Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария

— Какого чёрта ты здесь делаешь?! Глаза Сун Цзясиня расширились, и он с диким недоверием уставился на Сун Шии, который стоял перед ним как ни в чём не бывало. — О, доброе утро, — Сун Шии прикрыл рот рукой, лениво зевнул и небрежно прошёл мимо него прямиком на кухню. Поистине достоин звания злобного пушечного мяса. Даже получив два сильных удара по голове, он всё ещё был полон энергии и скакал как ни в чём не бывало. Впрочем, стоило признать, сам Сун Шии тоже искренне восхищался выносливостью собственного тела. После того как он столько времени промок под ледяным дождём и устроил вчерашний погром, у него не появилось даже малейших признаков простуды. Как и следовало ожидать, персонажи подобных старомодных абьюзивных драм создавались авторами на редкость живучими. Видя, что Сун Шии в упор его игнорирует, Сун Цзясинь помрачнел ещё сильнее. Он поспешил следом: — Ты правда думаешь, что после того, как разукрасил меня вчера вечером, можешь просто отсидеться где-то ночь, а потом вернуться и прикинуться шлангом?! Однако из-за двух вчерашних ударов в глубине души его всё ещё терзал липкий страх. Подсознательно он держался от Сун Шии на безопасном расстоянии. Пока в голове Сун Цзясиня крутился вихрь из злобных мыслей и коварных планов, стоящая к нему спиной фигура казалась слишком худой, молчаливой и занятой какими-то своими делами. Ответа так и не последовало. На лице Сун Цзясиня отразилась сложная гамма эмоций, но вдруг, словно озарённый внезапной догадкой, он злорадно ухмыльнулся. — Тебе просто некуда было идти, поэтому ты поджал хвост и приполз обратно, верно? Щёлкнул кран, и вода с шумом хлынула в электрический чайник. Мгновение спустя вилка была воткнута в розетку. — Так я и думал. В конце концов, ты всего лишь никчёмный выродок, у которого сдохла мать. Если бы не щедрость моего отца, приютившего тебя, ты бы сейчас побирался на панели. Сун Шии продолжал молчать. Это безмолвие лишь укрепило Сун Цзясиня в его догадках. Самодовольная ухмылка расползалась по его лицу всё шире, пока он шаг за шагом подходил ближе: — Хотя одного я не пойму: почему ты не побежал к брату Е? Вы разве не встречаетесь? Похоже, он и не думал тебя забирать. Всё сходилось. Прошлой ночью, даже когда кровь хлестала из раны, а голова раскалывалась от дикой боли, Сун Цзясинь всё равно заставил себя позвонить Гу Е и во всех красках расписать случившееся. И Гу Е, как и ожидалось, не подвёл. Должно быть, он сделал что-то такое, что до смерти напугало этого слабака, раз тому пришлось приползти обратно с поджатым хвостом. Очевидно же, этот трус вчера просто взбесился от отчаяния — обычная загнанная в угол собака, которая напоследок огрызнулась. Пальцы Сун Цзясиня осторожно коснулись раны на лбу, которая всё ещё пульсировала и подёргивалась от боли. Злобные мысли неудержимо бурлили в его голове, и он презрительно выплюнул: — Если ты сейчас встанешь на колени и вылижешь мои туфли, так и быть… Может, я и попрошу отца за тебя, чтобы он позволил тебе остаться здесь ещё ненадолго. К этому моменту дикая злоба на его лице уже не знала границ. Он протянул руку, намереваясь силой развернуть Сун Шии к себе, чтобы вдоволь насладиться его унижением. Но в следующую секунду Сун Шии повернулся сам. В руке он держал электрический чайник, который только что закипел — кнопка на нём отщёлкнулась буквально мгновение назад. Ни секунды не колеблясь, он выплеснул кипяток прямо перед собой. Возможно, вчерашний шок оказался слишком сильным, потому что Сун Цзясинь всё это время оставался внутренне зажат и настороже. Он инстинктивно отпрыгнул на несколько метров назад. Обжигающая вода с шипением разлилась по полу. Лишь несколько капель попали ему на тыльную сторону ладони, оставив мгновенно покрасневший, жгучий след. — Возвращаю должок, — губы Сун Шии изогнулись в улыбке. У него от природы был округлый разрез глаз, поэтому, когда он улыбался, то выглядел на редкость чистым и почти невинным. Он имел в виду одну конкретную сцену из книги. Когда прежний владелец этого тела впервые появился в доме Сун, Сун Гочэн хотя бы ради приличия пытался изображать заботливого отца. Он справлялся о его здоровье и время от времени делал вид, будто искренне за него переживает. Заметив, что старый подержанный ноутбук парня безнадёжно устарел и безбожно тормозит, отец тут же приказал своему помощнику купить для него новый компьютер. Но этот единственный жест отцовской заботы в конечном итоге вызвал дикую ревность Сун Цзясиня. В ту же ночь он притащил кружку обжигающе горячего кофе прямо в комнату Сун Шии. Не обращая ни малейшего внимания на то, что пальцы прежнего Сун Шии всё ещё стучали по клавиатуре, он наклонил чашку и вылил кофе прямо на клавиатуру. Хотя парень в последнюю секунду успел отпрянуть, спасаясь от серьёзных ожогов, новый компьютер был уничтожен на месте — микросхемы полностью сгорели без возможности восстановления. Прежний владелец тела тогда молча проглотил обиду и стерпел это. Но нынешний Сун Шии? Он не собирался спускать кому-то с рук подобную мерзость. — Сун Шии! — взвизгнул Сун Цзясинь. В его голосе смешались ярость и паника. Он буквально задыхался от возмущения, готовый вот-вот взорваться, но Сун Шии лишь небрежно встряхнул наполовину полный чайник в руке и улыбнулся. — Ой, посмотри-ка. Тут ещё половина осталась. При этих словах Сун Цзясинь инстинктивно отступил на два шага. Это короткое движение мгновенно выдало его животный страх, и весь былой спесивый запал тут же испарился. После того, что случилось прошлой ночью, он окончательно понял: Сун Шии больше не шутит. Это была не пустая угроза. Этот безумец действительно был готов пойти до конца. Видя его реакцию, Сун Шии невольно рассмеялся. Когда дело касалось порчи чужих вещей или издевательств, Сун Цзясинь был невероятно дерзким и беспощадным, ни разу в жизни не задумавшись о последствиях. Но стоило ситуации измениться, как он тут же вспомнил, что такое страх. Один за другим, все эти люди оказывались одинаково жалкими трусами. — Цзясинь? Почему ты стоишь в дверях кухни? — донёсся голос Сун Гочэна, полный неприкрытого беспокойства. — Тебе ведь только что наложили швы. Разве ты не должен лежать в постели и как следует отдыхать? Но прежде чем он успел закончить эту тираду, полную отцовской нежности, его взгляд метнулся вглубь кухни, и там он увидел Сун Шии. Этот позор семьи стоял как ни в чём не бывало, а на его лице играла довольная улыбка, словно у него был весомый повод для радости. Сун Гочэн вздрогнул. Воспоминания о вчерашнем кошмаре с новой силой нахлынули на него, и лицо мужчины исказилось до неузнаваемости от гнева. — Ты… Ты всё ещё смеешь возвращаться сюда?! — А почему бы и нет? — Сун Шии захлопал ресницами, широко раскрыв глаза с притворной невинностью, а в его голосе послышалось искреннее замешательство. — Разве ты сам не говорил мне, что отныне это мой дом и я не должен чувствовать себя стеснённым? Вот я и вернулся, отбросив всякое стеснение. — Ты!! Сун Шии взял чайник и налил себе чашку горячей воды. Он осторожно подул на пар, после чего опустил голову и сделал глоток — медленно, неторопливо и демонстративно спокойно. Лишь после нескольких тихих глотков он снова заговорил лёгким, почти небрежным тоном: — Неужели ты в свои годы уже страдаешь старческим слабоумием? Так быстро забыл собственные слова? Эта реплика была настолько откровенно оскорбительной, что Сун Гочэна затрясло от ярости. Он открыл было рот, чтобы обрушить на наглого ублюдка заслуженную брань, но прежде чем успел вытолкнуть хоть слово, улыбка Сун Шии стала ещё шире. Он приподнял руку и помахал кому-то за спиной отца, словно приветствуя вошедшего. — Папа, это я привёз его обратно. Спокойный голос донёсся со стороны лестницы. Сун Цинвэнь медленно спускался вниз, размеренно поправляя манжеты рубашки. Хотя это был обычный домашний день, он всё равно был одет в строгий костюм. Его галстук был завязан безупречно, а безукоризненный крой подчёркивал его высокую статную фигуру. Услышав его слова, Сун Гочэн и Сун Цзясинь резко изменились в лице. Никто из них не ожидал подобного. Сун Цинвэнь, который почти никогда не вмешивался в семейные дела, внезапно встал на сторону этого паршивца. Но прежде чем Сун Гочэн успел озвучить вопросы, рвавшиеся из горла, Сун Цинвэнь снова заговорил ровным и неторопливым тоном: — Разве дядя Бай и дядя Шао не предупреждали, что придут сегодня? Вам, пожалуй, стоит подготовиться к их визиту. С трудом сдерживая бушующий гнев, Сун Гочэн бросил на Сун Шии полный злобы взгляд. Сун Шии, впрочем, выглядел совершенно равнодушным, словно происходящее его не касалось. Не теряя времени, он отодвинул стул и сел, продолжая медленно, размеренными глотками пить воду из чашки. У Сун Гочэна бешено задергался глаз от ярости, вызванной таким наплевательским отношением. Однако в эту минуту он действительно не знал, что с ним делать. Сдерживая раздражение, он остановил старшего сына, когда тот уже собирался уйти. — Это не касается дел компании. Я сам со всем разберусь. Он уже хотел было строго приказать старшему сыну присматривать за Сун Шии, но тот лишь тихо и насмешливо хмыкнул. Не проронив больше ни слова, Сун Цинвэнь развернулся и направился обратно наверх. По правде говоря, Сун Гочэн ещё во время утреннего звонка почувствовал лёгкое замешательство. В конце концов, такие люди не заходят в гости без веской причины. С двумя утренними гостями, Бай Лупином и Шао Сянем, его связывали сугубо деловые отношения, а их личную дружбу, если честно, можно было назвать чисто формальной. Их внезапный и столь поспешный визит оставлял его в полном недоумении. Он остался ждать внизу. С того места, где стоял Сун Гочэн, сквозь стеклянное ограждение второго этажа было отлично видно Сун Шии. Тот лениво прислонился к перилам, а его взгляд блуждал где-то вдали, погружённый в неведомые мысли. С тех пор как его бизнес пошёл в гору, Сун Гочэн давно не испытывал этого удушающего чувства, будто всё вокруг выходит из-под контроля. Его настроение и без того было паршивым, и в груди уже начинал разгораться пожар гнева, как вдруг накатила резкая слабость, а дыхание перехватило. Именно в этот момент слуга ввёл двух гостей в гостиную. Сун Гочэн с трудом махнул рукой, приглашая их садиться. Он попытался выровнять дыхание, чтобы унять пульсирующую боль в груди. Лишь после нескольких медленных, глубоких вдохов ему удалось прийти в себя. Пользуясь моментом, он взял стоявшую рядом чашку чая и быстро проглотил утреннюю дозу предписанных лекарств. Заметив это, Шао Сянь, едва успев устроиться в кресле, с беспокойством подался вперёд. Его тон был подчёркнуто вежливым: — Старик Сун, что с тобой? Таблетки уже упали в желудок. Хотя эффект не мог быть мгновенным, сам факт приёма лекарства принёс слабое психологическое облегчение. Лицо Сун Гочэна слегка порозовело, и он тяжело вздохнул, качая головой: — И не спрашивай, старая болячка снова обострилась. Последние дни совсем прижала. На вчерашний банкет даже пришлось отправить старшего сына вместо себя — я просто не в силах был туда пойти. — Завидую я тебе, — тут же подхватил Шао Сянь, пускаясь в мягкую лесть. — С таким выдающимся преемником, как Цинвэнь, тебе вообще не о чем беспокоиться. Не то что моё домашнее недоразумение, которое каждый день доводит меня до белого каления. — И всё же, возможно, оно и к лучшему, что председатель Сун вчера не присутствовал, — вставил Бай Лупин. В его голосе скользнула лёгкая улыбка, а слова были настолько полны прозрачных намёков, что Сун Гочэн невольно нахмурился. — И что конкретно господин Бай имеет в виду? — О, ничего особенного. Просто вчерашний банкет выдался довольно бурным. Если бы вы там присутствовали, боюсь, ваше сердце точно бы не выдержало. Шао Сянь цокнул языком. Говорил он намеренно туманно, после чего украдкой обменялся многозначительным взглядом с Бай Лупином. Причина, по которой они примчались в такую рань, была очевидна: вчерашний банкет. Им не терпелось заглянуть сюда и лично посплетничать, глядя хозяину дома прямо в глаза. И судя по растерянному виду Сун Гочэна, он понятия не имел, какой громкий скандал разразился в его отсутствие. В самом деле, как его старший сын умудрился скрыть от отца нечто настолько масштабное? Изначально гости предвкушали, как «откроют карты» прямо здесь, чтобы своими глазами увидеть, как лицо Сун Гочэна перекосит от шока. Но, к сожалению, здоровье хозяина дома явно оставляло желать лучшего. Если они перегнут палку и его прямо отсюда увезут на скорой, кому от этого будет хорошо? Из-за этих опасений их разговор увял, перескакивая с одной пустяковой темы на другую. Ни один из них так и не решался выложить всё как есть. Сун Гочэн нахмурился ещё сильнее. По их уклончивым взглядам он прекрасно видел: что-то стряслось. Тот банкет устраивали Гу Жуюй и Гу Кан из семьи Гу. Ни один из них не был безрассудным юнцом или легкомысленным глупцом вроде Шао Сяня, лишённого чувства приличия. Они ни за что не допустили бы беспорядка. Оставался лишь один вариант: кто-то устроил безобразную сцену на глазах у всех. По какой-то причине мысли Сун Гочэна тут же перекинулись на второго сына, чей характер в последнее время так резко и пугающе изменился. Нарастающая тревога уже готова была захлестнуть его с головой, как вдруг… Сверху донеслись звуки яростной перепалки. В следующую же секунду раздался резкий, короткий крик, и кто-то с оглушительным грохотом покатился вниз по лестнице. Ограждение лестницы было стеклянным, поэтому Сун Гочэн всё прекрасно видел: внизу в панике распластался не кто иной, как Сун Цзясинь, бледный от ужаса. — Второй брат, за что ты меня толкнул?! — лицо Сун Цзясиня побелело, он схватился за щеку. Запрокинув голову и глядя снизу вверх, он выглядел максимально несчастной и невинной жертвой. Взгляд Сун Гочэна снова метнулся к вершине лестницы. Там стоял Сун Шии, который до этого находился на втором этаже. Теперь он медленно, ступенька за ступенькой, спускался вниз. — Я тебя не толкал, — его тон был неторопливым, а каждое слово звучало хладнокровно и веско. — Что?! По-твоему, я сам решил свалиться, чтобы подставить тебя?! — паника заставила Сун Цзясиня закричать, его речь стала резкой и быстрой. Но прежде чем он успел договорить, Сун Шии, всё ещё нависавший над ним и смотревший на него сверху вниз ледяным взглядом, резко выкинул ногу вперёд. Его удар пришёлся прямо в плечо Сун Цзясиня, отчего тот окончательно потерял равновесие. С тяжёлым глухим стуком Цзясинь вылетел на пол первого этажа. — Вот это, — безжизненным голосом произнёс Сун Шии, — вот это я тебя пнул.