Тот, кто смотрит из темноты

И почему у Одри было ощущение, что она идёт на бал? Возможно, потому, что она знала, кому принадлежит этот клуб. Что-то давно забытое, что-то из детства продолжало жить в ней красочной страничкой из сказки. Солнце, песенки, хлебные крошки, голубок, опрокинутая корзинка… Было ли что-то подобное на самом деле? Конечно, нет. Но от этих мыслей не так-то легко отделаться. В чехарде разноцветных огней сложно различить что-то, кроме трущихся друг о друга тел. Облепленные блёстками стробоскопов, они были похожи на хамелеонов, меняющих цвет под каждый новый трек. Свет резал пространство на неровные ломти — чья-то стройная нога в серебряной туфельке, излом спины, запрокинутое лицо с закрытыми глазами, неоновые тени. Маленькие капканы для обезумевших от ритма ночных созданий. В бокале таяли льдинки. Одри лениво помешала соломинкой коктейль с незатейливым названием «Северное сияние» — немного джина, кюрасао, вишнёвый мараскино, лимон. Безалкогольные напитки здесь не подавали принципиально. Запах синтетической клубники от вейпов мешался со сладковатым дымом травы. Растёртые в пыль кристаллы оседали на стеклянном дне, серебристый пепел на губах выдавал каждого, кто выходил со стороны туалетов. Одри криво усмехнулась, оглядывая танцпол. Глупые стрекозы и светлячки, прилетевшие сегодня в эту ловушку. Ритм драм-машины ударил кулаком в солнечное сплетение, заставив сердце сбиться с такта. От утробного гула запиленных низов заныли зубы. У него всегда был необычный вкус на музыку. I'm breathing, вопил Майкл Джира, но голос его звучал, как агония лёгких. Лёд в её бокале совсем растаял, превратив коктейль в воду. «Северное сияние» погасло. — Всем оставаться на местах! Полиция штата! Когда трек оборвался на полуслове и погасли стробы, в зал ворвался ослепительно белый свет полицейских фонарей. Крик, визг, топот ног. Настоящий первобытный хаос. Девушка в серебряном топе споткнулась о стул и упала, визжа. Патрульный в бронежилете тут же склонился над ней: — Лицом вниз, мэм. И не шевелитесь. Одри достала свой значок детектива и прикрепила к шлевке джинсов. Старший группы, здоровенный детина с красным лицом, повернулся к ней. — Детектив Уэйн, — кивнул он, переводя дух. — Основная масса наша, оцепление стоит по периметру. Мы берём подсобки и офис. Вы с нами? Она кивнула. Подсобка уже была наводнена людьми. Криминалисты копались на столе и в сейфе, двое в бронежилетах надевали наручники на Малека. Он не сопротивлялся, лишь усмехался, стоя на возвышении, пока эти двое суетились почти что у его ног. Рукава его чёрной водолазки были закатаны до локтей, и Одри невольно обратила внимание на вязь татуировок, покрывавших предплечья. На одной руке было изображено стилизованное дерево с корнями, уходящими вниз, и ветвями, сплетающимися в круг. Она нервно сглотнула, возвращаясь к его лицу. Одри увидела Малека впервые за пятнадцать лет и теперь не могла отвести глаз. Как полная дура. Он же смотрел на полицейских так, как смотрят на муравейник — с ленивым любопытством и осознанием собственной власти. Настоящий языческий пастор в брызгах искусственного света. Их глаза встретились, и Одри почувствовала, как его взгляд загоняет её сердце в угол. — Неужели ко мне пожаловала сама Фемида? — небрежно сказал он, улыбаясь. Однако глаза его жадно скользили по лицу Одри, словно желая запомнить каждую его черту. — Мистер Синнер, — Одри выдержала этот взгляд, не моргнув. — Вы владелец этого заведения? — И его душа, — подмигнул он, желая остаться хозяином положения. Криминалист в перчатках показал всем присутствующим прозрачный пакет с кристаллами. — Судя по всему, чистый метамфетамин. Здесь граммов двести, не меньше. Сержант включит диктофон и зачитал монотонным голосом: — Мистер Синнер, вы задержаны. Вам вменяется: хранение контролируемых веществ третьей степени с намерением сбыта, а также содержание помещения для незаконного оборота наркотиков. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас. Вы имеете право на адвоката, — он запнулся. — Если у вас нет… Малек весело рассмеялся. — О, сержант, свои права я знаю не в пример лучше, чем вы свои инструкции. Это всё? Или пришьёте что-нибудь ещё? Одри вздохнула, чувствуя, как начинает ныть висок. Она знала, что наручники были превышением полномочий, но не стала мешать парням. В наручниках он почему-то казался ей менее опасным. Прошлое лежало между ними, как прозрачная стена, через которую не перешагнуть. — Мистер Синнер, управление почти месяц вело разработку. Да и я лично видела, как ваши бармены продавали пакетики прямо у стойки. — Не могу винить своих людей в том, что сегодня они не заметили копа. Вы настолько невзрачны, детектив, что вполне могли слиться со стеной. Одри промолчала. Шпилька Малека её нисколько не задела. Она действительно предпочитала серый всем остальным цветам и делала выбор в сторону практичности. Малек повернул голову, посмотрел ей прямо в глаза. Улыбка не сходила с его лица, и это выглядело жутковато: — Но вы же знаете, что всё это чушь, детектив Уэйн, — он сделал ударение на её фамилии. — У вас ничего на меня нет, кроме пары пакетиков, которые могли подкинуть ваши же ребята. И знаешь, Обезьянка, — перешёл он вдруг на «ты» и старое, детское прозвище, от которого у неё похолодело внутри, — я всегда знал, что ты вернёшься. Только думал, что при других обстоятельствах. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием раций и далёкими криками из зала. Двое копов переглянулись. Сержант кашлянул. — Детектив? — спросил он неуверенно. — Мы забираем его? Одри моргнула, прогоняя наваждение. Она рефлекторно сделала шаг назад. — Увести, — коротко приказала девушка.

***

Одри увидела Кадьяк на рассвете. Издалека он казался крошечным серым камнем, выпавшим из ожерелья островов, обрамлённых кружевом океана и бледного неба. Паром приближался, и на северной оконечности материка она с удивлением заметила маяк. Тот ещё не погас, и одинокий оранжевый огонек добавлял тепла фиолетово-серой палитре рассвета. Гранитные скалы внушали трепет. Одри успела забыть дикую и суровую красоту этого места. Здесь даже деревья казались зверями, испуганно жмущимися друг к другу в поисках защиты. Первые дома, показавшиеся из-за мыса, напомнили разноцветные кубики, рассыпанные по долине. Будто кто-то играл в лего и забыл убрать. Отражение города в воде казалось ещё более ярким и красочным, чем сам город. На палубе появился стюард, предлагая горячий чай с травами и тёплый плед. — Вот, возьмите, мисс. Согрейтесь, — сказал он с едва уловимым акцентом, выдававшим потомка русских поселенцев. Одри благодарно кивнула и тут же сделала глоток. Терпкий вкус трав и приятное тепло, разливающееся по телу, немного успокоили. «Всё будет хорошо», — подумала девушка. — Красиво, правда? — раздался знакомый голос за спиной. — Хотя я, если честно, ожидал чего-то более грандиозного. На картинках в интернете это место выглядело как райский уголок. Одри вздохнула, даже не оборачиваясь. Это место никогда не выглядело, как райский уголок. — Коул, мы ещё даже не сошли с парома, а ты мне уже надоел. Могу я просто постоять здесь в тишине? Коул Митчелл, её напарник последние три года, бесшумно возник у леера. Высокий, чуть нескладный, с растрёпанными тёмными кудрями, которые ветер превратил в воронье гнездо. На шее болтался бинокль. — Чёрт, Одри, я уже схожу с ума от скуки, — сообщил он, вставая рядом. — Мы тащимся до этого медвежьего угла вот уже восемь часов, а ты только сейчас вышла из своей каюты. — И ты сразу решил завести со мной смолл-ток? Я работала, — сухо ответила Одри. — Читала материалы дела, чего и тебе советую. — Я за творческий подход. — Начальство отправило нас сюда, потому что местная полиция не справляется, а федералы умыли руки, — напомнила Одри. — Так что давай без творческих подходов. Я хочу поскорее разобраться с этим делом и убраться отсюда. Дело о наркотиках, опутавших островную общину, формально не входило в юрисдикцию штата Вашингтон. Но аналитики из отдела по борьбе с наркотрафиком отследили цепочку поставок: метамфетамин, который последние полгода всплывал на улицах Сиэтла, Такомы и Белвью, приходил именно отсюда, с Аляски. Местный шериф только разводил руками. Когда груз, шедший через Кадьяк, совпал по маркировке с изъятым на острове месяц назад, начальство приняло решение послать своих. Одри Уэйн и Коул Митчелл были идеальной парой: она — аналитический ум, хладнокровие и наблюдательность; он — мастер полевой работы, способный втереться в доверие к кому угодно. — Как скажешь, шеф, — покладисто согласился Коул, поднимая бинокль к глазам. Паром начал швартовку. — Причаливаем! — раскатисто крикнул капитан из рубки. — Эй, на палубе, отойдите от леера! Громкий металлический хлопок откинутой аппарели заставил Одри вздрогнуть. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Резкие звуки продолжали её пугать. Глубокий вдох. Нужно было ухватиться за реальность. Одри перевела взгляд на причал. Старые деревянные доки, пропитанные солью, казались продолжением дикой природы. В воздухе висела терпкая смесь запахов: копчёная рыба, машинное масло, водоросли и табак. Лодки в гавани покачивались, словно приветствуя прибывающий паром. К одной из мачт был привязан старый, выцветший флаг Аляски — восемь золотых звёзд на тёмно-синем фоне. Паром, покачиваясь и отхаркивая клубы дизельного дыма, наконец уткнулся носом в изъеденный штормами причал Кадьяка. Одри сошла на берег, ощущая под ногами скользкую от влаги древесину. Причал был полон галдящих туристов, и Одри невольно поморщилась. Шум толпы нервировал. Она прошла мимо церкви Святого Германа. Взгляд невольно остановился на старом кладбище, раскинувшмся за кованой оградой. Одри замерла, ощущая внезапную нехватку воздуха, словно невидимая рука вдруг сжала горло. Полуразрушенные надгробия, поросшие мхом, тяжелые гроздья алых ягод, свисающие с кустов боярышника, мрачная фигура каменного ангела с отбитым крылом. На некоторых плитах были начертаны странные символы — очевидно, остатки языка алеутов, коренных жителей острова. Вроде бы обычное кладбище, но Одри почувствовала, как подступает дурнота и оживают воспоминания. Земля, усыпанная пожухлой листвой, показалась огромной могилой. Возникло чувство, что кто-то смотрит на неё — невидимый, но ощутимый взгляд, исходящий из темноты, из глубины леса, окружавшего город. Она обернулась, но увидела лишь покосившиеся дома и зловещую тень гор. Внезапно её пронзил леденящий холод. По спине побежали мурашки, сердце бешено заколотилось. Это просто паническая атака. Дыши, Одри, глубокий вдох и выдох, — прошептала она себе, пытаясь унять дрожь. — Ты чего? — насторожился Коул, шагающий рядом. — Ничего. Просто не люблю кладбища. Они знали друг о друге достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов, и Коул не стал уточнять, удовлетворившись этим ответом. Он легонько подтолкнул её вперёд. — Шериф ждёт. Паром дал протяжный гудок, готовясь к отплытию, словно предлагая ей последний шанс сбежать. Но Одри развернулась и упрямо пошла вперёд, твердя про себя как мантру: Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо.