Знак Филин

В отличие от своего отца—одного из самых ныне известных батюшек в Самарской епархии—Олег не отличался яростной верой. Он покинул отцовский дом ещё в 17 лет и возвращаться совершенно не собирался—смысл? Вечные поучения, "Помолись Господу Богу",и внушение страха перед каким-то там Божьим судом вводило Шепса лишь в скуку, и он откровенно не видел никакого смысла общаться с отцом, который, по иронии, назвал Олега в честь самого себя. Так проходили годы. Олегу уже 25,он молод, красив, работает в Москве на самого себя и вполне счастлив без Закона Божьего, хотя Шепс-старший утверждал, что это невозможно. Однако, по злой ли шутке этого Бога или другой сверхъестественной силы, в ночь на 13-тое июня Олегу приходится подняться с кровати, дабы ответить на звонок. Противный шум вибрации, стучащий по дереву прикроватного столика, заставил Олега материться под нос, почёсывая спящие глаза. —Алло? —Здравствуйте. Олег Олегович Шепс?—говорил женский, уставший, но напряжённый в то же время голос. Олег встрепенулся, нахмурившись. Вспомнил, что даже не просмотрел на номер, всплывший на экране, а просто принял звонок. —Да, это я. —Ваш отец, священник Олег скончался. —Чего?—Шепс смахнул с себя одеяло, жёстко встряхнув кудрявые волосы: как скончался? Вот так вот просто? —Извините. Это из скорой помощи вам звонят... Он в селе Перелетьеве был найден полностью обнажённым и повешеным. У Шепса задрожали руки. Страх, какой-то липкий ужас стал колоться под кожей, и Олег уткнулся ладонью в шкаф, тщетно веря, что это спасёт от резкого головокружения и мнимой тошноты, что сковала горло. —К...Как? —Если у него нет кроме вас родственников, прошу, приезжайте, иначе придётся захоронить прямо здесь. —Да!—Олег оттолкнулся от шкафа, случайно поймав в отражении стекла собственные глаза, абсолютно обезумевшие от пиявок страха и дикого изумления по всему телу.—Конечно! Спасибо, спасибо вам... —Мои соболезнования. —Какое село, повторите?—принимать сухие соболезнования, вероятно, измученной медсестры у Шепса не было времени. —Перелетьево. —Я буду,—Олег быстро отводит телефон от уха, глядя на время. 02.31.—А... С часу на час...?—неуверенно, словно уточнил. —Как я полагаю, вы находитесь в Самаре, так что, всё верно, ехать придётся около двух-трёх часов, там как повезёт... —И...—но не успевает Олег и задать какой-то ещё вопрос, как линия вдруг обрывается, и по ту сторону телефона Шепса глушит звенящая тишина. Конечно, Олег медлить не стал. Пусть он и не всегда относился к своему бате хорошо—да и тот к нему—всё же, он его родной человек, и тоска по-своему, но накрыла всклоченную голову Шепса. Он вызвал такси, которое, на удивление, прибыло довольно быстро. Обычная какая-то "Лада" чёрного цвета—в машинах Олежа особенно то и не разбирался—и мужчина лет сорока на вид аккуратной бородкой за рулём. —Куда вам?—спросил он, выглядывая из-под сиденья. —Перелетьево,—Олег шмыгнул носом, садясь на заднее сиденье, и захлопнул дверцу. Он не заметил, но водитель странно повёл плечом, будто что-то его вот-вот что-то рассмешит. Заметил бы—возмутился! Какой к черту смех, когда его отца нашли мёртвым в подобном положении, так ещё и в невесть какой деревушке, до которой ехать, даст Бог, три часа. Олег приник спиной к спинке чёрного, потрёпанного в некоторых местах, сиденья. О том, чтобы пристегнуться он вовсе позабыл, а мужичок, видя тревогу на лице парня, решил не влезать с распросами. Профессионализм, не иначе. И стал Шепс вспоминать, что, да как, когда в последний раз отец ему звонил (потому что сам он не смел ему звонить), но резко выдернутый из сладкого сна мозг отказывался и два плюс два сложить, что неимоверно раздражало взбудораженного негласным горем Олега. "Горе", на это слово он бы фыркнул всего какую-то неделю назад, но сейчас всё перестало казаться шуткой—и фанатизм священника Олега, и деревня с прислоутым названием, и даже икона на подвеске, мерно дрогнувшая в такт дороге на зеркале заднего вида. Из тягучих мыслей, которые только злили, Олега вытащил кашель мужчины. —А вам зачем в Перелетьево то?—спросил он, зыркая в зеркальце на серые глаза Олега. —Отец помер,—смысла врать нет, да и смысл придумывать что-то новое, если этого водителя Олежа вряд ли увидит после этой встречи. Мужичок как-то замысловато кивнул, протягивая долгое "мгм". —Мои соболезнования. —Спасибо,—Олег кивнул, выдавив улыбку. Но мужчина продолжал смотреть. И, что самое главное, не на дорогу, а на зеркало, ловя каждый взгляд Олега, что ни на шутку испугало. Шепс поёжился, впиваясь пальцами в кожу кресла. Ну сколько можно! Он и так перепуган до смерти, а тут ещё водитель, не следящий за дорогой и летящими машинами впереди. —В Перелетьево путь долгий. Три часа ехать будем, как пить дать,—отрезает водитель, делая резкий поворот. Олег схватился за ручку дверцы, стараясь контролировать ожидаемый наклон.—Можете пока вздремнуть. А если чего надо—скажите, остановлю. —Хорошо. Спасибо вам,—Олег кивает, благодарно улыбаясь. Но вот сна, конечно, он и не ждал, знал, что ни в одном глазу его не будет. В стрессовых ситуациях Олег вообще ничего не мог—ни есть, ни пить, ни тем более спать или думать о чём-то другом, кроме трагедии. По крайней мере, так было всю жизнь Шепса, но он как-то мало думал о том, что его дёрнут посредь ночи с новостью, что его отец умер. Причём, самым причудливым образом. Олег уже прикинул множество вариантов: возможно, это были какие-то мошенники, и это Перелетьево—обычный лес, где за деньги убивают людей. Но Олег пробил недавно звонящий номер через приложение, которое чёрным по белому выдало: "Областная скорая помощь". Ладно, этот вариант отметается. Значит, что-то другое? Ну не мог его батька с жизнью покончить! Священник, как никак; набожный человек не полезет в петлю, каков грех. Странно всё это. И с этими мыслями Олег всё же погружается в поверхностный, вязкий сон, даже дрёму, распахивая глаза, когда машина проезжалась по кочкам, и вновь плывя по раскатам собственных страшных снов. Вероятно, так Олежа проспал часа два, ведь постепенно начало светать. А ещё ему сильно захотелось в туалет. Очнувшись, он оглядел местность за окном. Пустые поля, кое-где сгоревшее сено, ни одной даже слабой коровёнки не проблёскивало, дома какие-то ветхие, практически заросшие неестественно высокими одуванчиками,—таких Олег от роду не видал—крапивой, да и просто высокой травой, опознать которую вдали было нельзя. Олег вытянул шею, глядя вперёд, на небо: красный рассвет чуть ослеплял, тумана не было, только по небу летали вороны, которые... Олега перекосило. Он вздрогнул, с противным чувством в груди глядя на то, как вороны эти прямо в лёгком полёте ловили спешащих куда-то голубей и разгрызали их; на землю только со стуком падала мёртвая тушка голубки. Олега вдруг замутило. —Извините,—голос охрип, он наклонился к водителю, который, казалось, и моргать забыл, опираясь на сиденье впереди. А тот тут же обернулся, одаряя Олежку немыслимо лучезарной и дружелюбной улыбкой. Такое Шепс не любил, поэтому его затошнило ещё сильнее. —О! Проснулся? —Да,—но он вытянул уголки губы в улыбку. Всё же, было бы неприлично выказывать мужику какое-либо недовольство: он в такое позднее время вёз его сюда, не смыкая глаз.—Пожалуйста, можете остановить где-нибудь в тихом местечке? Мне в туалет надо,—Олег скромно улыбнулся, понизив голос. И машина тут же остановилась, даже не прижимаясь к подобию обочины. —Да тут везде сплошная тишина,—мужик открыл дверцу одним нажатием на кнопку и махнул, указывая за окно. —Спасибо. Задавать какие-либо вопросы у Олега не хватало сил, он был вымучен и выжжен этой ночью, поэтому просто вышел, вдыхая приятный деревенский воздух, и стал искать ближайшие кусты, но это не оказалось нужным: в этом месте трава была настолько высокой, что даже при огромном желании Олежку было бы трудно найти. Он ступал к каким-то сгоревшим развалинам, уверенный в том, что там уж точно никто не живёт, и встал в густой траве. Осталось надеяться, что его не укусит мега гигантский жук. Олег поднял голову. Взор застилала трава, но над ней самой возвышался потрёпанный годами флигель-указатель. Стрелка жалобно скрипела от ветра, но Шепс прочёл название села, где они с мужиком остановились: "Теменица". Олег как-то горестно вздохнул, застегув ширинку джинс. Сколько ещё до Перелетьево? Час, может, полчаса? Нужно спросить у водителя. Олег, отводя траву от лица руками, стал выходить из этой чащи. Солнце входило тут, кажется, быстрее, чем в городе, либо же Шепс просто не просыпался так рано, однако, когда он наконец выбрался из зарослей, перед ним не оказалось машины. Чёрная "Лада" словно растворилась в этом свежем воздухе, оставляя только пустую дорогу, усыпанную песком. Олег ничего не понял. Выбежал, оглушённый мучительной тишиной, и стал оглядываться по сторонам—нет ни "Лады",ни водителя. Параллельно он успокаивал самого себя: быть может, отъехал, случилось чего? Нужно позвонить. Олег похлопал себя по карманам и не обнаружил телефона. Остался в машине. —Блять!—ругательство услышали только голуби, прячущиеся в траве от норовящих поглядеть на нового гостя воронов.—Разлетелись нахуй!—грубо выкинул Олег, поражённый своим горем, и вороны решили продолжить свою охоту где-то в другой части Теменицы. Шепс стоял посредь пустой дороги, зло пиная пустой песок. Хотелось рвать кожу на себе, вырвать кудри, да хоть воскресить отца и убить его вновь за такие мучения. Как же ему теперь быть, куда идти? Искать тут людей? Олежке показалось, что тут живут только птицы ещё тогда, когда он выглянул в окно. Солнце начинало слепить глаза, а вот сердце Олега швыряло в рёбра от немого страха. Если в ближайшие несколько минут похождений ему покажутся люди, это будет удачей, а если люди не окажутся закадычными пьяницами или убийцами—то вообще чудо! Но спустя, как казалось Олегу, полчаса бесполезной ходьбы вперёд как "проверенный временемем железобетонный вариант" он не увидел никого и ничего, кроме более-менее целого домика, правда с выбитыми стёклами. Зато рядом была скамейка, а ноги у него жуть, как устали. Правда боялся Олег всего, даже того, что, если он присядет отдохнуть, на него вылетит какая-нибудь бабка с топором и встретиться он с отцом в аду. Но такого не произошло. Олег сидел на старой, облезлой скамейке вот уже 5 минут и его даже никто не убил. Олег слабо усмехнулся сам себе, но из мыслей его вывел сухой шорох, словно чёрный шёлк, который прошёлся по старому дереву. Олег обернулся—на заборе восседал филин, тихий, точно вырезанный из ночи. Олег не мог вспомнить, где видел фотографии филина. То ли в интернете, то ли в какой-то книжке, но по иронии судьбы он запомнил этот ржавый коричневый оттенок оперения, эти острые, торчащие над глазами пучки длинных перьев и огромные глаза. У этого были яркие, оранжевые. Филин не двигал глазными яблоками. Смотрел прямо, разглядывая не лицо Олега, а саму его суть, его душу. —Красивый ты,—огорчённо вздохнул Олег, но филин не подавал особых признаков жизни, продолжая гипнотизировать Шепса своими огромными глазищами. А тот уже было утерял надежду, но, как говорилось в каком-то журнале ещё в детстве Олега: "Филин несёт удачу". Пусть и верилось с трудом, но когда этот ржавый красавец взмахнул крылом, улетев куда-то ввысь, Олегу открылся вид. Вдали, неся два ведра с чем-то тяжёлым, шагал человек. Высокий, стройный. Олег прищурился, решив, что это мужчина по коротким волосам и довольно широким плечам. Всё это—филин, скамейка—стало неважным, ведь Шепс спустя полчаса скитаний по неизвестной ему Теменице наконец нашёл кого-то живого и похожего на реального человека! Он вскочил, щурясь от знойного солнца, и побежал к парню, лицо которого, казалось, и вовсе застыло в прищуре из-за лучей. —Извините! Простите!—кричал Олег, сломя голову, добежав до мужчины. Тот остановился. Вода из вёдер слегка плеснула на песок. —Господи, неужели кого-то нашёл,—запыхавшись, Олег выпрямился, вглядываясь в лицо незнакомца.—Пожалуйста, помогите мне! Я застрял тут, моё такси пропало, я не знаю, куда оно испарилось! Мне вообще надо... —Успокойся ты,—хмыкнул парень, поправив карамысл на своих плечах. Яркая, почти лучезарная усмешка вновь взбесила Олега, но сказать он ничего не успел.—Заплутал, да? Ну, связи тут никакой, вышка не ловит,—парень поглядел вверх, на столб вдали. И вновь пригляделся к хмурному, как грозовая туча, Олегу.—Автобусов у нас нет, ясно? Не пускают их ещё с позапрошлого года. Тебя как звать то? —Олег. —Меня Влад,—парень расплылся в улыбке, оголяя ровные зубы и вроде обычные, человеческие клыки, а Шепс невольно отметил, что улыбка эта притягательна и словно бы захватывает дух, как те вороны, сжирающие голубей без остатка.