Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария

В воздухе надолго повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь прерывистым, частым дыханием. — Мне очень жаль, мне не следовало этого говорить, — доктор Сяо вздохнула и бережно накрыла ладонью дрожащую руку побледневшего Сун Шии. — Я знала, что Ваньцинь никогда в жизни не посвятит собственного ребенка в столь постыдные и страшные тайны, и до последнего уважала ее волю. Но теперь я чувствую, что просто обязана тебе всё рассказать. Она всматривалась в его осунувшееся лицо с искренней тревогой: — Тебя ведь забрали обратно в семью Сун, и теперь ты вынужден делить крышу с этими монстрами. Я понятия не имею, как они к тебе относятся, но дети всегда подсознательно ищут оправдание родителям. Я до смерти боялась, что ты, пребывая в неведении, уже успел простить своего отца. Доктор Сяо подалась вперед, и в ее глазах блеснули слезы: — Ты должен четко осознать: именно твой отец планомерно уничтожил жизнь твоей матери. Он намеренно сблизился с ней, когда она была еще совсем наивной студенткой. Он исподтишка изучал ее вкусы и привычки, маскировался под идеального, безупречного возлюбленного, заманивая в глухую ловушку и цинично используя в своих целях. А потом, когда его карьера пошла в гору и необходимость в поддержке твоей матери отпала, он хладнокровно предал её и позволил своей любовнице травить её ядом. Хотя ладонь доктора Сяо была очень теплой, Сун Шии прошиб невыносимый, могильный холод, словно его живьем замуровали в ледяном подвале. — Если ты по-настоящему примешь этих людей и начнешь считать их своей семьей, это станет самой жуткой, непоправимой трагедией. Доктор Сяо говорила все быстрее и эмоциональнее. Поняв, что ее слова звучат излишне резко для и без того травмированного парня, она внезапно оборвала саму себя и разочарованно нахмурилась. Юноша перед ней медленно прикрыл веки. Он выглядел смертельно бледным и в край измученным, а его длинные ресницы скорбно подрагивали. — Я всё понял. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Сун Шии наконец открыл глаза. Он молча прижал к себе дневник матери, поднялся с кресла, вежливо кивнул доктору Сяо и направился к выходу. — Если тебе хоть что-нибудь понадобится — просто приди ко мне. Тебе станет гораздо легче, если ты выговоришься, — тихо бросила ему вслед доктор Сяо. — Ты ее сын, и мои двери открыты для тебя в любое время. Сун Шии на секунду замер у порога, но ушел, так больше и не проронив ни слова. На обратном пути с неба закапал мелкий дождь. Гонимый порывами ветра, он косо падал на землю, неся с собой промозглую прохладу поздней осени. Ощущения были слишком реальными — этот мир определенно перестал быть для него просто строчками печатного текста. Сун Шии слегка запрокинул голову, подставляя лицо ледяным каплям, но внезапно сверху над ним вырос широкий купол зонта, надежно укрывая от непогоды. — И чего ты тут стоишь? Тебе так нравится мокнуть? — раздался сзади тихий, ровный голос. Сун Шии приоткрыл один глаз и небрежно покосился на Сун Цинвэня: — Тогда что здесь забыл ты? — Иду на работу, — спокойно отозвался Сун Цинвэнь. — Только вынырнул из переулка, а тут ты стоишь, единением с природой наслаждаешься. — И с каких пор наследник «Сун Групп» стал настолько близок к народу? Разве тебе не положено передвигаться исключительно на роскошных лимузинах с личным водителем? — Сун Шии беззаботно улыбнулся, будто вел непринужденную беседу с любимым братом. — Когда я добираюсь до офиса, у меня потом до самого вечера нет времени даже со стула встать. Дел невпроворот. Так что эта короткая прогулка — моя единственная возможность хоть немного размять ноги. Сун Шии удивился столь прямолинейному ответу. Лишь сейчас он заметил, что на холодном лице брата все еще читалась неизбывная, глубокая усталость. — Значит, тебе это не в радость, — тихо вздохнул Сун Шии. Он отвернулся, и в этот миг его профиль казался отрешенным и безупречно красивым. — Ты помнишь, как выглядела твоя мать? — медленно поворачивая голову обратно, спросил он. Глаза Сун Цинвэня за стеклами очков опасно сузились, и на долю секунды в его взгляде промелькнуло что-то чуждое, пугающее. — Конечно помню. Вы с ней очень похожи, — отрезал Сун Цинвэнь и, резко меняя тему, протянул ручку вперед: — Держи зонт. Не хватай простуду, живо дуй домой. — Ты скучаешь по ней? — Сун Шии проигнорировал жест и в упор уставился на брата. Он уже промок до нитки, и его потемневший взгляд казался влажным и мрачным. «Хочешь ли ты сделать хоть что-то ради нее?» — Мертвых не вернуть, так что любые действия теперь лишены смысла, — сдержанно, чеканя каждое слово, произнес Сун Цинвэнь. — Главное — то, что имеет значение для живых. Этого достаточно. Громыхнул сильный раскат грома, и ливень хлынул с новой силой. Сун Шии резким движением оттолкнул зонт, который ему настойчиво совал Сун Цинвэнь: — Мне не нужен твой зонт. Проваливай. В его голосе промелькнула едва уловимая, но твердая решимость, острая, как лезвие выкидного ножа. Сун Шии оставил брата стоять под дождем и шаг за шагом направился прямиком к главному особняку семьи Сун. Сегодня поместье казалось вымершим и пугающе безжизненным. Поймав в коридоре одну из горничных, Сун Шии небрежно расспросил ее о происходящем. Выяснилось, что у тетушки Чэнь, которая заведовала кухней, сегодня был юбилей. Сун Гучэн великодушно отпустил ее и всю ее родню со службы, чтобы они могли спокойно собраться и отпраздновать. А поскольку большинство прислуги в резиденции приходились друг другу родственниками, особняк в один миг лишился почти всего персонала. Сун Гучэн безгранично доверял этим людям, поэтому чужих в дом не нанимал. Невероятно: человек, проявивший такое хладнокровие к собственной жене, умудрялся строить из себя благодетеля перед наемными рабочими. Пока служанка рассказывала об этом, на ее лице читалась явная досада — ведь из-за отсутствия коллег на нее саму свалилась двойная нагрузка. Сун Шии это показалось забавным. Уголки его губ поползли вверх, но темные глаза оставались абсолютно безжизненными: — Если ты так завидуешь, я и тебя отпущу. — Правда? — в глазах девушки мелькнула радость, но она тут же замялась: — Второй молодой господин, это как-то неправильно… В конце концов, деньги им платил лично Сун Гучэн. — Всё в порядке, никаких проблем не будет. Забирай остальных и уходи. Нам всё равно нужно обсудить кое-какие сугубо семейные вопросы, — терпеливо и мягко успокоил ее Сун Шии. — Иди. По какой-то необъяснимой причине служанке сделалось не по себе от этого ласкового тона. Казалось, за обманчивым спокойствием парня скрывается невообразимая, разрушительная буря, готовая вот-вот вырваться наружу. Надвигался настоящий шторм. Девушка предпочла не искушать судьбу, поспешно кивнула и быстро удалилась. Теперь огромный особняк казался еще более пустым и гулким. В гостиной, лишенной искусственного освещения, царил полумрак. Лишь тусклый, серый свет хмурого неба пробивался сквозь окна, делая атмосферу в доме удушающей и зловещей. Сун Шии медленно поднялся по лестнице. С момента своего возвращения он еще ни разу не переступал порог спальни Сун Гучэна и Линь Нянь. Стоило дверной ручке щелкнуть, как сидевшие внутри супруги инстинктивно обернулись на звук. В образовавшейся щели показалось бледное лицо Сун Шии, застывшее в равнодушной, пугающей улыбке. Не успели они опомниться, как дверь с грохотом захлопнулась, а снаружи дважды провернулся ключ. Линь Нянь, не понимая, что за чертовщину творит пасынок, подскочила к выходу и забарабанила по дереву. Обычно она для удобства оставляла ключ прямо в замочной скважине с внешней стороны, но ей и в голову не могло прийти, чем это обернется. Хрупкая от природы женщина не способна была выбить массивную дверь, а прикованный к постели Сун Гучэн был еще более беспомощен — ему оставалось лишь яростно сверлить взглядом запертый замок. — Шии! Что за глупые шутки?! А ну немедленно открой дверь! — донесся изнутри возмущенный крик Линь Нянь. Сун Шии проигнорировал ее. Держась за перила, он спустился обратно в гостиную. Рояль, подаренный ему Цинь Хуаем, безмолвно ждал своего часа. Сун Шии сел на банкетку, откинул лакированную крышку инструмента и опустил пальцы на клавиши. Капли дождя, скопившиеся в его волосах, срывались вниз, падали на изогнутую глянцевую поверхность и скользили по черно-белым клавишам. Из-под его рук полилась серия плавных, но стремительных, безумных аккордов, пока в голове непрерывным потоком проносились отрывочные, хаотичные мысли. В его сознании ожило старое воспоминание: рядом с ним на банкетке сидела женщина и терпеливо учила его играть. Ее силуэт казался размытым — казалось, от одного неловкого движения он рассыплется на путаные линии и зыбкие тени. Я не могу их отличить. Просто не могу. Ведь у него тоже когда-то была очень нежная мать, которая точно так же учила его музыке. Наверху продолжали неистово колотить в дверь. Сун Шии доиграл последний пассаж и с размаху опустил ладони на клавиши, оборвав мелодию глухим, грязным аккордом. Но как бы там ни было, это уже не имело никакого значения. Сун Шии тихо рассмеялся себе под нос. На мобильный телефон Цинь Хуая поступил вызов. Тот ответил почти мгновенно. Голос мужчины на другом конце провода звучал непривычно низко и хрипло. — Господин Цинь, — поприветствовал его Сун Шии своим обычным, слегка заискивающим тоном. — ...Что-то случилось? — из динамика отчетливо доносился свист ветра и глухой шум ливня. Цинь Хуай определенно был на улице. — Мне вдруг просто захотелось услышать твой голос. Разве для этого нужен повод? — с легкой улыбкой спросил парень. — Ты все еще не дома? Дождь льет стеной, смотри не забудь про зонт. Ветер на том конце линии завыл еще яростнее. Сквозь этот гул послышались торопливые шаги и отчетливый, резкий плеск воды из-под подошв. — Похоже, господин Цинь очень занят. Интересно, с кем же ты спешишь встретиться? Сун Шии бессильно опустил голову прямо на клавиши рояля. Инструмент отозвался одной случайной, жалобной нотой, после чего в пустом особняке воцарилась гробовая тишина. — Ты играешь на пианино? «Хмм», — Сун Шии небрежно нажал на клавишу. — Тогда сыграй мне что-нибудь, подойдет любая вещь, — снова попросил Цинь Хуай. — Хорошо. — Сун Шии, вопреки ожиданиям, не отказался. Он поднял голову и снова опустил пальцы на клавиши. — Давай сыграем то же, что ты исполнял в прошлый раз. Сун Шии включил громкую связь и отложил телефон в сторону. Мелодия звучала безупречно, ещё более технично и искусно, чем прежде. Исполнитель вложил в неё всю душу, отчего она казалась невероятно трогательной. Когда музыка стихла, на другом конце провода повисла долгая тишина. Цинь Хуай замер, погруженный в свои мысли и потеряв дар речи. — Хотя это не совсем то, что ты помнишь, это единственное, что я могу тебе сейчас дать, — прошептал Сун Шии в трубку нежным, влюбленным голосом. — Спасибо, Цинь Хуай, за то, что так много для меня сделал. «К сожалению, мне придется с тобой попрощаться». Невероятно знакомые звуки и сцена из прошлого наложились друг на друга. Сердце Цинь Хуая бешено заколотилось. Услышав этот двусмысленный тон, он впервые полностью потерял самообладание: — Что ты собираешься делать?! — Я хочу разрушить это ложное пространство-время и вернуться в свой истинный дом. Сун Шии тихо произнёс это, пока комната стремительно наполнялась резким запахом бензина. Он медленно зажёг зажигалку, и слабое пламя отразилось в его тёмных, зловеще спокойных глазах.