Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария

— Сун Шии! Что за дикость ты опять творишь?! — выпалил Сун Гочэн от шока. Но едва слова слетели с губ, он вспомнил, что в гостиной сидят двое посторонних, и тут же резко захлопнул рот. Сун Шии медленно повернул к нему голову. Это был первый раз, когда Сун Гочэн так близко встретился взглядом со вторым сыном после его возвращения. Эти глаза были угольно-чёрными, как застоявшийся, мёртвый омут. Один только этот взгляд вызывал липкое, удушающее ощущение, которое, казалось, просачивалось под кожу до самых костей. Холодок невольно пробежал по спине Сун Гочэна, и его гнев даже немного утих, уступив место мимолётному страху. Но в следующую секунду Сун Шии лишь слегка приподнял руки, а уголки его губ изогнулись в улыбке, которая идеально сочеталась с естественной невинностью его лица. — Папа, у меня правда не было выбора, — тихо, почти жалобно произнёс он. — Я просто спокойно сидел наверху и занимался своими делами, когда ко мне внезапно подскочил Цзясинь. Он не только схватил меня, но и принялся изрыгать всякие гадости. Честно говоря, я ему даже слова в ответ не сказал. А он вдруг сам повалился назад и стал кричать, будто я его толкнул. Сун Шии вздохнул и с безупречным изяществом спустился на последние ступени: — Но дело в том, что я его пальцем не трогал. И так как я испугался, что ты мне не поверишь, мне пришлось намеренно пнуть его прямо у тебя на глазах. Чтобы ты лично увидел разницу. Глаза Сун Шии изогнулись в улыбке, а тон стал лёгким, даже игривым: — Видишь? Вот в этот последний раз я его действительно пнул. После этого объяснения он не забыл вежливо повернуться к ошеломлённым гостям — Шао Сяню и Бай Лупину, которые к тому моменту уже повскакали со своих мест. Вежливо опустив взгляд, он поприветствовал их в безупречной манере: — Здравствуйте, дядюшки. Его брови и глаза выглядели удивительно мягкими, а светлая кожа словно светилась изнутри, смягчённая естественным фильтром тепла и чистоты. Глядя на такого юношу, трудно было испытать хоть каплю неприязни. — Ха-ха… привет, привет, — сухо выдавил Шао Сянь. Он даже не пытался скрыть, с каким жадным любопытством разглядывает стоящего перед ним парня. Этот кроткий, покорный вид никак не вязался с теми безумными слухами о вчерашнем погроме на банкете. Шао Сянь даже на секунду усомнился, не привиделось ли ему всё это. — Сун… Шии, верно? — губы Бай Лупина изогнулись в едва заметной, двусмысленной усмешке. — Приятно познакомиться. Его взгляд многозначительно скользнул от распластанного на полу Сун Цзясиня, который корчился и шипел от боли, к окаменевшему лицу Сун Гочэна. Бай Лупин рассмеялся с нарочитой, едкой интонацией: — А твой второй сын… весьма харизматичный юноша. Сам старик Сун вечно пасовал и поджимал хвост при малейшей опасности, но кто бы мог подумать, что у его отпрыска окажется столь взрывной темперамент? — Странно, однако, — добавил Бай Лупин с напускным, ленивым любопытством. — Мы раньше никогда его не видели. Ты забрал его в семью совсем недавно? В этот момент Сун Гочэн напрочь забыл о своих утренних подозрениях насчёт банкета. В мыслях он лишь исходил яростной бранью. В их кругу абсолютно все уже знали, что он «привёл в дом второго сына». Этот старый лис Бай Лупин просто прикидывался дурачком, выискивая повод побольнее уколоть его. Должно быть, так он мстил за недавние разногласия в бизнесе, намеренно заставляя его терять лицо перед гостями. В конце концов, когда Сун Гочэн возвращал мальчишку в семью, он так и не раскрыл личность его матери. Без законного имени и официального представления в обществе люди, разумеется, считали парня обычным бастардом, недостойным публичного признания. Отец рассчитывал, что этот щенок окажется благоразумным. Думал, он поймёт всю деликатность ситуации и будет тихо сидеть поджав лапы, не требуя для себя никаких титулов. Но ублюдок внезапно оказался совершенно неуправляемым и безумным дикарём! Цзясинь ведь вчера действовал лишь под влиянием шока. Ну кто обрадуется, если из ниоткуда внезапно вылезет какой-то брат и посягнёт на твоё место? Но вместо того чтобы войти в положение и уступить, как подобает старшему, этот выродок не проявил ни капли семейной ответственности. Весь в свою мамашу — такая же гнилая, паршивая порода. При мысли об этой женщине Сун Гочэн мысленно выдохнул, и его лицо вернуло прежнее бесстрастие. К счастью, она была мертва. Больше от неё никаких проблем ждать не приходилось. Даже с такими мыслями в голове выражение его лица оставалось фальшиво-спокойным: — Это Шии, мой сын. Я забрал его домой всего несколько дней назад. В последнее время я был слишком занят делами компании, к тому же у него пошаливало здоровье, поэтому я ещё не успел как следует представить его обществу. — Понятно. На вид он примерно одного возраста с Цзясинем. Не говори мне, что они родились в один год? — улыбка Бай Лупина стала ещё шире. Он нарочито насмешливо щурился, а его тон сделался тягучим, полным ядовитых намёков. Скрытый в этих словах подтекст заставил Сун Гочэна мгновенно потемнеть лицом. Ведь если сопоставить даты, выходило, что он крутил роман на стороне прямо во время беременности законной жены. А подобное в их кругах вряд ли считалось чем-то благородным. Он никак не мог взять в толк, какая муха сегодня укусила Бай Лупина. Сун Гочэн чувствовал лишь одно: что-то идёт не так, хотя и не мог нащупать причину. Но больше всего его тревожили странные, липкие взгляды обоих гостей. Особенно Шао Сяня — тот рассматривал парня так, словно перед ним было какое-то редкое, диковинное существо, и даже не пытался сдерживаться. В душе Сун Гочэна начала зарождаться смутная паника. Он даже позабыл о том, что нужно защитить честь своего любимого младшего сына. Единственное, чего он сейчас хотел — поскорее выставить Сун Шии обратно наверх, пока тот не натворил новых бед. Тем временем у Сун Цзясиня, который в порыве отчаяния разыграл падение, а потом осознал, что на него никто не обращает внимания, от обиды покраснели глаза. Сдерживая бешенство, он обвёл комнату недовольным взглядом. Когда один план проваливался, его изворотливый ум тут же сочинял новый. Схватившись за обмотанную бинтами голову, он издал громкий, жалобный стон. Голова его была обмотана толстыми бинтами, а под глазами залегли тёмные круги — из-за недостатка сна он казался ещё более хрупким и болезненным. — Цзясинь, ты где-то умудрился пробить голову? — Шао Сянь наконец перевёл взгляд с Сун Шии на лежащего на полу парня. В конце концов, его собственный сын неплохо ладил с Цзясинем. Этот вопрос попал точно в цель. Цзясинь крепче схватился за макушку, в его глазах на мгновение вспыхнула чистая злоба, но он тут же нацепил испуганную маску и заговорил путано, пряча взгляд: — Это… Это была винная бутылка. Она прилетела мне прямо в голову. Дважды. Вчера поздно вечером пришлось ехать в больницу и накладывать швы. До сих пор дико болит… Пока он жалобно скулил, его взгляд — намеренно или нет — то и дело косился в сторону Сун Шии. Обвинение было более чем очевидным. И Шао Сянь, и Бай Лупин были тёртыми калачами. Они тут же обменялись красноречивыми взглядами. Да, игра Цзясиня выглядела излишне театральной и наигранной. Но это не имело значения — наблюдать за происходящим становилось только интереснее. Изначально они предполагали, что этот незаконнорождённый сын пользуется невероятным покровительством, раз вёл себя так нагло и высокомерно даже под крышей дома семьи Гу. Но теперь, увидев его вживую, они поняли, что дело совсем в другом. Этот парень был абсолютно невменяем! Он бросался с кулаками на всех подряд, даже в собственном доме. Сюжет становился всё более захватывающим. Лицо Сун Гочэна становилось всё мрачнее, он уже не мог скрыть своего глухого раздражения. Он всегда терпеть не мог ситуации, выходящие из-под его контроля, а теперь проблемы сыпались одна за другой, изматывая его. Если эта история выплывет наружу, вся их семья на несколько недель станет главным посмешищем в высшем свете. Но стоило ему взглянуть на бледное лицо и заплаканные глаза младшего сына, как его сердце тут же смягчилось. В конце концов, Цзясинь действительно пережил ужасное потрясение. Если бы не внезапное безумие Сун Шии, разве всё дошло бы до такой степени? Приняв решение, отец твёрдо вознамерился поддержать младшего сына. — Раз уж Шии здесь, давайте разберёмся со всем прямо сейчас, — веско произнёс он. — Вчера на банкете ты потерял над собой контроль и разбил бутылку о голову собственного брата. Удар был такой силы, что он едва не лишился чувств, его пришлось экстренно везти в больницу и накладывать швы. Но даже уходя в небытие, он только и делал, что умолял меня не наказывать тебя. И когда очнулся, первыми его словами была всё та же просьба — ни в чём тебя не винить. Чем больше говорил Сун Гочэн, тем праведнее становился его тон. В глубине души он всё ещё воспринимал Сун Шии как того прежнего кроткого, послушного мальчишку, который никогда не посмеет ему перечить. А раз тот будет молчать, то правду можно искажать как угодно — вся вина целиком и полностью ляжет на него. Поэтому, даже когда его речь стала откровенно предвзятой, а чёрное и белое окончательно поменялись местами, он не почувствовал ни капли вины. — Давай будем честны: с тех пор как ты вернулся в этот дом, разве мы хоть раз обошлись с тобой плохо? Особенно Цзясинь — он всегда относился к тебе с глубоким уважением, как и подобает младшему брату. А ты чем ему отплатил? Зверски избил, а после сбежал из дома, даже не поинтересовавшись, жив он вообще или умер… — Заткнись, жалкий павлин, мечтающий втиснуться в высшее общество. Сун Шии грубо оборвал его на полуслове и лениво зевнул, а его голос буквально сочился презрением. Видя, как лицо отца мгновенно побелело от ярости, он издал тихий, издевательский смешок.