Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария

Вскоре после того, как Сун Шии сделал глоток, цвет его лица заметно изменился. Он прижал ладонь ко лбу, растерянно оглядываясь по сторонам. — Что случилось? Тебе нехорошо? — выражение лица Гу Е тут же изменилось, и он поспешно попытался подхватить Сун Шии под руку. Сун Шии отступил на шаг, резко избегая его прикосновения. — Я просто пойду посижу в комнате отдыха. — Тогда я провожу тебя. Ты ведь даже не знаешь, где она находится, да и выглядишь совсем бледным. А вдруг ты упадешь в обморок по дороге? — мягко и вкрадчиво настаивал Гу Е. — К чему такая спешка? — Сун Шии в упор посмотрел на него. Даже сейчас на его губах играла неописуемая, странная улыбка. В его поведении не было ни капли беспомощности или паники. Сердце Гу Е пропустило удар, и его изначально безупречный, надежный план внезапно начал расползаться по швам. — Ночь еще длинная, не торопись, — Сун Шии усмехнулся и небрежно сбросил руку Гу Е со своего плеча, после чего медленно пошел прочь из зала, слегка придерживаясь за стену. Этот многозначительный тон заставил Гу Е похолодеть — казалось, его замысел раскусили. Но как такое возможно? Пока он стоял в оцепенении, к нему с широкой улыбкой подошел давний деловой партнер. Гу Е пришлось взять себя в руки и переключиться на светские любезности. Он мысленно успокаивал себя: если бы Сун Шии действительно что-то заподозрил, разве стал бы он пить? Тем временем Сун Шии вошел в комнату отдыха и плотно прикрыл за собой дверь. Он глубоко вздохнул, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Затем его взгляд стал ледяным — он посмотрел на Ци Сюаня, который ждал его здесь уже неизвестно сколько времени. — Мне было как-то неловко говорить об этом при А Сине. Ци Сюань небрежно покачивал бокал в руке. Его узкие, лисьи глаза слегка прищурились в улыбке, а взгляд был хитрым, холодным и липким: — Наконец-то мы снова наедине. Я так скучал по тебе. Сун Шии повернул защелку, и в тишине комнаты отчетливо раздался щелчок замка. Ци Сюань лениво расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, обнажая белые бинты, плотно обмотанные вокруг шеи. — Это всё благодаря тебе. Несмотря на всю свою осторожность, он все-таки умудрился пропустить удар. Несколько дней назад, когда он отдыхал в баре, в разгар внезапно вспыхнувшей пьяной драки его исподтишка полоснули ножом. Нападавшего поймали на месте. На допросе тот заявил, что это была спонтанная месть за старые оскорбления. Ци Сюань за свою жизнь унизил столько людей, что даже не вспомнил лицо этого бедолаги. — Твоих рук дело? Нанял кого-то? — лицо Ци Сюаня потемнело. — Конечно, нет, — Сун Шии издевательски поднял ладонь. — Клянусь богом. Ци Сюань нахмурился, явно недовольный такой небрежной клятвой. Впрочем, если подумать, грубое физическое устранение действительно было не в стиле Сун Шии. Он решил сменить тему и со стуком перевернул пустой бокал на столе дном вверх: — Давай лучше поговорим о моем будущем. Что именно ты тогда увидел? Кого я убил? Кто это был? И где спрятано тело? В мгновение ока он сократил дистанцию, нависнув над Сун Шии с разницей в полголовы. Его лицо искажала явная тревога, но в глазах не было ни капли раскаяния или страха перед законом. Высокомерный, привыкший к власти и уверенный, что ему все сойдет с рук. — Что ты мне дашь, если я расскажу тебе всё? — Сун Шии посмотрел на него. На его губах играла явная улыбка, но она совершенно не коснулась глаз, отчего весь его вид казался болезненным и жутким. — Разве тебе сейчас не становится слишком жарко? — Ци Сюань на мгновение замолчал, а затем очень странно улыбнулся. — Да, ведь ты подсыпал мне наркотик. Но на этот раз и Гу Е приложил к этому руку, верно? Улыбка Сун Шии стала еще шире. Его зрачки слегка расширились, а взгляд стал немного расфокусированным. — Откуда ты узнал? — Ци Сюань был искренне удивлен тем, что этот парень так легко раскусил их замысел. — Если мужчина, который раньше вел себя с тобой по-хамски, вдруг становится необычайно заботливым, он определенно хочет тебя уничтожить. Ци Сюань коротко рассмеялся, даже не пытаясь отпираться: — Ты знал об этом и всё равно выпил? — Если бы я не выпил, спектакль не смог бы продолжаться, не так ли? Сун Шии слегка качнул головой. Ноги его уже почти не держали. Он слабо прислонился спиной к двери, а его черные, словно вороново крыло, волосы упали на глаза. В этот миг его пугающая, порочная красота обнажилась до предела. — Ты уже едва на ногах стоишь, как ты собираешься продолжать эту игру? — в голосе Ци Сюаня послышались нотки двусмысленного флирта. Он протянул руку, намереваясь заправить непослушную прядь волос Сун Шии за ухо. — А с чего ты взял, что это лекарство принял только я? — очень тихо и медленно прошептал Сун Шии. Рука Ци Сюаня так и застыла в воздухе, не успев коснуться чужого лица. Его взгляд мгновенно потемнел — его главный козырь только что разбили в пух и прах. — Где ты спрятал Сун Цзясиня? Ци Сюань колебался, лихорадочно взвешивая в голове все «за» и «против». — Не лучше ли тебе сотрудничать со мной? — Сун Шии молча заглянул ему в лицо, и его тон стал вкрадчивым, искушающим. — Я ведь могу рассказать тебе куда больше о твоем будущем. Казалось, эти темные, затуманенные глаза обладали какой-то магической силой, способной подчинять людей. — Я оставил его в комнате наверху, — процедил сквозь зубы Ци Сюань, сделав свой выбор. — Но почему оттуда не доносится ни звука? — Сун Шии удивленно приподнял бровь. — Он постоянно скулил и паниковал. Я побоялся, что он сорвет нам все тайминги, поэтому просто заставил его замолчать. Сун Шии громко, искренне рассмеялся, сочтя эту ситуацию безумно забавной. На его щеках выступил легкий лихорадочный румянец, отчего его лицо стало еще более прекрасным и эффектным. Стоило поблагодарить судьбу за то, что эти люди дружили лишь на словах. Будь они по-настоящему близки и едины, с ними было бы гораздо сложнее справиться. Именно потому, что Сун Шии заранее знал: Ци Сюань без раздумий предаст своих союзников ради собственной выгоды, он и пошел на этот риск. Хотя даже он не ожидал, что этот подонок окажется еще хитрее, чем казалось, и одурманит сразу обоих братьев, пытаясь захватить абсолютную власть над ситуацией. Сун Шии сильно вспотел, рубашка под пиджаком промокла насквозь. Ему приходилось изо всех сил щуриться, чтобы хоть как-то сфокусировать стремительно плывущий взгляд на вещах перед собой. — Ты просто чудо природы, раз умудряешься еще и спорить со мной в таком состоянии, — усмехнулся Ци Сюань. — А вот Сун Цзясинь к этому моменту уже лыка не вяжет. Сун Шии мысленно хмыкнул: «Это просто ты, идиот, не понимаешь, почему главные герои мелодраматических романов про абьюз всегда имеют сюжетный иммунитет к наркотикам». Однако если он продолжит просто стоять и тянуть время, то долго не протянет. Ци Сюань тоже это заметил. Он вальяжно скрестил руки на груди, полностью вернув себе уверенность: — Ну так что, скажешь мне, кого я убил? У меня как раз есть при себе антидот медленного действия. — Антидот? — медленно, словно пробуя слово на вкус, повторил Сун Шии. — Да. Стоит тебе принять его, и тебе сразу станет гораздо легче, — Ци Сюань наклонился к самому его уху, опасаясь, что погружающийся в беспамятство юноша его не расслышит. — Правда? Как замечательно. Без малейшего предупреждения Сун Шии мертвой хваткой вцепился Ци Сюаню в волосы, с силой рванул его голову вниз, одновременно заламывая ему руку за спину, и наотмашь приложил лицом о стол. Из-за того, что Сун Шии только что выглядел совершенно беспомощным, Ци Сюань напрочь позабыл, на что способен этот парень в гневе. Он так и остался лежать на столе, оглушенный и распластанный собственной беспечностью. Хотя Сун Шии не отличался выдающейся физической силой, он все же был крепче Ци Сюаня, который едва держался на ногах после недавнего ранения. Он быстро обыскал поваленного врага и выудил из его карманов несколько прозрачных пакетиков с разноцветными таблетками и порошками. — Цык, — недовольно нахмурился Сун Шии. Методы Ци Сюаня были слишком уж изощренными. — Какой из них? — он грубо ткнул Ци Сюаня коленом в бок. — На упаковке ничего не написано. Пока я сам не скажу, ты ни за что не угадаешь. Так что лучше сначала выкладывай мне… Ци Сюань попытался было начать торги, но Сун Шии бесцеремонно перехватил его челюсть большим и указательным пальцами, заставляя силой открыть рот. — Раз уж я только что принял твое угощение, давай-ка теперь я угощу тебя, — кожа Сун Шии так горела от жара, что казалась неоновой, но его голос при этом оставался ледяным. — Будем скармливать тебе их по очереди. Заодно проверим опытным путем, какой из них сработает как антидот. Ци Сюань содрогнулся от этой будничной жестокости. Если в него запихнуть весь этот коктейль, до больницы его точно не довезут. Он прекрасно понимал, что Сун Шии не шутит, поэтому сразу же растерял всю свою спесь: — Белый! Бери тот, что в белом пакете! Сун Шии без лишних раздумий вскрыл упаковку и проглотил таблетку. Спустя пару минут, по мере того как препарат растворялся в крови, удушающий жар и туман перед глазами действительно начали понемногу отступать. Выпустив обмякшего Ци Сюаня, Сун Шии взял со стола зажигалку и прямо на месте поджег оставшиеся пакетики. Ци Сюань, который только успел подняться на ноги и болезненно потянуться, от этой картины мгновенно изменился в лице. — Ты что творишь?! Знаешь, сколько денег я за это отвалил?! — взревел он, со злостью глядя на тающий пластик. — Не мои же деньги сгорают, — равнодушно отозвался Сун Шии. В этот момент случайный язычок пламени лизнул его кожу. Парень даже не поморщился, лишь безучастно осмотрел покрасневшую подушечку пальца. — Тебе не следовало трогать чужое без спроса, — прошипел Ци Сюань. — Я сжег эту дрянь, чтобы ты больше никого не смог отравить. Считай это моим благодеянием, — Сун Шии поднес обожженный палец к лицу и нежно прижал его к своим горячим губам. В оригинальной истории прежнему владельцу тела повезло куда меньше. После побега с банкета несчастный парень даже не осмелился обратиться в больницу. Он тайно снял самый дешевый номер в мотеле и несколько часов подряд лежал в ледяной воде, содрогаясь от озноба, пока действие наркотика окончательно не прекратилось. В результате он потом несколько дней пролежал с сильнейшей лихорадкой, едва не умерев от обезвоживания. — Ты что, корчишь из себя праведника? — усмехнулся Ци Сюань, заметив, что Сун Шии на мгновение погрузился в свои мысли. — Если ты действительно такой добренький, зачем тогда открыл охоту на родного брата? — Он ведь и твой хороший друг тоже, — с улыбкой парировал Сун Шии. Он подошел к смежной двери, приоткрыл ее и заглянул внутрь комнаты. Сун Цзясинь лежал на диване, его руки были намертво стянуты кожаным ремнем, а рот плотно забит какой-то тканью. Все, на что его хватало, — это издавать едва слышное, жалкое мычание. Сун Шии подпер подбородок ладонью и театрально, без капли искренности вздохнул: — Какая поразительная жестокость. Ты сдал его вот так просто, без малейших колебаний? — Зато он ни о чем не догадывается. Он наверняка уверен, что за всем этим стоишь ты, — Ци Сюань равнодушно пожал плечами, всем своим видом демонстрируя полный цинизм. — В конце концов, у меня ведь нет никаких мотивов его предавать. Сун Шии прекрасно понял, к чему тот клонит. Ци Сюань не хотел портить отношения с Сун Цзясинем, поэтому решил разыграть карту чужого безумия и свалить всю вину на Сун Шии. Последний не стал тратить слова попусту. Он небрежно расстегнул пуговицы своей рубашки, сбросил пиджак и уверенно переступил порог смежной комнаты. При его появлении глаза Сун Цзясиня дико округлились, он уставился на брата со звериной яростью. Сун Шии лишь слегка улыбнулся в ответ, подошел ближе и резким движением набросил свой пиджак прямо на голову Сун Цзясиня, полностью лишая его обзора. Тот мгновенно погрузился в глухую темноту. — Сходи и приведи мне Гу Е, — обратился Сун Шии к притихшему за спиной Ци Сюаню. В обычно чистом, звонком голосе юноши сейчас сквозила лихорадочная хрипотца, отчего он звучал странно и порочно-соблазнительно. ------------------------------ Спустя какое-то время Сун Цзясинь почувствовал, что путы на его запястьях наконец ослабли. Чьи-то сильные руки грубо, но уверенно помогли ему принять сидячее положение. — Как ты себя чувствуешь? Голова всё ещё кружится? — раздался над ухом знакомый голос. — Я ведь с самого начала просил тебя позволить мне помочь, но ты упрямо продолжал храбриться. От пришедшего разило мощной, удушающей мужской аурой, от которой Сун Цзясиня едва не вывернуло наизнанку. Он лишь крепко стиснул зубы и смолчал, продолжая сидеть под наброшенной тканью. — Если ты просто решил прилечь, зачем накрывать лицо чужой одеждой? Не боишься задохнуться? Гу Е вел себя абсолютно спокойно и расслабленно. Он был на сто процентов уверен, что перед ним на диване сидит одурманенный, полубессознательный Сун Шии, а потому не считал нужным больше притворяться благородным. Он протянул руку и уверенно сдернул пиджак, скрывавший чужую голову. — Тебе следовало послушать меня еще тогда, на улице, и послушно отдать документы. Иначе мне не пришлось бы прибегать к столь крайним мерам… А-Синь?! Глаза Гу Е расширились от дикого недоверия, мысли в его голове мгновенно спутались в один нечитаемый клубок. Но как?! Ведь этот напиток своими глазами выпил Сун Шии! Однако Сун Цзясинь больше не собирался слушать никаких оправданий. Накопившаяся ярость и позор вырвались наружу: он с размаху влепил Гу Е кулаком прямо в челюсть, а следом нанес сокрушительный удар ногой в живот. У Гу Е потемнело в глазах. С непривычки этот удар едва не лишил его чувств. Он согнулся пополам, хватаясь за живот, лицо его мгновенно побледнело от дикой боли. Но прежде чем он успел хоть немного прийти в себя, Сун Цзясинь яростно пнул его еще раз, сбивая с ног, и повалил на пол, наваливаясь сверху. — Стой! А-Синь, прекрати! Это я! Это Гу Е! Гу Е полностью потерял инициативу, он едва успевал блокировать летящие в лицо кулаки Сун Цзясиня. Его безупречное лицо уже покрылось ссадинами и багровыми синяками, а от былой светской элегантности не осталось и следа. Но Сун Цзясинь будто оглох. Он полностью игнорировал чужие крики и с остервенением продолжал вбивать бывшего возлюбленного в пол. Шум быстро привлек внимание гостей, мирно беседовавших до этого в зале. Все потянулись к источнику звука, сгорая от любопытства. Главный зачинщик, Сун Шии, молча наблюдал за этой сценой из темного угла. Внимательно присмотревшись к дерущимся, он вдруг уловил странную деталь: — Погоди, так Сун Цзясинь сверху? — А как иначе? — буднично отозвался Ци Сюань. — Думаешь, он из тех, кто покорно ляжет под чужое давление? Это действительно было неожиданно. Поскольку оригинальный роман изначально публиковался на платформе со строгой цензурой, не допускающей никаких откровенных сцен, интимные детали в тексте опускались. Сун Шии, зная, что Сун Цзясинь задуман как классический «белый лунный свет» для главного героя, подсознательно мыслил шаблонами. Жаль, а ведь он поначалу хотел просто поплыть по течению и позволить этой парочке канонично сойтись. Сун Шии с интересом усмехнулся: — Любопытно, готов ли Гу Е стать пассивом ради большой любви? Впрочем, верилось в это с трудом. Тем временем у самого Гу Е, зажатого на полу, уже оторвался ряд пуговиц на рубашке, обнажая большую часть груди. Даже в такой патовой ситуации он до смерти боялся ненароком покалечить Сун Цзясиня, а потому осмеливался лишь на пассивную самооборону. Выражения лиц сбежавшихся зевак стремительно менялись. Никто не мог поверить в реальность происходящего кошмара. — Неужели никто не собирается их разнять? — робко спросил кто-то из толпы. Окружающие лишь переглядывались, но подходить ближе никто не решался. — Погодите, это что, снова старший молодой господин семьи Гу? Слово «снова» в этом контексте прозвучало особенно издевательски. — А кто этот парень сверху? — Вроде бы третий молодой господин семьи Сун. — Погодите, а кто тогда был в прошлый раз? — Кажется… второй молодой господин семьи Сун, — информация оказалась настолько взрывоопасной, что говорящий сам засомневался в своих словах. В зале повисла гнетущая, ошеломленная тишина. — Молодой господин Гу, но ведь все вокруг твердили, что вам нравится Сун Гучэн? А Сун Гучэн разве не их отец?! Как так вышло, что вы едва закончили возиться со вторым сыном, а теперь переключились на третьего?! — Ну и звери, — небрежно бросил Шэнь Дуо, который как раз припарковал машину и вошел в дом. Стоявшие рядом гости согласно закивали. Шэнь Дуо еще сам толком не разобрался в деталях, но, будучи человеком крайне общительным, мгновенно влился в беседу. Когда же он наконец проследил за чужими взглядами и понял, что именно происходит на полу, зрелище показалось ему настолько омерзительным, что ему захотелось выколоть себе глаза. — Неужели наш высший свет стал настолько прогрессивным? — он собирался толкнуть Цинь Хуая локтем, чтобы тот тоже заценил масштаб катастрофы, но в мгновение ока Цинь Хуай куда-то исчез. Сун Шии молча наблюдал за этой сценой. Его темные глаза пристально следили за развернувшейся дракой, полностью игнорируя окружающий шум. Внезапно чья-то рука мягко легла сзади на его подбородок, заставляя приподнять лицо и перевести взгляд. Юношу окутал очень характерный, глубокий аромат агарового дерева. Сун Шии, словно кошка, которую ласково приласкали, мгновенно расслабил все тело и покорно прислонился к груди Цинь Хуая. Из-за остаточного действия препарата его запрокинутое лицо все еще горело лихорадочным румянцем. Он выглядел вялым и апатичным, а в его глазах читалось чувство пресыщенного, мрачного удовлетворения. — Твоих рук дело, — Цинь Хуай не спрашивал, он просто констатировал факт. — Да, моих, — с улыбкой отозвался Сун Шии, признаваясь в содеянном без малейших колебаний. — Господин Цинь? — Ци Сюань, стоявший неподалеку, был искренне удивлен внезапным появлением главы клана Цинь. Наблюдая за очевидной, пугающей двусмысленностью в поведении этой пары, он крепко задумался. Однако Цинь Хуай удостоил его лишь мимолетным, ледяным взглядом. От одного лишь этого взгляда Ци Сюань невольно вздрогнул. Цинь Хуай был совсем не из тех, кто слепо полагается на влияние своей семьи, — свое нынешнее положение он заслужил упорным трудом и жесткими, реальными усилиями. Ци Сюань вовремя проявил осмотрительность и поспешил незаметно скрыться. Пока они разговаривали, в драку на полу наконец кто-то вмешался и оттащил Сун Цзясиня в сторону. Гу Е с большим трудом поднялся на ноги. Рубашка его была разорвана так, что застегнуть ее не было никакой возможности, а на груди багровели глубокие царапины. Этот сумасшедший чуть штаны с него не стащил. Липкие, глумливые взгляды окружающих причиняли Гу Е едва ли не физическую боль — казалось, его медленно резали заживо. Это был сокрушительный, абсолютный провал. Его лицо исказилось от ярости, а изнутри выжигало невиданное доселе чувство позора. Случившееся сегодня неизбежно дойдет до ушей его отца, Гу Рукана. Если тот узнает, что наследник устроил столь грязный публичный скандал, последствия будут катастрофическими. Все должно было пройти совершенно иначе. Он безупречно распланировал этот вечер, ради чего даже пошел на сделку с Ци Сюанем, которого всегда презирал. План был прост: опоить Сун Шии, сделать несколько компрометирующих снимков и прямо со сцены объявить о помолвке. В таком случае жребий был бы брошен. Даже если бы Сун Шии попытался брыкаться, у Гу Е на руках остались бы железные рычаги давления, и парень не посмел бы выкинуть ничего серьезного. Но почему в итоге яд подействовал на А-Синя?! При этой мысли сердце Гу Е болезненно сжалось. Эта глухая душевная боль сейчас затмевала даже унижение от грандиозного позора перед высшим светом. Выходит, у них с А-Синем действительно была одна судьба на двоих? И это значило, что в этой жизни им больше никогда не суждено быть вместе? С налитыми кровью глазами Гу Е огляделся вокруг, как безумный. Те, на кого падал его тяжелый взгляд, неловко отворачивались. Пока он не наткнулся на Сун Шии, который расслабленно прижимался к Цинь Хуаю и искренне, от души смеялся. Как ты смеешь? Гу Е резко рванулся с места и направился прямиком к ним. Во всем виноват только Сун Шии. Это он, и никто другой, дергал за ниточки за кулисами. Если бы не этот ублюдок, Гу Е никогда бы не пошел на столь крайние меры и навсегда сохранил бы в сердце чистые, прекрасные воспоминания о Сун Цзясине. И как он вообще смеет так бесстыдно нежиться в объятиях другого мужчины прямо у него на глазах? Он вообще помнит, кто его законный парень?! — Грязная шлюха, — процедил Гу Е. Лицо его окончательно помрачнело, когда он в упор уставился на Сун Шии. В этот миг реальность в точности повторила сцену из недавнего кошмара. Но все карты были перевернуты. На этот раз проигравшим и униженным оказался сам Гу Е. Сун Шии же с комфортом устроился в объятиях Цинь Хуая, позволяя мужчине держать себя. «Я не стану плакать. Не буду вести себя глупо или умолять», — с улыбкой подумал Сун Шии. При этом Гу Е вел себя так, будто правда на его стороне. Даже после сокрушительного позора на глазах у всего высшего света его манеры оставались надменными и высокомерными. Он был полной противоположностью прежнего, беззащитного владельца этого тела. — Желаю вам с Сун Цзясинем долгого и счастливого брака, — Сун Шии насмешливо подмигнул ему. Его тон был легкомысленным и сокрушительно саркастическим: — Разве это не прекрасный финал вашей истории? — Ты!.. — Гу Е так задохнулся от этих безжалостных, бьющих по живому слов, что едва смог выдавить звук. Поняв, что спорить бесполезно, он решил сменить тактику и ядовито усмехнулся: — Значит, вы теперь вместе. Не ожидал, что у господина Циня столь благородное хобби — уводить чужих партнеров. Эти слова были явной, грязной попыткой очернить репутацию соперника. Немногие уцелевшие гости, в которых еще теплились остатки светского приличия, мгновенно повернули головы на шум, затаив дыхание в ожидании ответа Цинь Хуая. — Ты сам говорил, что я недостоин тебя, — лениво пробормотал Сун Шии. — Называл меня дворовым псом, которого можно подозвать и прогнать в любой момент, когда тебе вздумается. Это была прямая цитата из книги — слова, которые Гу Е швырнул в лицо прежнему владельцу тела сразу после того, как позорные снимки утекли в сеть. И пусть для канона было еще рановато, Сун Шии с удовольствием вернул этот должок досрочно. — Цинь Хуай, у тебя действительно отвратительный вкус. Надо же так опуститься, — Гу Е, выслушав эту реплику, окончательно вернул себе спесь и презрительно усмехнулся. — Безродная шавка, которую семья Сун подобрала из жалости, явно не стоит такой заботы. Взгляд Цинь Хуая едва заметно изменился, а его светло-серые глаза стали пугающе глубокими. Он обнял Сун Шии собственническим, защищающим жестом. Сам же Сун Шии явно воспринял выпад Гу Е как полный бред и даже не удостоил его повторным взглядом. — Гу Е, — первым подал голос Цинь Хуай, и в его глазах промелькнула ядовитая насмешка. — Единственный, кто здесь сейчас лает, как бродячий пес, — это ты. Прежде чем Гу Е успел сообразить, что ответить, Сун Шии покатился со смеху. Он выглядел таким счастливым, что буквально заходился от хохота, а Цинь Хуай лишь бережно прижимал его к себе. — Цинь Хуай, ты… — Гу Е наконец пришел в ярость. — Ты действительно собираешься объявить войну семье Гу ради этой подстилки? — Речь идет не о твоей семье, а конкретно о тебе, Гу Е. Цинь Хуай поднял руку с телефоном. Экран загорелся, показывая, что устройство находится в режиме активного вызова. На том конце провода был Гу Рукан. Лицо Гу Е мгновенно стало мертвенно-белым. Одно дело — услышать о позоре сына в чужом пересказе, и совсем другое — слушать этот кошмар в прямом эфире. — Когда… когда ты успел набрать? — хрипло выдавил Гу Е. Цинь Хуай спокойно посмотрел на него. В его глазах вспыхнул зловещий блеск, от которого у Гу Е перехватило дыхание: — Разумеется, в самый захватывающий момент. — Цинь Хуай!.. — Гу Е окончательно сорвался на яростный рык, теряя остатки самообладания. — Хватит! — на другом конце провода наконец раздался тяжелый, властный голос пожилого мужчины, который до этого молча слушал всё происходящее. Этот окрик мгновенно сбил всю спесь с Гу Е. — Отец! Нет, это подстава! Сун Шии намеренно все это подстроил, чтобы уничтожить меня! — бледные губы Гу Е крупно дрожали. — Тебе самому еще не тошно от этого позора? Живо домой! Услышав это, Гу Е заметно поник и мог только уйти в подавленном состоянии. Прежде чем уйти, он бросил на Сун Шии свирепый взгляд. Но дело еще не закончено. Сун Шии думал так даже сильнее, чем Гу Е. Из-за такого большого переполоха банкет больше не мог продолжаться. — Давайте тоже вернемся, — сказал Цинь Хуай, опустив голову, когда толпа начала расходиться. — Хм. Сун Шии ответил очень тихо. Шэнь Дуо, молча наблюдавший за происходящим, проявил благоразумие. Он небрежно обнял стоявшего рядом знакомого и сказал: — Вы, ребята, идите первыми, а я еще немного пообщаюсь с остальными. Говоря это, он многозначительно подмигнул Сун Шии. Сун Шии наклонил голову, необычно медленно отреагировав. Наблюдая, как две фигуры удаляются, Шэнь Дуо тихонько цокнул языком. Отношения практически незыблемы. Вспомнив поведение Цинь Хуая, Шэнь Дуо не смог удержаться от смеха. Он никогда раньше не видел, чтобы Цинь Хуай так решительно выбирал кого-то; этот человек всегда был исключительно талантливым, но безжалостным бизнесменом. Сун Шии сидел молча в машине Цинь Хуая, все еще размышляя о его действиях. — Когда ты начал звонить? — Сун Шии задал Цинь Хуайю тот же вопрос, что и Гу Е. — Когда я вошел и увидел этот фарс, я сразу же набрал его номер, — ответил Цинь Хуай. Сун Шии был слегка ошеломлен: — Зачем ты это сделал? — Я догадался, что это ты, и просто подлил масла в огонь, — спокойно сказал Цинь Хуай. — Может, я хотел как лучше, но в итоге сделал что-то не так? — Нет, — Сун Шии покачал головой, отчаянно скрывая приподнятые уголки губ. — Это просто слишком хорошо. Первоначально он хотел лишь разозлить Гу Е, но неожиданно вместо этого уничтожил его. Неожиданная радость. — Но разве ты не разочарован? — тихо спросил Сун Шии в темноте. Мерцающий свет уличных фонарей делал выражение его лица непроницаемым. — Как я мог так поступить с родным братом и человеком, с которым когда-то был в отношениях? Он заглянул мужчине в глаза: — Не кажется ли тебе, что я слишком жесток, безумен и перехожу все границы? Что именно вообще нравилось Цинь Хуайю? Разве в оригинальном произведении главный герой не должен был обладать качествами невинного, незапятнанного грязью создания с чистой и доброй натурой? Как он мог по-прежнему испытывать к нему чувства, несмотря на то, во что Сун Шии превратился сейчас? Этот маленький белый цветок на глазах перерождался в цветок-людоед. Спектр вкусов у господина Циня действительно оказался пугающе широк. — Я никогда не питал иллюзий на твой счет, — спокойно отозвался Цинь Хуай. Сун Шии как-то неловко поправил позу на сиденье. — И я прекрасно знаю всю подноготную, — продолжил Цинь Хуай. — У Гу Е было отвратительное отношение к своему бывшему партнеру, которого он никогда не осмеливался показать публике. Третий молодой господин семьи Сун с самого твоего возвращения только и делал, что строил тебе козни. А Ци Сюань — обычный негодяй, промышляющий наркотиками. Он на мгновение перевел взгляд на дорогу: — У тебя явно были свои причины поступить так, и я не стану лезть к тебе с допросами. — Откуда вы так много знаете, господин Цинь? — голос Сун Шии в этот момент всё ещё звучал немного фальшиво и натянуто. — Если ты действительно готов вникнуть в ситуацию, то сможешь увидеть всё, — небрежно бросил Цинь Хуай. Но ведь вся эта правда когда-то была безмолвным криком о помощи прежнего владельца тела. Криком, который некому было высказать и который все вокруг предпочли просто проигнорировать. Сун Шии подпер подбородок рукой и молча слушал. Поколебавшись немного, он наконец тихо спросил: — И… тебе больше ничего не хочется мне сказать? Цинь Хуай задумался на мгновение, затем его глубокий и обычно холодный голос слегка смягчился, обретя неосознанную, глухую нежность: — Да. Он посмотрел на юношу: — Ты не бродячая собака. Ты — звезда. Эти слова стали прямым ответом на ту жестокость, которую только что излил Гу Е, и отразили всё то, что прежнему владельцу тела действительно пришлось безропотно сносить годами. В этот миг Сун Шии показалось, будто в его голове что-то с треском лопнуло, рухнуло и рассыпалось осколками по земле. Словно ледяной ветер коснулся самой его души, необъяснимым образом вызвав подступившие к глазам слезы. Этой фразы точно не было в оригинальном романе. Если бы она там присутствовала, он бы ее обязательно запомнил — ведь он досконально изучил этот сюжет, полный отвратительных злодеев и несправедливости. Больше не будет холодных, безмолвных объятий из его кошмара или чужого силуэта, вечно уходящего прочь и растворяющегося в темноте. — Цинь Хуай, — заговорил он с трудом, словно тонущий человек, который наконец-то сумел вынырнуть на поверхность и сделать глоток воздуха. — Но этого мало. Мне этого мало. Я хочу, чтобы Гу Е потерял абсолютно всё, а Сун Цзясинь гнил в тюрьме. Цинь Хуай послушно припарковал машину на обочине дороги и повернулся к нему, внимательно вслушиваясь в каждое слово. — А как же остальные? — спросил он. — Тот порошок ведь достал Ци Сюань? Похоже, сегодня ты его не особо наказал. — Ци Сюань мне еще пригодится, — Сун Шии отвел взгляд и посмотрел в чистое ночное небо, где отчетливо сияли бесчисленные созвездия, заставившие его снова вспомнить слова Цинь Хуая. — Я хочу, чтобы он помог мне присматривать за Бай Сюем. — За Бай Сюем? Единственным наследником семьи Бай, которого ты избил в прошлый раз? — Цинь Хуай быстро сориентировался в ситуации и спокойно заметил: — А у тебя прилично врагов. Он заглянул юноше в лицо: — Тебе нужна моя помощь? — Не нужно, — эмоции Сун Шии постепенно утихли. Хотя он всё еще был немного дезориентирован, он снова начал лениво растягивать слова, а в его поведение вернулась привычная игривость. — Если я и дальше буду просить господина Циня о помощи, мне и самого себя в качестве платы не хватит. Цинь Хуай почувствовал, как Сун Шии намеренно возводит между ними стену. Словно та минутная уязвимость и дрожь в голосе были всего лишь мимолетным наваждением. Каждый раз, когда речь заходила о Бай Сюе, Сун Шии невольно вспоминал трагический финал Цинь Хуая. Этот безумец Бай Сюй в каноне нанесет ему смертельный удар ножом в живот, и Цинь Хуай будет медленно истекать кровью посреди холодного зимнего пейзажа. В груди Сун Шии внезапно защемило. Это не был отголосок чужих воспоминаний прежнего владельца тела — это была его собственная, подлинная боль, которую он ни с чем не мог перепутать. Он поймал себя на мысли, что отчаянно не хочет терять Цинь Хуая. Эта эмоция обретала плоть и кровь, заставляя его блуждающую душу окончательно укорениться в этом мире. Но он упрямо напоминал себе: ему здесь не место. И Сун Шии холодно, безжалостно приказал себе использовать клинок ненависти, чтобы заживо кромсать эти зарождающиеся чувства. — Может, поедем ко мне? — Хорошо. Машина снова тронулась с места, и до самого конца пути ни один из них не проронил ни слова. * Тем временем Ци Сюань, который уже покинул банкет, замер от звука входящего звонка. Даже такой бесстрашный человек, как он, невольно нахмурился, увидев имя на экране. — Алло, — Ци Сюань ответил на вызов и свернул в тихий переулок подальше от шума. — Да, я только что ушел с банкета. Услышав вопрос на том конце провода, Ци Сюань не смог сдержать короткого смешка: — Надо же, какая у тебя поразительная осведомленность, Бай Сюй. Ты уже все знаешь. Парень на другом конце провода тихо рассмеялся. Он находился в абсолютно темной комнате с плотно задернутыми шторами. Единственным источником света был экран телевизора, тускло подсвечивающий его благородные, но глубоко травмированные, безумные глаза. В качестве фона по телевизору крутили какую-то низкосортную мыльную оперу с бесконечными женскими криками и мужской руганью — настоящее ментальное насилие. Честно говоря, звони ему кто-то другой в такой обстановке, Ци Сюань давно бы уже сорвался. — Значит, Сун Цзясинь устроил сцену прямо на глазах у всех и даже умудрился подмять под себя Гу Е? — Бай Сюй весело хмыкнул, даже не думая заступаться за давнего приятеля. — Именно так. Жаль, что тебя там не было. Увидел бы ты это лично, было бы еще забавнее, — Ци Сюань почувствовал, что Бай Сюй в отличном расположении духа, а потому заговорил куда непринужденнее. — О, неужели? А если бы я пришел, ты бы и мне подсыпал дозу этой дряни, чтобы я присоединился к их веселью? В тоне Бай Сюя все еще сквозило веселье, но лицо Ци Сюаня мгновенно окаменело, а по спине пробежал холодок. — Ты… о чем это ты? — А что такого? Разве это не ты приготовил тот порошок для А-Синя? — небрежно поинтересовался Бай Сюй, поудобнее устраиваясь на диванных подушках. — Или он сам его где-то достал? — Честно говоря, ты кажешься мне гораздо интереснее Сун Цзясиня, — добавил Бай Сюй. — Разве мы не друзья? Как ты мог ударить меня в спину? Это прозвучало как самая обычная дружеская жалоба. Но леденящий душу подтекст заставил Ци Сюаня, который слишком хорошо знал безумную натуру этого человека, похолодеть от страха. — Сун Цзясинь сам хотел проучить своего второго брата, вот и одолжил у меня препарат, — небрежно соврал Ци Сюань, переводя стрелки. — Кто же знал, что этот идиот в итоге сам его проглотит? Сам виноват. — Второй брат Сун Цзясиня… — задумчиво протянул Бай Сюй, и его ленивый тон едва заметно изменился. — Хм, тот самый парень, который облил меня красным вином? — он коротко, сухо усмехнулся. — А я думал, ты уже забыл об этом. Ты ведь ни разу не упоминал его за последние дни. — Как я мог забыть? Я очень мстительный человек, — Бай Сюй выпрямился на диване, и его голос снова стал обманчиво безразличным. В этот момент белоснежная змея обвилась вокруг его запястья и с тихим шипением высунула раздвоенный язык. Он небрежно погладил холодную чешую кончиками пальцев: — Просто мой малыш в последнее время приболел, так что мне было немного не до этого. Вспомнив о жутком хобби собеседника, Ци Сюань на мгновение запнулся и поспешил сменить тему: — Ты в последнее время не наведывался в особняк Баев? Всё время сидишь у себя на квартире? — Хм. Бай Сюй ответил и позволил маленькой змее ползти дальше. Внезапно ему в голову пришла мысль: — Кстати, кажется, в квартиру напротив меня недавно кто-то заселился. — Ну и что? — Ци Сюань не понял, к чему клонит собеседник. Но в голосе Бай Сюя, несмотря на легкую усмешку, уже сквозила безжалостность: — Да ничего особенного. Этот человек, похоже, появляется там нечасто. Но пока он внутри, у меня такое чувство, будто за мной следят. — Тебе, скорее всего, просто кажется, — Ци Сюань списал это заявление на очередную вспышку паранойи Бай Сюя. — Кажется мне или нет — узнаем, когда он придет в следующий раз. Бай Сюй взял со стола дротик и в полумраке комнаты метнул его точно в яблочко мишени. — В конце концов, мы ведь соседи. Зайти в гости — обычное проявление вежливости. Вот я и посмотрю, кто он такой на самом деле.