили. Только я слишком неуклюж да слаб, в бою пользы от меня решительно никакой!       — Плевать! — бросил кашевар. Помогая Армину затянуть ремни, он быстро укрепил баллоны с газом, щёлкнул механизмом сброса затупившихся мечей. — Отлично работает. Значит так, я разделю парочку, ты в это время сидишь в засаде. Как только один из титанов отойдёт на безопасное расстояние, нападаешь. Как учили, ничего от себя не добавляй!       — Да, сэр. Хорошо!       Щёлкнув, острые крюки вонзились в ближайшую сосну, и Армин взлетел, целясь на толстую нижнюю ветку. Впервые один, без поддержки Эрена, без строгого взгляда Микасы, удержался на скользкой коре. Напряжённо всмотрелся в сторону, откуда должны были появиться титаны. Страшно! Смиряя в себе отчаянье, омега боялся пропустить нужный момент, оба меча, зажатые в кулаках, нервно подрагивали. Вскоре раздался громкий хлопок, словно открыли бутылку шипучки. Рядом!       Изготовившись к прыжку, Арлерт присел, высчитывая на глаз места внедрения привода, и лишь только деревья зашевелились, понёсся в вихре разряженного воздуха навстречу противнику. Пятиметровый титан с непомерно большой головой и животом, как барабан, ломился сквозь густой перелесок. Длинные руки его завертелись наподобие мельничных крыльев, желая ухватить вёрткого Армина. Успешно обогнув тушу, тот даже не успел восхититься собственной ловкостью, как оказался пойман за один из тросов и, резко подавшись вперёд, почти впечатался лицом в горячее тело гиганта. Запаниковав, необдуманно обрезал пленённый трос и попытался уйти на одном. Сильно уступая в скорости, упал на стоящее неподалёку сломанное дерево. Титан заревел, протягивая к жертве пальцы! В школе всем ученикам внушали, что их враги – бессловесные твари. Здесь же, презирая все законы, толстопузый урод грубо прохрипел «Имир!», подступая к растерявшемуся бойцу. Арлерт стоял, не в силах двинуться. Невидимый страх, делая его удобной добычей, сковал мышцы.       — Не спи! — раздался громкий окрик.       Ганс! Такой обыкновенный, даже незаметный, списанный из отряда, кашевар на всех парусах летел к остолбеневшему от ужаса Армину, закрывая собой от рук титана. Находясь в поле зрения врага, предпринял рискованный манёвр: отвлекая внимание на себя, попытался увести титана подальше в лес. Ему удалось. Более того, сразу за пятиметровым брюхатым в гущу хвойников потопал и второй, трёхметровый, имевший уродливый горбатый нос, торчавший как остов корабля.       Омега, вдруг оставшись в одиночестве, всё никак не мог справиться с накатившим ступором – руки не слушались, зубы стучали, кусая язык. Чуть не плача, продолжая стоять на разлапистой ветви сосны, только и мог, что прислушиваться в звукам доносившейся издалека битвы. «Ганс там умирает, а я ничем не могу ему помочь! Нежели я способен лишь направлять других, а сам ничего из себя не представляю?» — бредил неподвижный Армин, стремясь унять дрожь в коленях. Осознание собственной слабости и никчёмности раздирало горькой обидой.       Арлерт очнулся, когда чуткое омежье ухо уловило предсмертный крик Ганса. Вспомнив, как запускается резервный трос, рванул навстречу смерти! Пятиметровый доедал человека, жадно чавкая, не стирая потоков крови с черных губ, как хрустящее печенье перемалывал кости, лениво посматривая узкими зрачками на летящего Армина.       — Сдохни!       Рывок, скорее отчаянный, чем продуманный, вынес бойца за спину титана. Краем глаза следя за трёхметровым, омега нацелился на основание шеи, и никакая сила не могла остановить его. Два коротких удара, как учили, – и враг повалился, утыкаясь мордой в траву, пачкая её кровью героя. «Подавился, дрянь?!» — только и пронеслось в мыслях, знал: нельзя отдаваться на волю чувств – второй противник на подходе.       Вертлявый едва не ухватил омегу, в последний момент удалось выскочить из цепкого захвата огромных пальцев, разрубая их с одного удара. Пусть второй гигант и был меньше, но неопытному воину пришлось помучиться. Несколько раз, когда казалось, что цель близка и сто́ит приложить единственное усилие, мишень ускользала и приходилось начинать всё сначала. Больше часа длилось противостояние. Выбрав удобный момент, Армин сумел-таки рассечь мечами уязвимое место, повергнув на землю и второго противника. Упав рядом, вдруг громко разрыдался как девчонка. Единолично убив своих первых титанов, омега вопил и выл. Ползая на четвереньках, вырывая с корнем траву, попавшуюся под руки, перемежал дикие вопли с плачем. И только когда почувствовал сильную усталость, встал, подошел к первому титану и вытащил из пасти то, что осталось от Ганса: голову, правое плечо, часть правой руки. Икая от пережитого, поволок окровавленные останки к лагерю.

***

      Эрену с самого начала рейда было беспокойно, непонятная тоска глодала внутренности. Несколько раз замечал на себе оценивающий взгляд капитана. Неразговорчивый разведчик словно изучал его исподтишка, потому, стремясь избавиться от пытливого интереса, Йегер пришпорил лошадь, и та вынесла на высокий пригорок, с которого открывался отличный вид на местность.       — Всем стоять! Спешиться! — раздался голос Эрвина. Проехав вперёд, он подал пример, первым скатившись с седла. — Привал. Дальше пойдём ночью.       — Почему, командир? — совершенно не соблюдая субординацию, встрял Конни Спрингер, смешной паренёк с гладко бритой головой и всегда удивлёнными глазами.       — Потому что в ночное время титаны не активны, — совершенно не обиделся Смит. — А если мы продолжим движение на открытом пространстве, то не сможем использовать снаряжение.       — Понятно, сэр! Разрешите отдыхать?       — Разрешаю. Капитан Аккерман, организуйте дозор!       Подошедший сзади Леви выкрикнул троих, в том числе и Эрена, велел идти с собой. Устроив наблюдательные пункты на кромке леса и поставив юного альфу в один из них, расположился неподалёку. Усевшись на землю, сделал вид, что спит, сам же сквозь ресницы принялся наблюдать. «Несомненно, этот малый уже познал омежью власть – вон как вертится, зыркая в разные стороны. И чего ему неймётся? Может, чувствует что-то? Обычно такие обладают некой интуицией…»       — Рядовой Йегер, ведите себя тише. Не обнаруживайте место укрытия, — прервал Леви свои мысли.       — Есть, капитан.       «И голос звонкий, красивый! — не в силах удержаться, Аккерман мечтательно растянул губы в улыбке. — Молодой, горячий. Наверное, не даёт прохода своему омеге. Интересно, они уже занимались сексом? Вряд ли, такие романтики до последнего терпят. Ну ничего, придёт и твоё время, птенчик, пощиплешь пёрышки золотистому собрату».       Не желая и дальше предаваться развратным мыслям, Леви встал и быстро пошёл к командному пункту. Здесь уже кипела жизнь, раздавали сухой паек, смешная девчонка по имени Саша пыталась ухватить двойную порцию. Сходу дав подзатыльник нахалке, подсел к Эрвину, беря из его рук чёрный сухарь.       — Как дозорные? — поинтересовался командор.       — Сплошное разочарование. Случись нападение – проворонят.       — Ну-ну, не будь таким строгим. Этот Йегер… как он тебе?       — Обычный. А почему спрашиваешь? — подозрительно вскинул брови капитан.       — Так, интересуюсь.       — Мне не нравится твой тон. И вообще, с чего бы вдруг…       — Твоя улыбка. Ты уже десять минут улыбаешься непонятно чему.       — Ревнуешь? А сам? В первый же день попёрся к Армину. Хотел засвидетельствовать почтение новому омеге?       — Молчи! — альфа быстро зажал рот собеседнику, тревожно озираясь вокруг. — Думай, прежде чем говорить! — Подержав некоторое время ладонь раскрытой, медленно убрал с любимых губ.       — Прости, — прошептал Леви, — я, кажется, схожу с ума. И ты прав, у нас есть дела поважнее.       Вечером трижды поднимали тревогу, трижды титаны показывались на расстоянии сотен метров. Маленький отряд был готов сражаться, но ещё более был готов, затаившись, ждать спасительной темноты. Когда сумерки оккупировали небосклон, командир подал сигнал к началу движения, рассчитывая до рассвета пересечь обширную равнину и найти укрытие в видневшемся на дальнем горизонте лесу.       В составе экспедиции ехали пять телег, груженных припасами и оружием. Желая обезопасить обоз, самые опытные разведчики скакали почти вровень с возницами, чутко вслушиваясь в звуки, разносящиеся по долине. Эрен находился на правом фланге вместе с Жаном и Микасой. Погоняя лошадь, всё никак не мог отделаться от мысли, что зря оставил Армина одного. Конечно, в лагере надёжные укрытия и Ганс – опытный воин… но кто знает, вдруг и там объявятся титаны?

***

      Отец говорил о титанах постоянно, даже если сын не спрашивал. Неукоснительно повторял, подняв указательный палец к потолку:       — Твой первейший враг – прародитель всех титанов, титан-основа, с которого были созданы остальные прототипы. Помни, Эрен, придёт время – ты найдёшь его, перекусишь позвоночник и выпьешь всю спинномозговую жидкость, получив тем самым неограниченную власть. И тогда поступай как хочешь, выбирай, кто тебе ближе, – люди или титаны, но, главное, найди наследника и сожри его.       Маленькому Эрену даже кошмары снились: вот он подносит ко рту какого-то незнакомого мужчину – тот упирается руками, орёт… здесь мальчуган просыпался и начинал плакать. Карла, его мать, частенько выговаривала мужу из-за страшилок, которыми он пугал кроху. Но Гриша не унимался, тайком от жены пичкал сынишку странными таблетками, поясняя, что только так он приобретёт способность узнавать врагов и в первую очередь наследника.

***

      Вглядываясь в сумрак ночи, Йегер настороженно поёживался, не от холода – тяжёлые мысли скакали рядом с ним. Что, если там, у стены Роза, он встретит первейшего? Что, если окажется не готов и титан сожрёт его? Что, если Армин влюбится в другого?       — Стоять, красавчик! — Рики, парень из старшего класса, обычный задира, участник всех школьных потасовок и отчаянный двоечник, перегородил путь омеге, зажав его на лестнице. Обе руки уперев в стену, всем телом недвусмысленно исключил возможность бегства. — Слышь, чудик, поможешь мне с математикой? Наш препод говорит, ты, типа, самый умный в школе и всё такое. Давай сегодня после уроков останешься со мной на дополнительные, а я уж найду, чем тебя вознаградить, нищеброд.       Желая закрепить результат, Рики провёл ребром ладони по щеке Армина, наклоняясь всё ниже.       — Нет, учись сам! Если хочешь, я могу дать тебе пару советов.       — Ты не понял: мне нужны не советы, а знание.       — Знание чего? — похолодел Арлерт, чувствуя, как дрожат колени.       Первый опыт игры с альфой, похоже, пошёл вразнос. Адальберт посоветовал ему выбрать наиболее неприступного парня и попытаться его заинтересовать. По всей вероятности, Армин перестарался.       — Этого!       Обе ладони сместились на талию, и Рики резким движением притиснул к себе паникующего омегу. Щёлкнула пряжка ремня. Альфа, забыв, что находится в школе и вокруг ходят люди, как в бреду попытался вытащить рубашку из-за пояса брюк, сам не понимая зачем. Будучи на две головы выше и гораздо массивнее – он все-таки ученик выпускного класса – подавил бы любое сопротивление, будь Арлерт один.       — Эрен! Эрен!       Отправленный на уборку спортзала и трущий пол замызганной тряпкой, Йегер встрепенулся, словно получив толчок в грудь.       — Армин?       — Брат! — выжимая такую же тряпку, насторожилась стоящая рядом Микаса.       — Армин зовёт меня! К нему пристают! Будь здесь, я недолго!       — Вот ещё. Бежим вместе!       Вид любимого в объятьях другого, его слезы и боль придали Эрену нечеловеческие силы, потому он с одного удара обрушил долговязого Рики и, сидя на поверженном, прижимая коленями его руки к полу, начал добивать хлёсткими ударами кулаков по лицу. Если бы не подоспевшие учителя, мордобой мог бы закончиться смертью. Усилиями троих удалось оттащить бушующего альфу, но, даже будучи удерживаемым, он продолжал брыкаться, крича об Армине.       — Тише! — пыталась угомонить разъярённого брата Микаса. Схватив белобрысого паренька, на ходу застёгивающего рубашку трясущимися пальцами, едва ли на силком бросила его на руки Эрену. — Вот твой друг. Живой и невредимый! А теперь успокойся!       Волнение сразу начало стихать. Прижав к себе любимого, Йегер едва сдерживался от рыданий, безотвязно шепча на ухо омеге: «Убью, убью всех, кто посягнёт на тебя, будь он человек или титан! Каждый, кто осмелится даже подумать, – умрёт! Потому что ты только мой и никого другого тебе не надо!»       Аккерман незаметно приблизился и огрел Эрена по спине плёткой, крича, что тот отделился от строя и скачет непонятно куда.       «А у капитана такие же соблазнительные губы…» — вдруг пришло на ум. Испугавшись шальной мысли, Йегер принялся нахлёстывать свою лошадь, спеша за ускакавшим далеко вперёд командиром.

***

      Спустя день показались островерхие камни стены Мария. Когда-то неприступный бастион был частично разрушен и в некоторых местах теперь больше напоминал руины. Капитан Аккерман стремительно влетел одним из первых на небольшую каменистую площадку у подножья и, лихо осадив лошадь, выстрелил из ракетницы. Эрен Йегер вопрошающе уставился на одного из солдат, с кем успел познакомиться за время рейда.       — Не понимаю!       — Всё просто, — кинул проезжающий мимо командор Смит. — Капитан подаёт знак отставшим, чтобы собраться в одном месте как можно скорее.       — А разве кто-то отстал?       — Возможно. Сейчас не время пересчитывать состав, у нас и так полно дел.       Весь отряд, словно действуя по единому плану, начал спешиваться, расходиться по уступу и зачем-то распаковывать коробки, снятые с одной из телег. Эрен, не зная, куда приткнуться, принялся бродить взад-вперёд, осматриваясь вокруг. Вскоре над стеной уже развевалось знамя Разведкорпуса, заметное с самых дальних точек местности. Установили передвижную кухню. Леви, повязавшись смешным фартуком, принялся серьёзно кухарить, готовя нечто среднее между супом и картофельным рагу, впрочем, весьма наваристым и сытным.       — Командир, — встрял Йегер, — зачем так много провизии? Ведь ребят в отряде всего два десятка.       Эрвин загадочно улыбнулся.       — Мы рассчитываем на гостей. О! Смотри, а вот и первые из них.       Не веря глазам, разведчик уставился на выползающих из-под развалин исхудавших людей в грязных темных одеждах. Жители руин, дождавшись отряда, как по команде вылезали из каменных нор, щурясь от дневного света. Шатаясь, подходили к пышущему картофельным духом котлу.       — В очередь! Не толкаться! Всем хватит! — прикрикнул Леви, орудуя блестящим никелированным половником, размешивая спасительное варево.       Люди брали сложенные горкой глиняные миски и протягивали их за порцией горячего супа. Многие плакали, кто-то просил добавки – капитан никому не отказывал.       Йегер вдруг поймал себя на том, что очень долго не может оторваться от рассматривания раздающего – Аккерман притягивал его против воли. «Оказывается, он не всегда такой угрюмый, а даже добр к совершенно незнакомым людям», — подумалось юному альфе.       Подошедший Марко толкнул плечом, призывая к работе. Вдвоём новобранцы разобрали ещё одну из телег, как оказалось перевозившую тёплые вещи и одеяла, – всё это было отдано обитателям стены Мария. Среди мешков Эрен заметил один, набитый старыми игрушками.       — Но откуда?       — Благотворительность. Раз в месяц мы устраиваем подобные рейды милосердия в отдалённые районы, туда, где ещё остались живые. Наши волонтёры постоянно собирают то, что простые крестьяне и торговцы могут отдать для несчастных.       — Разве не проще перевезти их за стены Сина?       — А кто их туда пустит?! Город и так перенаселён. Король отдал приказ стрелять каждого, кто попробует перебраться через стену. Только молодых и сильных отбирает для собственной гвардии. На остальных наплевать. Вот и доживают они свой век в землянках, прячась от титанов.       — Как несправедливо! — запальчиво начал Эрен и замолчал. Он вдруг вспомнил, как его с Армином и Микасой вот так же отобрали приехавшие в Шиганшину рекрутеры, вырвав вместе с другими из толпы верещащих от ужаса детей, построив в шеренгу и приказав замереть по стойке смирно.

***

      Атака титанов на стену Мария и разрушение Шиганшины лишили Эрена родителей: мать была сожрана гигантом женоподобного типа, отец сгинул без вести. Родных Микасы убили ещё раньше пришедшие на их ферму грабители. Дед Армина, всегда восхищавший альфу спокойствием и рассудительностью, сам вытолкнул испуганных детей к шагавшим вдоль толпы военным, призывая взять всех троих:       — Этих обязательно! — Армин тогда ещё не понял, что видит деда в последний раз, а когда понял, то рванул к нему, крича от страха. — Уходи! Со мной ничего плохого не случится. Держись своих друзей и ничего не бойся! Твоё время придёт.       Не желая становиться предметом повышенного внимания, дед, убедившись, что военные забрали внука, быстро пошёл прочь и даже не оглянулся.       Армин не мог успокоиться, долго всхлипывал в плечо Йегера, трясясь в нервном ознобе и повторяя без конца:       — Я его никогда не увижу! никогда! никогда!       Эрен, как мог, утешал, поглаживая по плечам, украдкой целуя в щеку.       — Зато у нас будет другая жизнь, Армин. Мы станем героями.       — Я не хочу быть героем, я хочу домой! — твердил он и на следующий день, когда их, раздев, вымыли под струёй холодной воды из шланга, и на третий день, обряженный в страшноватую форму курсанта, и через неделю, впервые примерив пояс аппарата пространственного маневрирования.       Омега словно застыл в последней минуте расставания с дедом. Ни чувства альфы, ни дружеское участие Микасы его не успокаивали. Он плохо занимался, был на пороге отчисления, и только успехи в качестве стратега ещё оставляли надежду на службу хотя бы в корпусе охраны стен. Но друзья, лучшие кадеты сто четвёртого полка, всеми правдами и неправдами вытащили лузера в Разведкорпус, стремясь каждую минуту опекать его. Арлерт вроде бы и не возражал против навязанной роли. Не возражал, когда, смущаясь, в тёмном углу Эрен обжимал его, забираясь горячими ладонями под рубашку, трогал особенно чувствительную грудь, когда неумело елозил губами по шее, за ушами, чмокал в щеки и нос, расхрабрившись, пытался ласкать давно вожделенный зад. Омега в таких случаях млел, но не особо, скорее неохотно. А Йегеру нравились даже столь малые проявления ответных чувств, он раздувал их в воображении до пылающей любви, уверяя себя и особенно Микасу в нерушимости их связи. Та в конце концов поверила и смирилась.

***

      Но сегодня, бросая украдкой взгляды на хлопотавшего Леви, Эрен чувствовал почти то же самое желание: броситься, сжать, притиснуть, впитывая аромат. Мечты об Армине, истинном омеге, как бы затуманились. Ничего не понимая, альфа мучился двойственностью чувств, желая только одного – наступления ночи и спасительно сна.       — Эй! Ты заснул, что ли?       Йегер встрепенулся. Заметив, что поток людей начал прибывать, заработал энергичнее, стремясь отогнать неправильные мысли. Только поздним вечером, опорожнив последний мешок, он сумел отдохнуть, присев здесь же, у телеги, опершись о колесо спиной. Марко, напарник, принёс немного капитанского супа, щедро сдобренного чесноком, с накрошенным в варево черным хлебом. Устало протянул.       — Ешь. Иначе завтра не удержишься на спине лошади.       — Закончилось?       — Вроде да. Не знаю, есть ли прок от наших вылазок в деле победы над титанами, но то, что сегодня мы спасли много народа, – это налицо.       — Хорошо, — только и смог пробормотать Эрен, засыпая с тарелкой в руках.       Обратно решили двигаться при дневном свете. Налегке, с пустыми телегами отряд мог идти гораздо быстрее, и потому Эрвин рискнул, не желая тратить целый день на пустые хлопоты. Широким клином во главе с командором вихрем понеслись обратно. Думая об Армине, Йегер даже досадовал на то, что приходилось объезжать особо опасные участки, будь его воля – не раздумывая, мчался бы напрямки, только бы побыстрее обнять золотое чудо, зацеловать тёплые родные губы. «Армин, счастье моё, дождись! Я уже скоро!» Мысли о капитане давно выветрились с ночной прохладой, альфе было даже немного стыдно за странные желания.       — Титан справа! Рост примерно пять метров от земли. Тип – "ходок"!       — Я возьму! — выкрикнул незнакомый черноволосый парень на единственной в отряде серой мышастой лошади. Привстав в стременах, ловко перекинул ногу, устремляясь вверх, цепляясь за мышцы приблизившегося гиганта.       — Удачи, Герберт! — на скаку бросил коротко Леви и, не глядя на начинающийся бой, послал коня в карьер.       Его примеру последовали остальные. Эрен не знал, как следует поступить: помочь безвестному герою либо же последовать примеру отряда? «Командир лучше знает», — решил после недолгого раздумья и только устремился следом, как…       — Ещё один! Одиннадцатиметровый! Тип "ищейка"!       Титаны этого типа нападали на людей выборочно, будто действительно искали кого-то и могли запросто пройти мимо ненужной жертвы.       Эрвин, будучи настороже, послал двоих вести ищейку, а если тот приблизиться на опасное расстояние, убить.       — Сразу пять! И все "топтуны"! Похоже, будет весело!       Тупые, с бессмысленным взглядом, а возможно и слепые, топтуны, не видя препятствий, ломились напролом, будь то стволы деревьев или стены дома. Имея широкие массивные ступни, эти великаны были страшны натиском, превращая в кровавые ошмётки всех, кто попадался на пути.       Отряд с каждый новым титаном таял на глазах, оставались лишь вчерашние желторотые новобранцы. Йегер был в числе тех, кто продолжал движение, хотя отчаянно хотел показать свои умение, мастерство, освоенные в школе приёмы. «Неужели я так и останусь тем, кто будет трусливо прикрываться опытными ребятами? Почему командор не называет меня?! Саша, Конни, Жан уже сражаются! Может, Эрвин забыл обо мне?!»       — Приближается "клоун"! Всем внимание!       Клоун?! О таких титанах Эрену рассказывали на последнем курсе. Шут! Комик! Ему ничего не стоит встать на четвереньки, пройтись на руках, перевернуться через голову. Непредсказуемость – основная черта, делающая клоуна слишком опасным для новичка.       — Леви, возьми его!       — Мне нужна поддержка! Эрен, будешь мишенью!       — Да! Есть, капитан! Мишенью?! Это как?!       — Много рассуждаешь! Просто мельтеши у него перед мордой и постарайся не угодить в пасть. Поехали!       Не совсем понимая указанную роль, альфа рванул ввысь и промахнулся. Вжикнув, якорь правого троса ушёл в пустоту и, повинуясь скрытому механизму, в пару секунд вернулся обратно, второй с трудом вцепился в икроножную мышцу титана, и Эрена потащило по земле. «Идиот!» — скрипнул зубами Леви, примеряясь для удачного броска.       Клоун тотчас совершил полный разворот вокруг собственной оси, пытаясь поймать то, что вцепилось ему в ногу. В последнюю минуту Эрену удалось закрепить второй трос. Подтянувшись, он ушёл за спину титана, на менее опасную поясницу. Уворачиваясь от длинных цепких пальцев, уже хотел перебраться выше, как вдруг враг подскочил почти на три метра от земли и, упав на бок, завертелся волчком. «Конец!» — пронеслось в голове Йегера. Думая о смерти, он приготовился быть раздавленным раскалённой тушей.       — Держаться! — Чья–то сильная рука выдернула его, спасла от, казалось бы, неминуемой гибели. Некто, напрягшись, сумел отбросить альфу в сторону, и тому удалось вполне сносно приземлиться на пятую точку. — Наберут дураков на мою голову, — послышался невдалеке совершенно спокойный голос Леви, а дальше всё происходило как во сне.       Эрен мог только с расстояния наблюдать, как двумя точными ударами капитан вырезал кусок плоти чуть ниже головы титана и быстро спрыгнул вниз, ища свою лошадь.       — Гений, — только и смог пробормотать новичок. Забыв о собственной безопасности, побежал за удаляющимся капитаном. — Простите! Простите меня, сэр!       Угрюмость, не сходившая с лица капитана, немного отступила.       — Заткнись. Ты был неплох. Ухватить клоуна с первого раза удаётся не каждому.       — Я буду очень стараться! Клянусь, вы не пожалеете о том, что взяли меня в отряд!       Умное животное, натренированное не убегать от хозяина, занятого уничтожением титанов, вскоре нашлось. Подойдя, конь ткнулся мягкими губами омеге в руку, выпрашивая подачку за сообразительность.       — Вернёмся – получишь свой кусок сахара, даже два, если увезёшь нас обоих. — Эрен не мог поверить в то, что капитан его не бросит, а прикажет залезть на круп лошади и сесть сзади. Леви совершенно спокойно велел обнять себя за талию: — Смотри не упади! Моя лошадка хоть и тихая, да сильно задом виляет. Сломаешь ещё шею – отвечай потом перед Эрвином.       Всего было убито девять титанов ценой жизни пятерых из отряда. Их тела положили в пустую телегу, кровь запачкала светлые новые доски. Йегер был из числа тех, кто помогал грузить несчастных: у одного было снесено полголовы, у второго оторваны ноги, третий, раздавленный топтуном, видимо, сильно мучился перед смертью – выражение страшных страданий навсегда застыло на лице. Стремясь не смотреть на мёртвых, Эрен украдкой вытер себе слезы рукавом. Вот тебе и первый бой… Какие уж там слава или победа? Хорошо, что кто-то в живых остался… Стоили жители полуразрушенной стены их жертв? Ради кого умирали отличные парни и девчонки? Рядом скакала серая мышастая лошадь, одна, без Герберта…       Лагерь встретил вполне предсказуемой тишиной и скрытностью. Упросив Марко расседлать и его коня, Йегер бросился на кухню, знал: время ужина и любимый, очевидно, занят хлопотами по его приготовлению. Вбежав и едва не сорвав дверь с петель, радостно засмеялся! Армин стоял на невысокой деревянной подставке, что-то механически помешивая в котле. Повязанный фартук кое-как закреплён на спине, в помещении холод и беспорядок.       — Армин! — альфа просто был не в состоянии ещё что-то выговорить, а потому схватил омегу, закружил на руках.       — Ты воняешь, — бесцветно прошептал в ответ любимый. — Уйди! Мне не нравится!       — Милый, что за мелочи! Главное, мы вместе. Я столько пережил за эти четыре дня, буду рассказывать – не поверишь.       — Сначала смой противный запах! Не могу быть рядом, когда от тебя несёт омегой. Чужим омегой!       Резко выдохнув, Эрен неловко поставил любимого на пол и немного отошёл.       — Ты в чем-то меня подозреваешь?       — Ты просто отвратителен! Убирайся!       В дверях показался Эрвин. Услышав громкие восклицания на кухне, зашёл узнать, по какому поводу.       — Рядовой Йегер, где вы должны находиться?       — Но, командор…       — Это вам не училище, Йегер! И не сельское поселение. Вы солдаты! Так извольте подчиняться! Марш чистить и кормить лошадей!       Проходя мимо и скрываясь за дверью, альфа недобро сверкнул на командира зелёными колючками глаз.       — Армин, — примиряюще начал Смит, — ты должен понимать наше неустойчивое положение…       — Неустойчивое по вине Леви! Или он думает, мне так сложно совратить вас? Любого в отряде я могу подчинить своей воле, но не допускаю даже мысли о предательстве!       — И я благодарен тебе. Зная Адальберта, полагаюсь на его ум и благородство. Сядь, — Эрвин указал омеге на скамью у стены, сам опускаясь рядом. — Твой дед, а точнее, приёмный отец Адальберт, был моим другом, хотя и старше на десяток лет. Мы встретились в королевской полиции. Я тогда был ещё курсантом, только вышел из училища и ужасно боялся совершить какую-нибудь глупость. Так вот, Адальберт взял меня под покровительство. Почему – не знаю. Возможно, ему понравилась моя непосредственность. Я не умею лгать, льстить и потому постоянно получал колотушки от сослуживцев, выговоры от начальства. Он зачислил меня в свиту короля, дал оружие. Его влияние при дворе казалось незыблемым…       — Мой дед и король? Невозможно! Мы нищие!       — Это лишь прикрытие. Не понимаю, зачем понадобилось Адальберту настолько глубоко уходить в подполье? Хотя речь сейчас не об этом. Армин, возможно ты обучен разным сложным техникам поведения омеги. В отличие от Леви, который действует на уровне инстинктов, ты способен направлять внушение. Даже я подчинён твоей силе, поэтому прошу: сохрани спокойствие, насколько справишься. Я со своей стороны тоже буду содействовать.       Арлерт сидел, опустив голову, вцепившись пальцами обеих рук в гладкие доски скамьи. Воспоминания о единственно близком и дорогом человеке горели незаживающим клеймом на сердце.       — Адальберт не любил меня. И Эрен не любит. Я никому не нужен, я вообще не должен был появляться на свет! Как мне жить с этим?!       — Армин! Не время истерить! Да, омега отбирает себе истинного альфу очень долго, порой всю жизнь. Ты ещё на перепутье, и твоя любовь впереди. Будь честен с Эреном, я думаю, он поймёт, переболит и найдёт себе иной предмет влюблённости.       — И перейдёт в стан обожателей Леви?! За это вы ратуете, командор?! Зачем вы рассказали мне об Адальберте? Чтобы смутить? Думали, я расчувствуюсь и выдам вам его тайны? Нет, всё не так просто, как вам бы хотелось, и Эрена я не отпущу, и Микасу, и ребят. Думаете, вы управляете Разведкорпусом? Нет, теперь главный здесь я: сейчас и в будущем. Вы спрашивали, зачем дед морил меня голодом? Это вы отказываетесь понимать? Глупец. Как бы по-другому он привил мне зависть и ненависть к каждому, у кого есть лишний кусок хлеба, желание любым способом его отнять? Впрочем, о чем я говорю!       Страшные слова… Эрвин, слушая их, смотрел на Армина и понимал: всё, что тот сказал, – правда. Вот только какая выгода омеге? Ведь должна же быть у него цель! Ах, Адальберт, Адальберт, что же ты наделал? Как жестоко ты мстишь нашему миру за смерть Ури!       Не зная, о чем ещё говорить или просить, командир встал, осторожно потрепал омегу по голове и со вздохом вышел. Заметив Леви, стоящего за дверью, мрачно прошёл мимо.       Началось то, о чем писали во всех бульварных романах: омеги, точно два зверя на одной тропе, принялись нарезать круги и скалить зубы. И ладно бы обычные, а то ведь настолько разные и сильные, что того глядишь начнут новую мировую войну! Как же прекратить их ещё не разгоревшийся конфликт? Пока Армин терпит, а Леви не нарывается, всё относительно спокойно. И ведь развести их нельзя – лучше держать обоих в поле зрения.       Командир Разведкорпуса, найдя Эрена, сурово потребовал:       — Рядовой Йегер, приказываю немного расслабиться. Даю вам увольнительную на весь завтрашний день.

***

      Армин не желал скрываться, ему уже до тошноты надоел навязанный образ. Временами хотелось плюнуть на все задумки деда и беззаботно умчаться с друзьями на гулянку, возиться в чавкающей грязи маленьких болот у подножья стены Роза, ловя жирных улиток. Мальчик боялся говорить об этом, оттого ещё прилежнее налегал на учебники, тренировался на соседях властвовать. О том, что он рождён в королевской семье, узнал почти перед самым расставанием. Не доискиваясь причин похищения, лишь спросил, сможет ли в будущем занять трон.       — Ты рождён для него, — отвечал Адальберт, — но время не пришло. Видишь ли, в этом насквозь прогнившем мире есть одна могущественная сила, целиком враждебная нам. Это "Стражи Марии, Розы и Сины", очень опасная секта, члены которой день и ночь молятся на неподвижность стен как таковых и делают всё, чтобы никто не мог выйти за них. Враги приникли во все эшелоны власти. Они заседают в парламенте и греют воду королеве для умывания. Садовник, подстригающий куст, – тайный соглашатель "стражей", звонарь, отсчитывающий удары сигнального колокола, ежедневно докладывает в центр о каждом шаге короля и всё ради одного.       — Чего, дедушка? — впечатлительный Армин, дрожа, прижался к боку Адальберта, боясь услышать продолжение.       — Не чего, а кого. Тебя, Армин. Они боятся тебя! Ты, рождённый омегой, обладаешь поистине неоценимым даром разрушить все стены, возведённые с таким трудом и ценой многих жизней. С годами ты поймёшь, способности откроются в тебе. Заклинаю только об одном…       — Не влюбляйся! Я знаю.       — Никогда и ни в кого. Ури…       — …погиб, как только разрешил сердцу любить.       — Да, в недобрый час он встретил Кенни Аккермана, который и погубил твоего дядю. Подозреваю, что этот подлец был тайным агентом "стражей". Не желая тебе похожей судьбы, я сделал всё, чтобы люди думали, будто бы у королевы родилась дочь. Криста-Хистория – незаконная девочка от служанки, похожая на тебя как две капли воды. Возможно, отголоски силы есть и в ней, но только отголоски. Ты же – наш будущий король и властелин стен!       Временами дед обсуждал с мальчиком разные предстоящие стратегии, но, как опытный царедворец, всегда следил на своим языком и давал информацию дозированно. В семь лет они приступили к изучению титанов, в восемь Армин знал их сильные и слабые места. В девять заговорил на чужом языке. В десять… призвал Колосса и отдал приказ разрушить ворота.       «Дедушка, я не хотел! Я ошибся!» — закричал Армин и проснулся. Сердце билось так, словно хотело выскочить из груди. Приложив руку, омега попытался успокоиться... Всё в прошлом, и уже ничего не вернуть вспять. Надо забыть, жить дальше, как он и поступал все годы. Почему же этой ночью после разговора с Эрвином он снова вспомнил страшные события? Внезапное появление Колосса, ставшее катастрофой для всех, и последовавшее за ним нападение гигантов, уничтожившее больше половины народа Шиганшины, – всё это результат баловства Арлерта, его стремления увидеть величайшего из титанов. Позвал – и он пришёл!

***

      Дед таскал омегу за длинные волосы, так что искры из глаз летели! Бить по иным частям тела опасался – принц все-таки. Адальберт даже не мог предположить, что воспитанник на такое решится: начитавшись книг, захочет воочию увидеть Колоссального титана. Конечно, Армин не мог просчитать последствий, с чисто детской непосредственностью захотел желаемое и бросился изо всех сил выполнять.       — Я смогу! Я загоню их обратно!       — Не смей даже думать! Тебе не справиться!       — Ты же говорил, у меня дар!       — У тебя дар глупости и безответственности! Титаны – это несчастные люди, и без того несправедливо наказанные, а ты подверг их смертельному риску только ради любопытства!       Армин долго плакал, видя ужасные последствия своего необдуманного поступка. Вечером дед заставил его разыскать Эрена. Так омега узнал о несчастье в семье друга, которому вместе с Микасой удалось спастись чудом. И во всём этом виноват только он, Армин…       Когда Адальберт отдал рекрутерам троих подростков, те вместе с толпой беженцев ночью покинули разрушенный город. Всё время, пока они плыли на барже по одному из пяти каналов, соединявших два мира стен Мария и Роза, Йегер твердил одно:       — Убью всех титанов! Всех до единого!       Омега вздрагивал и испуганно косился на альфу.       Армин жил с ощущением постоянной вины, поэтому не особо препятствовал желаниям Эрена. Была ли это любовь? Скорее, способ оправдать себя в трагедии, устроенной по незнанию. Омега душевно мучился, особенно в первые дни, хотел рассказать, попросить прощения, но откладывал, а спустя годы ему стало казаться несущественным запоздалое признание.

***

      Первая ночь, проведённая в полуподвальной казарме, всколыхнула подзабытую боль. Страдая от бессонницы, Армин, приподнявшись на локте, долго смотрел на спящего Эрена. Длинные загнутые ресницы время от времени дёргались, точно альфа видел несуществующие битвы. «Я должен сказать, хватит бегать от правды».       Утром, кое-как похлебав приготовленный дежурным жидкий суп с черным хлебом и не зная, чем занять себя до вечера, согласился на маленькую прогулку. Взяв двух лошадей из конюшни, друзья медленно поехали к высоким деревьям, желая уединиться для разговора.       — Прости, я зря вспылил, — после долгого молчания покаялся Арлерт, — повёл себя отвратительно.       Йегер беззаботно рассмеялся и, схватив спутника за руку, крепко сжал.       — А ты меня заревновал! Это здорово! Ты дал понять, как я тебе дорог!       — Эрен, речь не об этом!       Отдернув руку, омега ударил коленями лошадь, заставляя её вырваться вперёд. Альфа бросился вдогонку. У границы полянки, идеальной для романтических объяснений, нагнал капризного возлюбленного. «Я должен… давно должен признаться! — Армин, похоже, говорил сам с собой, не замечая подъехавшего Эрена. — Я не такой, как все, и твои чувства…»       — Наши чувства, любимый! Знаешь, временами мне казалось, что ты скорее из дружеского расположения разрешаешь мне вольности, но вчера, когда ты накричал, упрекнул в интересе к другому, я осознал, насколько прочна наша связь!       Закусив губу, омега слепо ткнулся альфе в грудь. Падая в его объятия, застыл точно пойманный зайчик, тяжело дыша:       — Это была минута слабости, она прошла, и мы снова те же Армин и Эрен, друзья навеки.       Расхрабрившись, Йегер спустил ладони чуть ниже поясницы омеги, недвусмысленно лаская зад.       — Тогда, может, пришло время перевести наши отношения на другой уровень? Я готов взять на себя ответственность.       — О чем ты? Разве наши чувства не совершенны? Разве нам сейчас не хорошо?!       — Да, но я хочу большего, Армин! Мы уже не дети, и, видишь ли, между взрослыми есть ещё кое-что.       — Пожалуйста, не надо.       Омега вывернулся из объятий, с трудом отодрав ладони альфы. Прикосновения Эрена волновали, но всё это было не то… почему-то хотелось иных… Опуская веки, Армин видел другой образ: высокого светловолосого альфу, его густые нахмуренные брови, глаза, смотрящие только на него.       Ничего не понимая, Йегер попытался снова приласкать своего милого, но на этот раз омега был настороже и быстро ускользнул.       — Я не могу, я запутался, Эрен! Прошу, дай мне время разобраться с чувствами.       Альфа отступил, в упор глядя на возлюбленного. Тот то краснел, то бледнел, нервно ломая пальцы.       — С тобой что-то происходит? Ты сам не свой!       — Я, наверное, уйду из отряда. Знаешь, разведка не для меня. Говорят, у стены Мария сохранились поселения, вроде как там ещё живут люди.       — Замолчи! Не смей даже думать об этом! Ты мой!       — Неправда! Я свободный! И пока мы не зашли слишком далеко, надо расстаться.       Сразу после оживлённой перепалки наступила гнетущая тишина… Эрен силился выкрикнуть нечто, но не мог. Раскачиваясь с носка на пятку, хватал воздух открытым ртом точно рыба, выброшенная на берег. «Предлагаешь мне умереть?» — красноречиво говорил взгляд зелёных крупных глаз. Обдирая локти о ветки деревьев, альфа начал медленно сползать вниз. Арлерт и сам едва переводил дух от сказанного. То, что он так давно носил в душе, вдруг вырвалось, и уже не вернуть. Отойдя к серой лошади, принялся бездумно распутывать повод, стараясь не смотреть на друга. «Он будет счастлив с Микасой или иной девушкой, ведь он достоин правильной жизни, без страха перед будущем. Меня же ждёт уничтожение». Вспоминая, как в ярости Адальберт исхлестал его по щекам, мокрым от слез, постарался ничем не выдать боли, как и тогда…       — Значит, всё кончено… что ж… об одном прошу… не уходи из отряда, быть одиночкой небезопасно.       — И ты береги себя. Поверь, у людей великое будущее.       Со стороны послышался треск веток под ногами, и вскоре друзьям представилось уморительное зрелище: Жан Кирштейн, весь в колючках, с измятым букетиком ранних фиалок, пробирался меж деревьев к полянке, приметив ещё один синенький цветочек.

***

      Война и Любовь, соседствуя, вносили свои коррективы в жизнь маленького отряда, заброшенного на вражескую территорию. Пятый раз срываясь во время тренировочного полёта, Йегер в ярости стащил с себя прибор пространственного маневрирования и со злостью бросил на землю.       — Хватит!       Капитан с немым вопросом посмотрел на Микасу. Та сделала вид, будто не понимает, отвернувшись, ринулась вниз успокаивать друга.       — Что происходит с желторотым?       — А ему Армин не даёт! — хохотнул Жан, с завистью глядя, как Микаса обнимает Эрена, что-то тихо говоря ему на ухо.       Капитан Аккерман резко обернулся, рука безжалостно сдавила воротник форменной куртки новобранца:       — Ты говори, да не заговаривайся!       Кирштейн задохнулся – жёсткая ткань вре́залась в горло, перекрывая дыхание. Пытаясь освободиться, он сучил ногами в воздухе, синея и моля старшего по званию смиловаться.       — Ещё раз услышу подобную мерзость – прибью! — Разжав пальцы, Леви позволил рядовому упасть на колени и продышаться. — Йегер! Иди за мной! — Отойдя подальше от летающих разведчиков, спросил напрямую: — Это правда?!       — Что именно, капитан? — угрюмо пробурчал юнец. — Можно ли верить какой-то лошадиной морде?       — Армин – омега, как и я сам, поэтому оставь детские попытки скрыть вашу связь. Я склонен верить Кирштейну, а скоро ему поверят и все находящиеся здесь. Полиция "чистоты пола" не дремлет и прибудет даже быстрее, чем думаешь. Если тебе не жалко своего омегу, подумай обо мне, я не виноват в том, что вы собачитесь на глазах у многих!       Эрен немного оттаял и с горьким пониманием взглянул на капитана.       — Простите, сэр. Я не подумал о такой опасности. У нас действительно с Армином не всё гладко. Клянусь, это не отразится на боеспособности отряда.       — Угу, а теперь иди и тренируйся. Сорвёшься ещё раз – будешь чистить конюшни.       Решив с Йегером первую задачу, Леви отправился прямиком к Эрвину. В конце концов, назревала действительно большая беда и следовало посоветоваться. Уже в коридоре он расслышал два знакомых голоса, серьёзно обсуждающих будущий рейд.       — Не помешаю?       Две светлые головы склонились над картой, чуть ли не соприкасаясь лбами.       — А! Леви! Заходи! Армин предлагает атаковать Трост, там находится нужный объект.       — Нужный для Армина?! — в тоне Леви появилась знакомая желчь, он ненавидяще зыркнул в сторону омеги.       — Нужный всему человечеству, — словно не замечая неприязни любимого, ровно продолжил Эрвин. — Смотри, это разрушенная часовня, в её подземельях сохранилась библиотека секты. Уж кому, как не им, знать правду о стенах!       — А я думал, мы сражаемся с титанами! Выходит, что-то недопонял за последние десять лет боев!       — Леви, — оторвавшись от карты, Эрвин выпрямился во весь свой немалый рост, отойдя от стола, приблизился к капитану, — нам нужны знания. Это не принижает твоих заслуг, но, если мы можем узнать нечто, что поможет в войне, мы должны использовать этот шанс.       — Библиотека, значит?! Книги?! Угу! А если там ничего нет? Я поведу людей на смерть ради чего?! Теории Армина?! А если он врёт, как врал все годы Йегеру? Тот сегодня трижды башкой о землю приложился с его россказней! Что скажешь, Арлерт?       — Мне жаль.       — И всё?       — Мне очень жаль, но я действительно хочу помочь! Более того, я обещаю, что титаны вас не тронут.       — Даже так?! И чем же они займутся при виде нас? Станцуют краковяк?!       — Не совсем, они просто застынут и будут стоять так долго, сколько нам понадобится.       Леви перевёл скептический взгляд на Эрвина.       — Чего-то я не догоняю, что вообще здесь происходит?! Эрвин, ты доверишься этому сумасшедшему?       — Я думаю, стоит попробовать. Тем более до следующей вылазки две недели, а ребятам нельзя расслабляться.       — Не позволю!       — Леви! Армин, оставь нас.       Арлерт быстро шмыгнул мимо и скрылся в низком коридоре. Эрвин и Леви смотрели друг на друга как враги. И в этот момент до капитана дошло…       — Он использовал на тебе силу психологического давления! Ты бы и не додумался занять Трост. Трост нужен Арлерту, вот он и пришёл. Возможно, ему действительно невероятно важна та часовня. И ради своих амбиций он готов пожертвовать друзьями! Узнаю́ почерк омеги – молодой да ранний! Вот что, мы сейчас ничего не будем решать. Сядь, помолчи и успокойся, посмотри на огонь, я сам поговорю с ним.       Протащив белобрысого омегу к выходу из командного пункта, Аккерман, не церемонясь, врезал ему в лицо. Армина швырнуло на стену возле двери.       — Рейда на Трост не будет!       — Будет, — падая, прошипел омега, вытирая кровь с разбитой губы там, где мгновение назад побывал кулак капитана. — Книги библиотеки – единственный способ победить титанов. Вы недалеко продвинулись в знаниях о них. Всё, что можете – это только убивать, при этом сильно рискуя жизнью. Я предлагаю иной способ.       — Мне не интересно! — фыркнул Леви, вытирая салфеткой кулак. — Если ещё раз заикнёшься про Трост, посажу под арест. И… помирись с Йегером, этот дурень смерти себе ищет.       — Он вам так важен, капитан?       — Мне важен каждый солдат!       Арлерт поднялся на ноги, помогая себе, цепляясь за стену. Если он и воздействовал на Эрвина, то совсем чуть-чуть.       Адальберт много рассказывал о библиотеке. Говорил, что там хранится память о людях, живших вне стен и даже без них как таковых.       — Наш мир поначалу не ведал ограничений! Леса, и океаны, и пустыни – всё было доступно.       — И люди не боялись?       Вспоминая слова деда, Армин пронёс мечту о библиотеке Троста через все годы обучения в кадетском корпусе. Даже Эрену не сказал, промолчав о сильнейшем желании прочитать спрятанные ото всех книги. Увидев командора Смита, сидящего с задумчивым лицом над картой новой миссии, впервые решился… и получил по зубам от Леви.       Идя к себе, омега раздумывал, как бы осуществить мечту, и, не заметив препятствия, налетел на Жана, высматривающего Микасу.       — Что такой смурной?       — Могу я тебя попросить?       — Валяй. Глядишь и обломится.       — Я напишу Эрену записку, ты передашь, но не сегодня – завтра к вечеру. Что бы не происходило – к вечеру, ладно?!       — И что мне за это будет?       — Пожалуйста!       Обволакивающее тепло защекотало бока и подмышки. Кирштейн не понял, как согласился, и вскоре оказался со сложенным вчетверо листком бумаги, зажатым в пальцах.       «Эрен, я трус и не мог сказать тебе правды. Если ты читаешь эти строки, значит, я не вернулся из Троста. И уже не вернусь. Меня съели, чтобы получить силу титана-основы. Не огорчайся, ты станешь свободен – разве это не великий дар, которым мы награждаем по любви? Твоя мать, отец и жители Шиганшины погибли по моей вине. Я отвратителен каждому из вас, выживших, и особенно себе. Прошу, прокляни меня и живи дальше».       Написав последнее слово, омега вложил записку в руку застывшего в полусне приятеля и, обойдя его, отправился на конюшню. Сегодня здесь дежурил Марко, веснушчатый, смешливый, добродушный увалень.       — Припозднился, Армин. Смотри – скоро стемнеет, — заметил он мимоходом, видя, как сослуживец седлает серую лошадь Герберта.       — Мне недалеко, через полчаса вернусь.       — Как бы от капитана не влетело, он последнее время слишком строгий.       Проезжая мимо парня, Армин, наклонившись с седла, тихо шепнул ему на ухо:       — Он не такой страшный, каким хочет казаться. — Сжав коленями бока лошади, рысью выехал в наступающие сумерки.       Наконец-то омега мог побыть один! Влажные ночные тени каплями растеклись по непримятой траве. Одинокий всадник скакал через ночь, направляясь к разрушенному Тросту, чутко прислушиваясь к шорохам засыпающей листвы. «Я больше никогда не увижу Эрена, и Микасу, и ребят. Все они остались там, далеко за спиной, там, где относительно безопасно».

***

      К утру, выбившись из сил, омега подъехал к стене Мария. Некогда исполинская, гроза титанов и защита людей, стена ещё высилась, упираясь в небо серыми башнями. Медленно проезжая вдоль, краем глаза Армин заметил титана, небольшого, не более пяти метров. Круглая, несоразмерно огромная голова сидела на тонкой шее. Обычный "ходок". Убить такого несложно при условии, если у тебя есть привод пространственного маневрирования. Арлерт грустно ухмыльнулся – свой он оставил в отряде, чтобы не вызвать подозрений. Значит, придётся убегать. А вот и пролом. Усталая лошадь, вся в пене и мыле, вынесла омегу на развороченную городскую площадь. Возле одного из полуразрушенных домов, спешившись, нырнул в подвал. «Серая – умное животное, сама найдёт дорогу домой, да и титаны ей не страшны». Думая об оставленной лошади, он продолжал углубляться в темноту подземелья. Заранее захваченный фонарик тускло освещал ступени, где-то здесь должна быть развилка согласно карте. Правый рукав подземелья выведет его к реке, левый, если идти не останавливаясь, – через час-полтора к неприметному выходу в городской сад, а оттуда рукой подать до нужной часовни.       Налегке, не взяв даже оружия, Армин очень спешил и уж никак не ожидал встретить в подземелье человека. Сгорбленный старик вдруг появился из-за угла и замер, напуганный встречей.       — Я не причиню вам зла, — забормотал не менее ошеломлённый омега, освещая фонариком путника, — я лишь хочу пройти к саду.       — Сада больше нет, — голос эхом отозвался в ответ, глухой, надломленный, словно идущий из самых глубин ада.       — И часовни?! — невольно вырвался крик.       — Часовня стоит, но там некому молиться. Все умерли. С тех пор как была уничтожена королевская семья, люди стали бояться приходить туда. Говорят, стены и поныне в крови.       — Библиотека! Вы осведомлены о ней? — забыв об опасности, Армин был рад разговориться с совершенно незнакомым человеком.       — Она бесполезна, книги зашифрованы. Только король мог читать их. Если думаешь поживиться перепродажей, то поверь, за них никто не даст даже мелкой монеты. Впрочем, иди своей дорогой.       Мило попрощавшись, омега быстро пошёл в нужном направлении, не оглядываясь, а если бы оглянулся, то увидел бы, как долго встречный стоял и смотрел ему вслед, будто что-то решая. Ход вскоре начал расширяться и можно было идти, выпрямившись в полный рост. Горя нетерпением, Арлерт почти бежал последние метры и, когда дневной свет загорелся в конце, облегчённо выдохнул. Отодвинув закрывающую ход плиту, вылез на поверхность и огляделся. Часовня была неподалёку. Тех страшилок, о которых рассказывал незнакомец, не наблюдалось. Хотя стены действительно были темны и мрачны, всё же пятен крови не было, только раскиданные части некогда массивных скамеек да прочий каменный хлам.       Армин поднял голову и посмотрел на проломанный куполообразный потолок. Сквозь широкую змеевидную дыру сюда лился дождь и светило солнце, мрамор со временем почернел, пошёл трещинами и вот-вот должен был обрушиться – чувство безграничного уныния царило в часовне. В стене виднелось углубление, за которым угадывалась дверь. Пришлось встать на четвереньки, чтобы проползти под нагромождениями обломков. Омега, не задумываясь, преодолел расстояние, молясь только об одном, чтобы дверь не была закрыта на запор.       Библиотека, впрочем изрядно разворованная, встретила пустыми полками. Затаив дыхание, он шёл между стеллажами, изредка беря то одну, то другую запылённую книгу, спешно просматривая её. Всё не то! Законодательные акты, хроники придворной жизни. Армин рискнул жизнью и честью, чтобы читать бесполезную ерунду? Чувствуя себя обманутым, просмотрел даже самые маленькие книжонки. И почему Адальберт говорил, будто бы здесь содержатся все ответы? Где же они?       — Не там ищешь, — раздался знакомый скрипучий голос.       Арлерт живо обернулся. Сейчас старик не выглядел ничтожным. Напротив, на его шее виднелась золотая цепь, изображавшая три щита стен.       — Вы из секты?       — Я бы не называл общество праведников сектой. Впрочем, если ты так воспитан, пожалуйста.       — Почему вы не сказали мне всё в тоннеле?       — Наблюдал. Похоже, записи не показались тебе непонятными. Ты знаешь тайный язык? Кто ты?       Чувствуя опасность, омега часто задышал, стремясь не выдать волнение.       — Никто. Просто солдат из Разведкорпуса.       — Солдат, оставивший отряд ради сумасбродной идеи прочитать книжку? — усмехаясь уголком губ, сектант приблизился, внимательно вглядываясь в лицо юного незнакомца. — Ты мне напоминаешь кое-кого. Его звали Ури. Золотоволосый. Светлокожий. Изящный красавец-принц, смертельно опасный в титановом перерождении. Ты тоже принц?       — Нет! конечно нет!       — Вот-вот, все его жесты и голос. Эй, выходите, братья! Похоже, нас посетило лицо королевской крови.       Из-за колонн, из люков в полу, минуя книжные полки, начали выползать люди в коричневых рваных балахонах. Головы их были обриты наголо, глаза горели фанатичным интересом.       — Кто же на этот раз соблазнился запретной библиотекой? — прошамкал их предводитель, старик с трясущейся нижней челюстью. Жидкая седая бородёнка жреца смешно задёргалась.       — Мальчик несомненно Рейсс. Возможно, из боковой линии, магистр.       — Боковой, говоришь? Не слышал, чтобы у Рейссов были боковые линии. Девка на стороне была. А вот чтобы парень… Подойди ко мне, не бойся, я не причиню тебе зла. Дай ладонь.       — Ай! — Армин подпрыгнул на месте, когда острие маленького ножичка чиркнуло по пальцу. Инстинктивно омега сунул палец в рот, и губы испачкались светло-синим.       — Вот она, знаменитая голубая кровь Рейссов, — удовлетворённо вздохнул жрец. Казалось, он заснул, уперев подбородок с бородёнкой в грудь, потому как долго молчал. — У короля родился сын! Адальберт, боясь нас, унёс ребёнка и спрятал, выдав Хисторию за принцессу. Что ж, умно! Могу я узнать имя повелителя стен?       — Армин, — сдавшись, тускло прошептал омега.       Отрицать не имело смысла. То, что его кровь имеет голубоватый оттенок, поразило не менее догадки сектанта.       — Армин, — повторил старик-жрец, словно пробуя имя на вкус. — Воин, значит. Ну да, какое же ещё имя мог дать Адальберт? Интересно, а твой настоящий отец знает о подлоге?       — Он жив?       — Не ведаешь, жив ли наш король? Странно. Идём, здесь нельзя оставаться надолго, титаны везде.       — Но книги!       — Книги? Ты найдёшь необходимые книги в тайном убежище. Мы сохранили мудрость предков под землёй, и раз твой отец отказывается читать их, ты будешь более покладист. Не так ли?