Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария

— Уже поздно. Может, сначала поужинаем? — мягко спросил Цинь Хуай. Разумеется, он обращался исключительно к Сун Шии, даже не думая включать в эти планы Гу Е. Гу Е глубоко вздохнул, и взгляд его потемнел. С самого начала встречи Цинь Хуай ни разу не удостоил его прямым взглядом. Это было едва уловимое ощущение — не то презрение, что рождается из разницы в статусе или власти, а скорее инстинктивное соперничество между мужчинами. Сама эта мысль показалась Гу Е абсурдной, и все же… он не мог полностью от нее отмахнуться. Как бы ему ни хотелось это отрицать, даже он был вынужден признать: Цинь Хуай действительно внушал благоговейный трепет. Когда старый глава семьи Цинь внезапно скончался, Цинь Хуай, которому едва исполнилось двадцать, единолично взял бразды правления в свои руки и стабилизировал положение всего клана с пугающей, громоподобной эффективностью. Даже его собственный отец, Гу Юйкан, отзывался о нем исключительно с восхищением. И как такой человек мог заинтересоваться Сун Шии? Заинтересоваться кем-то вроде… него? Гу Е до хруста стиснул зубы и искоса взглянул на стоявшего рядом парня. Словно почувствовав этот взгляд, Сун Шии слегка повернул голову. Его спокойный, утонченный профиль мягко очерчивал желтый свет уличного фонаря. Длинные ресницы отбрасывали легкие тени на скулы, а на губах играла едва заметная полуулыбка. Хорошо сшитая, но слегка просторная рубашка придавала его фигуре хрупкость и изящество, делая его образ почти эфемерным. — Не нужно. У меня еще назначена встреча, — вежливо улыбнулся Сун Шии. — Господин Цинь, можешь ехать. Не обращай на меня внимания. Пока он говорил, его взгляд оставался прикован к лицу Цинь Хуая — мягкий, подернутый дымкой, с оттенком чего-то, что легко можно было принять за нежность. — В самом деле? — Цинь Хуай слегка кивнул. Казалось, отказ ничуть его не задел. Перед тем как сесть в машину, он добавил своим привычным спокойным тоном: — Если что-то случится, просто позвони мне. Прямо на глазах у Гу Е Цинь Хуай передал Сун Шии свои контакты. Этот жест, защитный и красноречивый, говорил сам за себя и не требовал лишних объяснений. Когда седан Цинь Хуая скрылся из виду, на пустынном участке дороги остались только Гу Е и Сун Шии. «Он ведь остался ради меня, верно?» — эта мысль мгновенно промелькнула в голове Гу Е, пробуждая в душе сложное, неспокойное чувство. С тех пор как Цинь Хуай возглавил свой клан, влияние семьи Цинь постепенно превзошло влияние семьи Гу. И поскольку сам Гу Е еще не принял бразды правления официально, он, будучи с ним одного возраста, во всем оставался в тени. Гордый и высокомерный по натуре, Гу Е никогда бы не признал, что уступает в способностях. Он всегда списывал все на стечение обстоятельств, неудачное время и давление со стороны отца. Но теперь… теперь он наконец-то нашел то, в чем мог безоговорочно превзойти Цинь Хуая. Цинь Хуай явно потерял голову от Сун Шии. Он отдал дорогущий участок земли не моргнув глазом, пренебрег деловыми партнерами, и все же этот драгоценный для него мальчишка сейчас стоял здесь, отчаянно пытаясь вернуть расположение самого Гу Е. Гу Е посмотрел на Сун Шии сверху вниз со смесью триумфа и азарта, ожидая, когда парень заговорит первым. «Строил из себя невесть что, а в итоге так и не смог меня отпустить». Какая дешевка. Воспоминание о недавнем публичном позоре обожгло грудь Гу Е, заставив его дыхание участиться. С высоты своего роста он отчетливо видел плавную линию бледного затылка Сун Шии, уходящую под просторный воротник. Ткань сдвинулась ровно настолько, чтобы обнажить этот уязвимый участок кожи. И эта рубашка… она была точь-в-точь как у Цинь Хуая. Впрочем, удивляться не приходилось. У Сун Шии не было ни гроша, вся его собственная одежда была грошовой. В глазах Гу Е вспыхнул взгляд хищника — грубый, собственнический и совершенно лишенный уважения. Сун Шии поднял голову. Его темные глаза встретились со взором Гу Е, осаживая этот навязчивый осмотр ледяным холодом. Затем он небрежно достал из кармана сложенный документ, держа его в руке с легкой насмешливой улыбкой: — Ищешь это? Эта сделка была слишком важной, Гу Е не собирался играть в игры. Он тут же кивнул, и в его позе явственно проступило напряжение. — Если ты не получишь этот участок земли, — мягко произнес Сун Шии, и его улыбка стала шире, — у тебя ведь будут огромные неприятности, правда? Он сделал паузу, а затем добавил: — Что ж, тогда иди и попробуй взять его. Его голос звучал тихо, мягко и был пронизан странным, манящим ритмом. Это на мгновение лишило Гу Е воли, и его рука почти инстинктивно потянулась вперед. Но в следующее мгновение Сун Шии с треском разорвал контракт пополам. Затем еще раз, и еще, пока бесчисленные клочки бумаги не посыпались с его пальцев, подобно хлопьям снега. Белые обрывки дождем осыпали Гу Е, застревая в его волосах и падая на туфли. Тот в панике кинулся ловить их, но все было тщетно. Клочки бумаги выскальзывали из пальцев, отчего мужчина выглядел совершенно нелепо. Наблюдая за его метаниями, Сун Шии не выдержал и рассмеялся — ярко, звонко и искренне. — Сун Шии! — взревел Гу Е, наконец осознав, что его жестоко разыграли. Его глаза налились кровью, а лицо перекосило от бешеной ярости. — Да как ты смеешь?! — Гу Е, смотри. Внезапно налетевший порыв ветра взметнул бумажные обрывки высоко в ночное небо. Сун Шии сунул руки в карманы пальто и запрокинул голову, провожая их взглядом. Слабая улыбка все еще играла на его губах, но взгляд потускнел, став пустым и пугающе отстраненным. — Даже ты бегаешь за всем этим, — тихо пробормотал он. — Деньги. Власть. Статус. Он произносил каждое слово медленно, словно пробуя на вкус. — Ты родился, имея так много, что для тебя вполне естественно смотреть свысока на тех из нас, кто пытается выбраться из самой грязи. В его груди расцвела острая, ноющая боль. Несчастное детство пробудило в нем отчаянную тоску по ласке; хрупкая, болезненная мать научила его слепо восхищаться силой; а нищета вбила привычку безропотно пасовать перед богатством и чужим превосходством. Именно поэтому, когда на его пути появился Гу Е, он пал — беспомощный, глупый и покорный. Даже если всё, что ему доставалось, было лишь крохой притворного тепла, брошенной с барского плеча, словно объедки бродячей собаке, он всё равно принимал этот дар с благодарностью. — Ты совсем из ума выжил?! — рявкнул Гу Е. Все его мысли были поглощены сорвавшейся земельной сделкой, он даже не пытался вникнуть в смысл слов Сун Шии. Словно бешеная собака, он рванулся вперед, чтобы силой схватить парня. Годы регулярных тренировок обеспечили Гу Е крепкое, мощное телосложение, так что он ощутимо возвышался над стоящим перед ним юношей. В прошлый раз Сун Шии удалось ударить его лишь за счет эффекта неожиданности; на этот раз подобный трюк бы не прошел. Но прежде чем Гу Е успел до него дотронуться, тишину прорезал громкий, резкий автомобильный гудок. С обочины круто вывернула машина. Ее фары безжалостно рассекли темноту, и она покатилась прямо на Гу Е, заставив того в панике отшатнуться назад. Автомобиль и не думал сбавлять скорость, упрямо приближаясь дюйм за дюймом. — Да что с тобой не так?! — вне себя от ярости закричал Гу Е, едва удерживая равновесие. — Кто, к черту, так водит?! Но двигатель машины внезапно взревел, и она сделала резкий, угрожающий рывок вперед на несколько футов. Перепуганный Гу Е вздрогнул и отпрянул, чудом избежав столкновения. Боковое стекло со стороны водителя плавно опустилось. На край дверцы лениво легла рука, и из салона показалось до боли знакомое лицо. — Гу Шули… — прошипел Гу Е сквозь зубы. Опять этот ублюдок, незаконнорожденный сынок его отца. Улыбка Гу Шули была яркой и издевательской, а на лице играло чисто юношеское озорство. Он выглядел как беззаботный студент, который совсем недавно получил права. — Ба, да это же старший братец Е! Извини, в темноте тебя совсем не заметил. Он цокнул языком и театрально покачал головой: — Но если серьезно, разве можно стоять прямо посреди дороги? Что, если бы я не успел затормозить и действительно переехал тебя? Тогда у семьи Гу остался бы только я один. Как думаешь, отец сильно бы меня за это ругал? От этих ядовитых слов лицо Гу Е мгновенно побледнело. Прежде чем он успел хоть что-то возразить, дверца машины распахнулась, и Сун Шии спокойно скользнул на переднее пассажирское сиденье прямо у него перед носом. — Ну, мы поехали, — весело бросил Гу Шули, махнув рукой на прощание. — У нас с Шии как раз забронирован столик на ужин. Его улыбка стала еще шире, а глаза блеснули притворной невинностью: — Хорошей дороги домой, братец. Окно медленно поднялось, скрывая слабую улыбку, которая всё еще блуждала на губах Сун Шии. Гу Е застыл на месте, не в силах вымолвить ни слова. Ему оставалось лишь беспомощно смотреть вслед уезжающей машине с двумя людьми, которых он презирал всем сердцем. Он остался один посреди пустой дороги — в облаке выхлопных газов и полного, сокрушительного унижения.