Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария

Это чувство, словно отголосок судьбы, прилетевший из какого-то параллельного мира, внезапно пронзило сердце Ци Сюаня. Но он быстро пришел в себя и с презрением посмотрел на Сун Шии: — Что за чушь ты несешь? — Убийство? Зачем мне кого-то убивать? — Ци Сюань схватил Сун Шии за воротник, его голос становился всё более настойчивым и резким. — Ты вообще соображаешь? Таким, как мы, достаточно щелкнуть пальцами, чтобы отомстить кому угодно, — бесчисленное множество людей бросится нам на помощь. Зачем мне марать руки самому? Словно пытаясь скрыть накатившую тревогу, он усмехнулся. В его голосе зазвучала холодная жестокость: — Даже если я действительно кого-то убью, я всегда найду подходящего козла отпущения. Мне и платить-то за это не придется. Ци Сюань внезапно замолчал, его взгляд помрачнел: — …Что значит этот твой взгляд? Сун Шии молча смотрел на него. В его слегка приподнятых глазах застыла непонятная печаль и жалость, мягко сливавшаяся с холодным лунным светом. — Верно. Ты сможешь, вы все сможете, — он оттолкнул руку Ци Сюаня и небрежно поправил одежду. — Но я не позволю тебе преуспеть. Он смотрел на Ци Сюаня так сосредоточенно, словно тот был единственным, что существовало в этом мире. Несмотря на явную грусть, уголки его губ медленно приподнялись: — Бог тебя не накажет. Значит, это сделаю я. — Через неделю тебя ждет кровавое несчастье. Так что просто жди и смотри. Сун Шии отвернулся, прошел мимо Ци Сюаня и скрылся в темноте. Ци Сюань был настолько шокирован услышанным, что даже не успел его остановить. Не знаю точно, сколько я шел, но незаметно для меня на улице начал накрапывать мелкий дождь. Как отвратительно. Каждый раз, когда он сталкивался с этими мерзавцами, его тошнило от глубокого отвращения. В их глазах бедность была грехом, трусость — грехом, да и само прежнее тело, невольно попавшее в этот высший свет, оставалось виноватым во всем, что бы ни делало. «Это все моя вина». «Мама умерла, потому что я плохо старался заработать денег». «Отец не любит меня, потому что я не умею читать чужие мысли». «Я просто не догадался проявить заботу о младшем брате, вот он меня и ненавидит». «Я слишком тупой, поэтому Гу Е постоянно меня отталкивает». Нет. Нет — Внезапно с неба громыхнуло, и ослепительная вспышка молнии озарила все вокруг резким белым светом. Сун Шии слегка дрожал. Придя в себя, он обнаружил, что сам того не замечая прислонился к витрине закрытого магазина. В этой короткой вспышке света он ясно увидел в отражении стекла свое растерянное и полное боли лицо. Это не твоя вина. Он медленно прижался лбом к стеклу, словно пытаясь обнять самого себя. Капли воды стекали с его мокрых волос. Все они виновны перед ним. А значит, ни одного из них нельзя отпускать. Не нужно торопиться. Внезапно над головой Сун Шии раскрылся черный зонт, защищая его от усиливающегося ливня. Сун Шии повернул голову и, как и ожидал, увидел Цинь Хуая. — Господин Цинь. — Он почти инстинктивно улыбнулся, но эта улыбка казалась одновременно искренней и фальшивой, словно подернутой туманом. — Где зонт, который я тебе дал? — Цинь Хуай мягко улыбнулся ему. — Почему ты так любишь мокнуть под дождем? Первый раз был на банкете, теперь — здесь. Он всегда выглядел таким одиноким и брошенным, но его лицо при этом искажала глухая обида. — Некоторые вещи зонтом не укроешь. Сун Шии тихо пробормотал это под нос, и его голос утонул в шуме разыгравшейся непогоды. Цинь Хуай промолчал. Было непонятно, расслышал он эти слова или нет. Он протянул руку и уверенно положил ее на плечо Сун Шии: — Пойдем. — Куда? — Домой. Сун Шии послушно пошел следом. На его плечи накинули тяжелое теплое пальто, возвращая жизнь продрогшему телу. — Цинь Хуай, — Сун Шии плотнее запахнул пальто, на мгновение замешкался, а затем прямо спросил: — Я тебе нравлюсь? Цинь Хуай замолчал, в его глазах промелькнуло нечто нечитаемое: — Ты мне не нравишься. Ответ прозвучал точно так же, как и в прошлый раз — холодно и без права на возражения. — Тогда почему ты так добр ко мне? — Сун Шии был искренне озадачен. Люди — существа противоречивые: они способны смириться с беспричинной злобой, но пасуют перед беспричинной добротой. — И это ты называешь добротой? — тихо усмехнулся Цинь Хуай. — В чем же именно она заключается? — Ты дал мне зонт, разрешил бесплатно переночевать, а теперь снова прячешь от дождя… — Слова Сун Шии прозвучали двусмысленно, словно он был безнадежно влюблен. Он попытался поспешно исправить ситуацию: — В общем, все дело в том клочке земли. — И этого достаточно, чтобы признаваться в чувствах? Значит, на моем месте мог быть любой? — Рука Цинь Хуая опустилась ниже и обняла тонкую талию Сун Шии. — Ты думаешь, я сделаю для тебя что угодно, если ты хорошо заплатишь? Решил использовать себя как разменную монету? В его жестах и словах сквозила явная провокация, но Сун Шии не стал сопротивляться, и Цинь Хуай отступил первым. Они приехали. Стоило им переступить порог дома, как Цинь Хуай больше не возвращался к этому разговору. Сун Шии снял пальто и повесил его на вешалку. Он медленно прикрыл глаза, все еще ощущая на себе аромат Цинь Хуая. На самом деле там, на улице, он хотел сказать совсем другое. Это не разменная монета. Это искреннее влечение. Но это невозможно. В оригинальном романе четко прописано, что главным возлюбленным Сун Шии должен стать Гу Е. Поэтому глупая, необъяснимая мысль была безжалостно подавлена. Не стоит совершать бессмысленных поступков. Это всего лишь книга, которая не имеет к нему никакого отношения. Он смотрел на этот мир с позиции Бога: здесь каждый был лишь пешкой, которую можно выгодно использовать. Одержимость, жадность, амбиции. Ему нужно думать лишь о том, как безупречно отыграть свою роль в этой игре. Когда он открыл глаза, в них застыла холодная жестокость. Пусть они и дальше покупаются на его притворную нежность и невинность. — Господин Цинь, спасибо, что позволили мне остаться еще на одну ночь, — Сун Шии повернул голову и мягко улыбнулся Цинь Хуаю. Но оглядевшись, он увидел, что Цинь Хуай уже сидит в глубине огромной гостиной. Комната, оформленная в холодных тонах, казалась пустой и одинокой. Цинь Хуай в одной рубашке с небрежно закатанными рукавами молча замер в кресле. Выглядело так, будто он провел здесь в полном одиночестве бесчисленное множество дней и ночей. — Тогда разве ты не должен меня отблагодарить? — Цинь Хуай очнулся от своих мыслей и указал на пианино, стоявшее у стены. — Сыграй мне что-нибудь. Опять? Улыбка Сун Шии осталась неизменной; он действительно понятия не имел, почему Цинь Хуаю так нравится слушать его игру. Он невинно моргнул и заметил: — Но разве господин Цинь только что не говорил мне не использовать себя в качестве разменной монеты? Эти слова вызвали мимолетную улыбку на лице Цинь Хуая. Он ничего не ответил, лишь поднялся с кресла и подошел к пианино. Вскоре по комнате поплыли мелодичные звуки фортепиано. Сун Шии был немного удивлен — в оригинальном романе не упоминалось, что Цинь Хуай умеет играть. Впрочем, для детей из богатых семей совершенно естественно с ранних лет обучаться подобным навыкам. Сун Шии устроился на диване, став в этот момент единственным слушателем Цинь Хуая. Мелодия звучала ярко и просто. Она словно прогоняла холод дождливого дня и куда лучше подошла бы для солнечного утра. Сун Шии подпер подбородок рукой, лениво подумав, что тоже мог бы исполнить эту вещь. Ритм был незамысловатым, пьеса считалась произведением начального уровня, и сам он не притрагивался к ней уже очень давно. — Ну как? — спросил Цинь Хуай, когда дозвучал последний аккорд. В такой простой композиции сложно было разглядеть какую-то особую технику. Тем не менее Сун Шии изобразил искреннее изумление. Он обхватил лицо руками, задействовав всё свое актерское мастерство: — Я и подумать не мог, что господин Цинь так глубоко владеет искусством игры на фортепиано. — На самом деле это единственная вещь, которую я умею играть, — с полуулыбкой признался Цинь Хуай, проигнорировав лесть. — Даже одна пьеса — это уже замечательно. Господин Цинь ведь полностью посвящен своей карьере. Сун Шии по-прежнему говорил с мягкой улыбкой, его невинные и красивые глаза лучились смехом, но в них совершенно не чувствовалось тепла. — Иди отдыхай. Уже поздно, — небрежно бросил Цинь Хуай и закрыл крышку пианино, словно так и не дождавшись нужного ответа. — Я подожду здесь, пока не закончится дождь, — Сун Шии обнял диванную подушку, не собираясь двигаться с места. Он проводил взглядом Цинь Хуая и уставился в панорамное окно, за которым ливень постепенно переходил в изморось. — Уже скоро. — Куда ты пойдешь, когда дождь утихнет? — Цинь Хуай подошел и встал рядом с ним. — Конечно, вернусь в семью Сун, — небрежно отозвался Сун Шии. — Зачем тебе туда возвращаться? — Цинь Хуай посмотрел на него странным взглядом, в котором зловещая холодность мешалась с заботой. — Разве ты уже не сбросил с себя маску вежливости? Он заговорил серьезнее, анализируя ситуацию: — Ты напал на Сун Цзясинь и пустил слух о связи Сун Гучэна с Гу Е. И после этого собираешься вернуться? Скучаешь по ним или до сих пор питаешь иллюзии? — Разумеется, вернусь. Я собираюсь превратить их жизнь в непрекращающийся кошмар. Иначе им было бы слишком легко жить в мире и покое. — Гу Е тесно связан по бизнесу с семьей Сун. Если ты вернешься, они сделают все, чтобы забрать у тебя землю, — продолжил Цинь Хуай, раскладывая по полочкам все «за» и «против». Трудно было поверить, что Цинь Хуай одинаково спокойно принимает и прежнее послушное тело, и нынешнюю, экстремальную версию его самого. Более того, он укрывал его во время шторма. Даже понимая все его замыслы и видя безумные вспышки гнева, этот человек ни разу не выказал сомнений. Он даже не спросил, зачем Сун Шии все это делает. — Дождь прекратился, — произнес Сун Шии, деликатно уходя от заботы Цинь Хуая. Он поднялся, попрощался и направился к выходу. — Сун Гучэн ничего не сможет мне сделать. По сути, он всего лишь бесхребетный жиголо, — бросил он напоследок. Наотрез отказавшись от предложения остаться, Сун Шии ушел. Выйдя на улицу, он поймал первое попавшееся такси. — Куда едем, уважаемый? — приветливо спросил водитель. — Скажите, где здесь можно купить погребальную урну? — мягко и неторопливо поинтересовался Сун Шии. Водитель такси оцепенел и медленно посмотрел в зеркало заднего вида. Разве это не тот самый сумасшедший, которого он уже возил среди ночи на кладбище? Ну и везенье! — Мне нужна урна, — видя, что таксист молчит, Сун Шии наклонился ближе и повторил: — В похоронных бюро ведь они продаются? — Молодой человек, зачем вам вдруг урна посреди ночи? — дрожащим голосом спросил водитель. — Чтобы кое-что упаковать, — просто ответил Сун Шии. — Так вы знаете, где взять? — Да, да, сейчас отвезу, — таксист едва не плакал. Ну почему этот с виду совершенно нормальный парень на деле оказывается сумасшедшим? Но клиент — король, так что ему оставалось только нажать на газ и везти пассажира куда велено. Когда Сун Шии вернулся к особняку семьи Сун, было уже очень поздно. Большинство слуг наверняка легли спать. Немного подумав, он обошел дом со двора. Удерживая в руке урну, он разбил плотно закрытое окно, просунул руку внутрь, чтобы повернуть замок, и перелез через подоконник. Едва он оказался внутри, как нос к носу столкнулся с Линь Нянь. Она бродила по гостиной в шелковой пижаме и с распущенными волосами. — Ты?! Как ты здесь оказался? — Линь Нянь испуганно отпрянула. — Забрался через окно, — Сун Шии невинно указал на разбитое стекло. — Вы ведь не дали мне ключ, а я побоялся будить служанок в такую глушь. Он произнес это с предельной вежливостью, после чего прошел мимо застывшей Линь Нянь и водрузил урну прямо в центре гостиной. — Это еще что за дрянь? — лицо Линь Нянь перекосило от отвращения и страха. — А, это? — улыбнулся Сун Шии. — Урна моей матери. Как удачно, что вы теперь знакомы. Он перевел взгляд на лестницу: — Кстати, а отец уже спит? Мы с мамой так много лет его не видели. Давайте позовем его, чтобы навестить всем вместе?