Тот, кто смотрит из темноты

Она продолжала бежать, хотя ноги не слушались. Ветви хлестали по лицу, солнце резало свет на осколки, которые слепили глаза. Сколько их там, за спиной? Пять? Десять? Или все двадцать семь, которых она знала только по именам? Маленький Саймон с заячьей губой, который подарил ей камешек-талисман, похожий на глаз. Толстая Марта, пекущая хлеб. Старик Джозеф с трясущимися руками... Дым становился ближе. Или это ей только казалось? Туман обнимал каждое дерево, превращая лес в бесконечную галерею одинаковых призраков. Один раз она упала, больно ударившись подбородком о торчащий корень. Во рту стало солоно. Она сплюнула розовую слюну и поднялась, чувствуя, как что-то острое оцарапало десну. Но продолжила бежать, чувствуя, как слёзы смешиваются с кровью на губах, повторяя только одно: «Мама, мама, мама…» — Ты заблудилась, — его голос настиг её. —Маленькая, глупая обезьянка. Но я найду тебя. Я всегда нахожу своих детей. Одри закричала и проснулась. На столике у двери надрывался телефон. Она бросила взгляд на часы: шесть двадцать утра. Звонили на внутренний телефон, установленный в номере, и девушка, проклиная всё на свете, сползла с кровати, чтобы взять трубку. — Уэйн. — Это Томпсон, — голос шерифа звучал мрачно. — На пирсе нашли тело. Есть вероятность, что убитый был как-то связан с вашим расследованием. С телефона, видимо, кто-то снял блокировку, и мои ребята нашли переписку. Он договаривался о встрече с капитаном одного судна, которое шло из Детройта через Анкоридж. Знакомый маршрут, а? С Одри слетела сонливость и остатки увиденного кошмара. — Короче, приезжайте и посмотрите сами, стоит ли это вашего времени, — добавил Томпсон без особого энтузиазма. Было очевидно, что звонить ей ему не хотелось, но деваться некуда: если убийство пересекалось с федеральным расследованием, он обязан был её уведомить. Иначе потом не оберёшься проблем. — Скиньте геолокацию на мой личный номер. Я сейчас приеду. Пирс номер семь находился в южной части порта. Одри припарковала арендованный пикап за ограждением и пошла пешком. Коул сбросил уже третий её звонок, и она ужасно на него злилась. Да, формально, рабочий день ещё не начался, но она не стала бы звонить ему в семь утра просто так! Холодный ветер с залива тут же заставил поёжиться и затянуть капюшон парки. Дождь прекратился час назад, но доски пирса были мокрыми и блестели под светом переносного прожектора, который кто-то уже успел поставить. Томпсон стоял у ограждения из оранжевых конусов и разговаривал с патрульным. Рядом маячил мужчина в рабочем комбинезоне. — Кто нашёл тело? — спросила Одри, доставая перчатки. — Вот он, — Томпсон кивнул на мужчину в комбинезоне. — Петер Сивак, докер. Одри посмотрела на докера. Тот не выглядел потрясённым. Скорее у него был вид человека, которому до смерти всё надоело, и больше всего в жизни он мечтал оказаться подальше отсюда. Одри его понимала. У неё было точно такое же желание. — Трогали что-нибудь на месте преступления? — спросила она. — Я что, похож на идиота? — буркнул Сивак. — Сразу позвонил в полицию. Ничего не трогал, даже близко не подходил. На фиг оно мне надо. — Хорошо. Подождите ещё немного, вас опросят. — Кто ещё на месте? — обратилась она к Томпсону, понизив голос. — Мои двое ребят снаружи. Криминалист и судмедэксперт из Анкориджа будут только через четыре часа. Одри сжала челюсть. Ждать было долго, за это время часть улик мог размыть вновь разошедшийся дождь. — Поняла. Я пока осмотрю тело, если вы не против. Сделаю то, что могу, пока мы ждём спецов. Томпсон пожал плечами. — Дело ваше. Но учтите, я не в восторге от того, что должен отчитываться перед федералами. — Учту, — бросила Одри. Она надела перчатки и прошла под лентой. Тело лежало лицом вниз в десяти метрах от края пирса, между двумя кнехтами. Мужчина, на вид лет сорока, в неприметной куртке. Одна рука вытянута вперёд, другая подогнута под тело. Кровь натекла на доски, смешавшись с дождём. Удар, скорее всего, пришёлся в затылок. Вероятно, его хотели оглушить. На руках были защитные раны от ножа. Значит, он видел нападавшего. Она не стала переворачивать тело. Без криминалиста это было бы нарушением протокола, да и не имело смысла. Но на внутренней стороне правого запястья она вдруг увидела то, от чего дыхание на секунду перехватило. Выцветшая татуировка, которую набивали в кустарных условиях, дерево со стилизованными плодами. От металлического запаха крови вдруг закружилась голова. Она встала, пошатываясь, и сдёрнула перчатки. В ушах стоял лёгкий звон. — Томпсон! — крикнула Одри, не оборачиваясь. — Здесь должны быть камеры. Я хочу посмотреть записи за последние двенадцать часов. —Камеры-то есть, но они, мисс Уэйн, не работают. Их уже год обещают починить. — Конечно, — пробормотала Одри себе под нос. — Конечно, не работают. Кто дежурил в порту ночью? — спросила она. — Смена Сивака и ещё трое. Я уже отправил своих людей опрашивать всех, кто был на территории после полуночи, — казалось, Томпсону с трудом удаётся говорить с ней ровно. Портить отношения с федералами ему не хотелось, но Одри раздражала его. Она достала телефон и сделала несколько фотографий татуировки. Рука дрогнула, и последнее фото получилось смазанным. — Выставьте тент, — бросила она полицейским. — И наберите меня, когда здесь будут криминалисты. Я свяжусь с лабораторией штата. — Больно вы резвая, мисс Уэйн. Может, ещё поучите меня, как делать свою работу, а? — Ну что вы, сэр. Я бы не посмела. Криминалист из Анкориджа — невысокий, педантичный мужчина лет пятидесяти по фамилии Реми — прибыл через три с половиной часа. Одри ждала в стороне, грея руки о бумажный стакан с кофе, который принёс ей подъехавший на место Коул. Томпсон держался поодаль и разговаривал по телефону. По его лицу было видно, что разговор состоялся неприятный. — Уэйн? — криминалист подошёл к ней, снимая маску. — Готовы выслушать отчёт? — Да, — кивнула Одри. Шериф зыркнул на неё волком, но промолчал. Ему не нравилось, что федералы перехватили инициативу. Реми раскрыл планшет. — Итак, жертве приблизительно сорок-сорок пять лет. Смерть наступила между полуночью и двумя часами ночи, точнее скажет вскрытие. Причина — кровопотеря в результате множественных колото-резаных ранений. Но удар в затылок был нанесён первым и, судя по всему, намеренно, чтобы обездвижить, а не убить сразу. Жертва была жива ещё какое-то время после этого. — Раны на руках защитные? — Не думаю, — Реми покачал головой. — Порядок и глубина ран слишком последовательные для хаотичной борьбы, слишком симметричные. И есть кое-что ещё. Он повернул планшет и показал ей фотографию, сделанную уже после того, как тело перевернули. — Нанесено либо тем же орудием, либо более тонким. Сейчас мне сложно сказать точнее. Одри смотрела на фотографию, чувствуя, как заледенели внутренности. На коже груди, в районе солнечного сплетения, был вырезан контур дерева. — Вы что-то знаете об этом символе? — спросил Реми, наблюдая за её лицом. —Впервые вижу, — сказала Одри ровно. — Пришлите мне все фотографии. И дайте знать, как придут результаты вскрытия. Одри припарковалась у участка, но не спешила выходить из машины. Её потряхивало от увиденного, но дело было вовсе не в убийстве. Она видела мёртвых и раньше, иногда — в гораздо худшем состоянии. Дело было в дыхании прошлого, которое она ощутила всем телом. Словно её вдруг затянуло в портал. Секта. Пропажа и смерть матери. Удар ножом. Убийство Айзека. Она выругалась сквозь зубы, вылезла из машины и захлопнула дверь. Ноги сами понесли её подальше от участка, в сторону центра. Нужно было проветрить голову. Девушка закурила и огляделась. Многое здесь изменилось. У миссии Армии Спасения на Третьей авеню уже выстроилась небольшая очередь. Алкаши, бомжи и просто бродяги, которым не повезло, сонно ждали бесплатных пончиков. Перед дешёвыми мотелями на Милл-Бэй-роуд в беспорядке были припаркованы машины. Некоторые автомобили уткнулись передком в помятые бамперы других. Главная улица, где когда-то стояли русские лавки и американские салуны, теперь застроена сувенирными магазинчиками. Фасады зданий пестрили вывесками с изображениями лососей и медведей. Туристы, увешанные фотоаппаратами и биноклями, сновали по тротуарам, путаясь под ногами. Мимо, завывая, промчалась патрульная машина. Одри выбросила сигарету и вернулась в участок. — Шерифу не нравится, что мы влезли, — сказал Коул, закидывая ноги на стол. — Как пить дать, будет вставлять палки в колёса. — Это не наше дело, — сказала Одри, снимая парку. Небольшая прогулка привела мысли в порядок, и она поняла, что не станет ввязываться в расследование, если выяснит, что убитый никак не связан с тем, ради чего они сюда приехали. — Что я вижу? Отлыниваешь от работы, а? — Расставляю приоритеты. Как будто тебе хочется возиться с этим дерьмом, — Одри села за свой стол и открыла ноутбук. — Удалось что-нибудь вытянуть из контактов убитого? — Частично. Переписка сильно почищена, но я нашёл несколько старых номеров. Сейчас прогоняю через базу. Пока ничего интересного. — Ну вот, нам своих дел хватает, — Одри потянулась. — Я сегодня свалю пораньше. Хочу всё-таки ещё раз съездить в «Солярис». Убедиться, что там точно всё чисто. Коул прищурился. — И что ты там надеешься найти? Одри на секунду замолчала, подбирая слова. — Если убитый с пирса действительно имел отношение к наркотрафику, то есть вероятность того, что кто-то из местных может его узнать. Я хочу проверить, не появлялся ли он там раньше. Может, бармены или охранники его узнают. Коул кивнул, хотя по лицу было видно, что идея ему не очень нравится. — Идея сомнительная, но дело твоё. И не геройствуй, Одри, прошу тебя. — Как всегда, напарник. Пикап затормозил в паре кварталов от клуба. В свете уличных фонарей серые гранитные здания выглядели неестественно, их очертания растворялись в моросящем дожде. Громадное грузовое судно, выкрашенное в ядовито-голубой цвет, стояло на приколе напротив въезда на Марин-Уэй в ярком сиянии своих огней. Пахло дождём и мазутом. Одри критически осмотрела себя в карманное зеркало. Затем она стянула с себя толстовку, оставшись в коротком топе цвета электрик. Край топа открывал полоску живота и часть татуировки. Распустила волосы, пальцами придав им немного небрежного объёма, накрасила губы нюдовой помадой. И в целом осталась довольна результатом. По крайней мере, теперь ничего не выдавало в ней унылого детектива. В зале было сумрачно. Большинство ламп не горело. Только над барной стойкой и на сцене работало дежурное освещение. Играло старое диско времён восьмидесятых. У барной стойки молодой парень в чёрной футболке с логотипом клуба протирал бокалы. Он поднял голову, когда она вошла. — Мы закрыты, — сказал бармен. — Открываемся только в девять. Одри подошла к стойке, оперлась на неё локтями, чуть наклонившись вперёд. — Сейчас половина девятого. Может, сделаешь исключение для уставшей женщины и смешаешь ей «отвёртку»? — Одри очаровательно улыбнулась, грациозно опускаясь на барный стол. Парень хмыкнул и вернул улыбку, посмотрев на неё чуть дольше, чем требовал этикет. — Только для вас, мисс… — Одри. Спасибо, ты очень милый, Тайлер, — прочитала она его имя на бейджике. — И добавь побольше льда. Одри огляделась. Пока бармен был один, не стоило упускать свой шанс. Она открыла фотографию убитого, полученную из его галереи, и показала парнишке. — Видел этого человека? — Вы из полиции? — сразу насторожился Тайлер. — Да, но сейчас я не при исполнении. Просто ответь на вопрос, красавчик, — мурлыкнула Одри. Парень пригляделся. На его лице не отразилось и тени узнавания. — Не, я его не знаю. К нам такие старики не заглядывают. — Что ж, всё равно спасибо, — Одри спрятала телефон и придвинула ближе стакан с апельсиновой водкой. Пить не хотелось, поэтому она просто помешала соломинкой содержимое. — И что вы здесь забыли, детектив? — раздался у неё за спиной спокойный голос с лёгкой хрипотцой. Одри обернулась. В паре шагов от неё стоял Малек. Он был в простой чёрной футболке и джинсах. Прозрачные светлые глаза его смотрели на девушку с лёгкой усмешкой. — Добрый вечер, — поздоровалась она, подавив желание уйти. Он проигнорировал её приветствие. Но подошёл и сел рядом, на соседний стул, жестом попросив бармена принести ему то же, что и Одри. Теперь они сидели плечом к плечу, и зеркальная стена отражала их двоих — тоненькую девушку с голыми плечами и мужчину в чёрном, неуловимо похожих, как две половинки расколотого целого. — Уверена, что он добрый? По выражению твоего лица так не скажешь. Зачем ты здесь, Одри? — Расслабляюсь после трудного дня, — она пожала плечами, делая глоток. Водка обожгла горло, и она едва не закашлялась. Коктейль оказался крепче, чем она думала. Малек прищурился, но ничего не сказал. Бармен поставил перед ним стакан. — Хороший выбор. Лестно, что ты пришла именно сюда. Смею заверить тебя, что алкоголь здесь первоклассный. — Не ёрничай, — оборвала его Одри. Ей тут же захотелось уйти, но её уход сейчас выглядел бы побегом. А ей не хотелось выглядеть глупой перед ним. Уже во второй раз за это короткое время. — Как скажешь, Одри, — Малек сделал глоток из своего стакана. Лучи включённой цветомузыки ласково огладили его лицо, расчертив сине-зелёными полосами. Одри поймала себя на мысли, что вновь любуется им. От неправильности этого странного чувства кольнуло сердце. Она заставила себя отвести глаза. — На самом деле я пришла не просто так, — нехотя сказала Одри, подумав, что он может ей помочь с опознанием. — Ты знаешь этого человека? — она сунула ему под нос телефон. Малек взял телефон, приблизил экран. Его пальцы слегка дрогнули. — Откуда у тебя это фото? — спросил он, не отдавая телефон. — Просто ответь. — Я задал свой вопрос первым. Одри стиснула зубы. Этот его спокойный, чуть ленивый тон действовал ей на нервы. Он понимающе улыбнулся. — Ааа, я понял. В местных пабликах писали, что на Спрус-Кейп-роуд произошло убийство. Поэтому интересуешься? — Поэтому, — не стала отпираться Одри и, подумав, решила дать ему чуть больше информации. — Удивительно, что в таком маленьком городке никто из рыбаков и докеров не смог его опознать. При нём был телефон, но он зарегистрирован на несуществующее имя. Симка куплена за наличку три года назад. Все контакты в записной книжке — клички или инициалы, ни одного полного имени. Никаких соцсетей, никакой почты, мессенджеры вычищены почти под ноль. Мой напарник сейчас занимается его переписками. — Он был параноик. Ты должна была его помнить. — Но я не помню, — это прозвучало жалко. Одри поморщилась. — Лерой, — сказал Малек. — Лерой Баннет. Он был в секте, вступил туда одним из первых. После того, как... всё закончилось, жил отшельником. Я знал его племянницу, она когда-то приходила ко мне за консультацией по поводу дяди. Но она давно уехала из Кадьяка. Одри вздохнула. Конечно, она знала, что убитый связан с сектой. Его татуировка была весьма красноречива. Но, услышав от Малека подтверждение этого, ей стало не по себе. Ледяное дыхание прошлого вновь заставило её передёрнуться от неприятных ощущений. — Спасибо, — она забрала телефон. Малек отставил стакан и развернулся к ней. Блики света скользнули по его скулам и расслабленным губам. Одри невольно отшатнулась, и от него не укрылось это. Он перевёл взгляд на её живот. — Кое-что ты всё-таки помнишь. — Да. Но не понимаю, зачем ты это сделал. Музыка заиграла чуть громче, будто кто-то невидимый крутанул ручку громкости, чтобы заглушить этот разговор. Малек посмотрел на неё долгим взглядом. — А не всё ли равно? — Нет. Ты ударил меня ножом, — в голосе её прорезалась сталь. — Зачем? Малек покрутил свой стакан в руках. Льдинки мелодично зазвенели. Он выглядел безразличным. — Может, мне нравится причинять боль. Может, я просто псих. Ты же знаешь, в секте все были немного того. — Не прикрывайся цинизмом. Я знаю, что это маска. — Откуда? За пятнадцать лет люди могут измениться так, что от их прежней личности не останется даже фундамента. Не говори о том, что знаешь меня, Одри. Это не так. — И всё же, — Одри понимала, что он не ответит, но зачем-то продолжала этот разговор, своими руками расковыривая рану. — Прошлое похоронено, и ничего уже не вернёшь. Уверена, что хочешь разрывать давно зарытые могилы? Одри промолчала. В груди жгло. Его лицо было слишком близко. Неправильное, асимметричное, с резкими скулами и длинными ресницами. Но правильность — удел пустых вещей. А Малек пустым не был. Она знала это точно. Он придумал весь этот дьявольский план с убийством Айзека, он сумел выйти сухим из воды, устроить свою жизнь наилучшим образом. В голове загудело. Невозможность вспомнить то, что произошло в тот день на самом деле, отозвалась болью в висках. Одри с усилием проглотила ставшую вязкой слюну. — Ты прав, — сказала она тихо, окончательно осознав поражение. — Всё в прошлом. Но он улыбнулся, и она вновь ощутила то странное, непрошенное чувство, от которого задрожали колени. — Надеюсь, у тебя всё хорошо, — сказал он. Это было полувопросом-полуутверждением. Одри только кивнула. Малек допил свою «отвёртку». — Что ж, в таком случае, хорошего вечера. Не буду тебе мешать. Он даже не взглянул на неё, когда пошёл к выходу. Только махнул бармену на прощание. И Одри почему-то почувствовала себя одураченной.