Курительные травы

Бинхэ планировал только занести чай. Ну, может, задержаться на пару кэ. Вдруг Шицзуню что-то понадобится? Вдруг Лю-шибо что-то не то скажет? Вдруг… В общем, он не виноват, что подслушал. И теперь сидел в кустах за окном хижины, прижав ладони к лицу, и пытался переварить информацию. Он слышал не всё, честно. Только то, что до поступления на Цанцюн он скитался на улицах, и у него была сестра. Остальное смазал звук ветра или резко захотевшая погорланить птица. Но и этого хватило, чтобы впасть в ступор. Последние годы дались Бинхэ особенно тяжело. Ему уже шестнадцать. Он большой мальчик и всё понимает. Ну не снятся людям эротические сны просто так. Ну не колотится сердце при виде конкретного человека обычно. В норме не хочется постоянно быть рядом, всю жизнь, ласкать и целовать другого человека… Если этот человек – не твой возлюбленный. Осознание своих чувств пришло еще пока Шицзунь был в затворе. Бинхэ было нечем заняться, поэтому он развлекал себя разговорами с соучениками. И те часто рассказывали про объекты своих воздыханий. Каждый раз, когда он слышал фразы вроде «я хочу идти с ним/ней рука об руку по дороге судьбы» или «я увидел, как он/она близко общался/лась с тем красивым шиди/шимэй, и меня чуть не разорвало от злости и ревности», он вспоминал своего Шицзуня. Дальше развить мысль было легко. Честно говоря, Бинхэ по этому поводу ощущал только апатию и отчаяние. Он влюбился не просто в человека. Он влюбился в своего учителя! И ладно, если бы это был просто какой-нибудь Лорд пика. Но это был именно что Лорд Цинцзин! Зато, судя по слухам, он опытный… ОН БЛЯДУН! Хотя слухи еще ходили, что он и учениками своими не брезгует… Но если смотреть на его взаимодействия со своими подопечными с открытыми глазами, углядеть там какой-то романтический подтекст ой как сложно. Даже если захочется. И это тоже расстраивало. Всё это время Бинхэ искренне страдал. Сначала — потому что они с Шицзунем не могли быть вместе. Потом — потому что представил, что было бы, если бы они всё-таки сблизились, и его пробил холодный пот. Затем стал представлять дальше и мучился от горячего желания. Следом вспоминал все те нежные моменты, что они разделили с Учителем. А затем вспоминал, что они не могут быть вместе, и начинал страдать по новому кругу. Где-то в этом цикле жалости к себе он, кстати, сходил на Ванцзянь и забрал свой духовный меч Чжэнъян, но даже это событие не смогло вырвать его из апатии. И когда на школу напали демоны, Бинхэ всё еще страдал, правда недолго, потому что учитель наконец-то вышел из затвора. И боже, как же он этого ждал. Бинхэ с боем продирался через демонов, руководя небольшой командой шисюнов. Они двигались ромбом, спасали соучеников от врагов и отгоняли нашествие. И вдруг! Бинхэ почувствовал знакомую ауру. Из облаков, в лучах солнца, на землю стремительно спустился его прекрасный Шицзунь. С его белоснежного лица на демонов пронзительно смотрели два ярко-зеленых глаза. Его одежды цвета цин развевались на ветру, и казалось, что в этот момент время замерло. Волосы Учителя чуть растрепались во время полета, и одна прядь упала на щеку. Бинхэ проследил за её движением и подумал, что никогда в жизни не видел ничего более совершенного. Шицзунь приземлился на поляну в паре чжанов от него, и Бинхэ заметил, как дрогнули пальцы Учителя, когда тот поправил веер. Демоны, испугавшись присутствия взрослого заклинателя, отступили назад, к своей предводительнице. — Кто это? Неужели знаменитый Мастер Сюя? — мигом сориентировалась глава демонов. — Этот Мастер похож еще на кого-то? — одним тоном его Шицзунь умудрился пристыдить вообще ВСЕХ присутствующих. — К сожалению, этот Шэнь не знает, что за прекрасный цветок стоит перед ним. Бинхэ почувствовал, как его щеки заливает краской. Прекрасный цветок? Этот демон? Да она даже не достойна стоять на той же земле, что и Шицзунь! А он еще и комплимент ей сделал! Ревность клокотнула где-то в груди, но Бинхэ подавил ее усилием воли. Не время. Потом. Он потом это переживет. Сто раз. В деталях. — Кхм. Эту зовут Ша Хуалин, прошу прощения за беспорядок, который устроили мои подчиненные. Я только недавно получила такую власть и не привыкла ими управлять… — промурлыкала демоница. — Ничего-ничего, этот понимает, — перебил ее Учитель. — Этот наставник даже хочет дать Госпоже Ша ценный урок. — Да? Эта вся внимание! — Не разевай пасть на то, что туда не влезет. — припечатал он, и на демонов мгновенно посыпался град заостренных и ускоренных ци осколков. В тот же момент Учитель обернулся к ним и скомандовал строиться стеной. Самые сильные ученики спереди, остальные сзади. Командный голос учителя… Ух… Его меч решительно поднялся. И это Бинхэ говорит не о Чжэнъяне. Он занял свое место в строю, сжимая Чжэнъян обеими руками, и старался не пялиться на Шицзуня. Получалось плохо. Бой шел тяжело. Демонов было много, они лезли со всех сторон, и даже с Учителем во главе продвижение давалось с трудом. А потом на поле появилось ОНО. Огромная тварь в шипастой броне и таким же шипастым и огромным молотом. Каждый шаг этой махины заставлял землю дрожать. Бинхэ с ужасом понял, что она направляется прямиком к их строю. Стратегия Шицзуня была идеальной — он хотел обойти врагов с флангов, ударить по уязвимым местам, использовать скорость и маневренность. Но шипастая махина просто перекрывала собой полполя, и каждый раз, когда Учитель пытался провернуть свой маневр, тварь разворачивалась и снова вставала стеной. Учитель, прищурившись, оценивал ситуацию. Бинхэ видел, как напряглись его плечи, как пальцы на рукояти Сюя побелели. Он выглядел… уставшим. Под глазами залегли тени, движения стали резче, чем обычно. Его взгляд остановился на Бинхэ. Бинхэ замер. Шицзунь смотрел прямо на него. У Бинхэ сердце пропустило удар. — Звереныш, — позвал Учитель. Его голос был таким… таким… Бинхэ не мог подобрать слова. Он просто стоял и смотрел, как приближается его божественный Учитель. Цинцю подошел вплотную. Теперь они стояли лицом к лицу. Бинхэ даже мог почувствовать слабый запах сандалового дерева и трав — того самого успокаивающего аромата, который иногда доносился от Учителя по утрам. Бинхэ забыл, как дышать. — Этот учитель… — начал Цинцю, и Бинхэ приготовился услышать что-то важное. Может быть, признание? Может быть, он наконец-то заметил? Может быть, сейчас Шицзунь скажет, что тоже… — …возлагает на тебя великую миссию. Бинхэ выпрямился. Он готов. Он сделает всё. Он пойдет на смерть, если потребуется. — Я готов, Шицзунь! — выпалил он, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Учитель кивнул. Одобрительно. Бинхэ чуть не растаял. Рука Учителя, протянутая к нему. Узкое запястье, выглядывающее из широкого рукава, тонкие пальцы, которые сейчас сомкнутся на его одежде… А потом Цинцю схватил его. За шкирку. И за пояс. И Бинхэ вдруг с ужасом понял, что его отрывают от земли. Сильные руки размахнулись, и мир вокруг превратился в размытое пятно. Он летел. Он ЛЕТЕЛ. Прямо в ту самую огромную тварь в шипастой броне. — ААААААААААА! — заорал Бинхэ, потому что это была единственная адекватная реакция на происходящее. В голове пронеслась вся его короткая жизнь. Чжэнъян в его руке блеснул на солнце. Бинхэ даже не подумал — он просто выставил меч вперед, на чистом рефлексе, как учили на тренировках. Удар. Хруст. Чжэнъян вошел прямо в щель между шипастыми пластинами брони — в горло. Бинхэ почувствовал, как клинок пронзает плоть, как что-то хрустит внутри, как тварь вздрагивает и начинает заваливаться. Он ударился плечом о землю, перекатился, чудом не сломав себе ничего, и поднял голову. Махина рухнула. Медленно, с утробным стоном, она завалилась на бок. Из раны хлестала черная кровь, шипы ломались, и через несколько ударов сердца тварь замерла. Вокруг воцарилась тишина. Бинхэ сидел в луже черной крови, сжимая в руке Чжэнъян, и смотрел на труп. Где-то сзади раздались восхищенные крики учеников. Бинхэ не слышал. Он медленно поднялся, обернулся и уставился на Шицзуня. — Неплохо, Звереныш, — сказал он. — Хотя мог бы сгруппироваться и приземлиться аккуратнее. А потом отвернулся и продолжил командовать строем. Бинхэ стоял посреди поля боя, сжимая в руке окровавленный меч, и в голове у него наконец включился голос разума. Очень громкий голос. Очень злой голос. КАКОГО ЧЕРТА ЭТО ВООБЩЕ СЕЙЧАС БЫЛО?! Бинхэ сжал кулаки. Челюсть свело от злости. Он готов был кричать, топать ногами, швырнуть меч в стену — что угодно, лишь бы выпустить эту кипящую обиду. Он… Что это… Какого… Нет, ну это не реально… ДА С КАКОГО Ж ТАКОГО ХЕРА Я ВООБЩЕ СЧИТАЮ ЕГО ЗА ЧЕЛОВЕКА? Этот мудила кинул меня в демона! В ДЕМОНА! И ВООБЩЕ НИКАКИХ УГРЫЗЕНИЙ СОВЕСТИ НЕ ИСПЫТЫВАЕТ! Бинхэ был, мягко сказать, в ярости. Он был возмущен и с особой жестокостью разрывал демонов Чжэнъяном, представляя на их месте Учителя. Демоны начали стремительно терять позиции. А когда Шишу Лю присоединился к бою, так вообще спасались бегством. Вторжение было успешно отбито, но Бинхэ не чувствовал радости. Шишу Лю подошел поговорить с Учителем, и Бинхэ тоже было что сказать о его методах обучения и отсутствующей совести. Но Учитель вдруг качнулся. Бинхэ замер. Шицзунь сделал шаг назад, прижал руку к боку, и Бинхэ заметил кровь. Его лицо побелело еще больше, глаза закатились… — Хмпф! Всё. Я отключаюсь из-за потери крови, — услышал Бинхэ. — И теперь это твоя проблема. Учитель упал прямо в руки Лю Цингэ, который подоспел как раз вовремя. Весь гнев ушел в один миг. Он… он ранен. Он был ранен с самого начала. Когда? Как это произошло? Бинхэ смотрел, как Лю Цингэ держит бессознательного Учителя на руках, и внутри поднималось уже совсем другое чувство. Страх. И отчаянное, глупое желание быть на месте этого варвара. Но вместо этого он стоял в крови демона, сжимая меч, и ничего не мог сделать.

***

Бинхэ еще никогда не чувствовал такого отчаяния. Учитель всегда казался если не всемогущим, то уж точно неуязвимым. Его не трогали дела смертных, не волновали чувства. Он был почти небожителем. А теперь… Теперь лежал без сознания в лазарете. К нему никого не пускали, и даже тайно проникнуть к нему не получилось. Почему так, было непонятно. А еще непонятно было, на кой ляд на Цяньцао приперся Шишу Лю и почему ему было дело до здоровья Шицзуня. Они никогда даже не были близки! Всё хорошо, что хорошо кончается. Учитель уже на следующий день вернулся на Цинцзин. Бинхэ как будто ожил. Он и не знал, насколько тяжело было без Шицзуня, но теперь, узнав, что может его потерять в любой момент… Да, Бинхэ собирался приложить все силы, чтобы стать Учителю достойной парой и встать с ним вровень. С этими мыслями Бинхэ спокойно уснул на своей койке в общежитии мальчиков (он всё еще не знал, рад ли тому, что стал полноправным учеником со своей кроватью. В сарае спалось лучше).

***

Он обнаружил себя в каком-то пустом месте. И Учителя, что сильно обрадовало. Как оказалось, это было Царство снов Бинхэ, и чтобы выбраться, им предстояло пройти через его самые болезненные воспоминания. Это было… Тяжело. Не хотелось показывать Шицзуню свою ущербность и слабость. Не хотелось снова видеть, как умирает матушка, как над ним издеваются. Не хотелось снова оказаться бессильным. Но пришлось. Когда Бинхэ попытался отбиться от хулиганов, Учитель схватил его за шкирку и встряхнул так сильно, что этот бедный Ло чуть не растерял свои последние мозги. Но он был даже, пожалуй, благодарен. Но больше всего он был благодарен, что Шицзунь не жалел его. Его лицо так и осталось спокойным, как гладь озера, разве что с налетом ехидного веселья. И… Бинхэ оказался полу-демоном. Класс. Да. Прекрасно. Это именно то, что он и хотел. Мэнмо — так зовут старого как мир демона, что теперь живет у него в голове, — поведал ему о сем замечательном факте, перед этим отправив его Шицзуня в сон внутри сна, чтоб не рыпался. А может, это потому, что кое-кто начал шутить о недостойных пристрастиях неких демонов и любви к маленьким мальчикам. Этот Бинхэ уже не маленький мальчик, Шицзунь! В любом случае, все эти известия неплохо так ломали этому Ло планы. Он-то хотел стать Шицзуню равным и стать его парой! А теперь что? А теперь ты станешь повелителем демонов и заберешь его себе! Заткнись, старик!