Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария

Сознание погружалось всё глубже, свет и тени перед глазами разбивались вдребезги, а затем снова переплетались. — Господин Цинь. Мальчик перед ним поднял взгляд. Было так холодно, что, казалось, вот-вот пойдёт снег; при каждом выдохе изо рта вырывались густые белые клубы пара. Юноша был укутан очень тепло. Плотное, мягкое двубортное кашемировое пальто подчеркивало его стройную фигуру, а бежевый шарф скрывал половину лица. Открытые глаза смотрели нежно, без малейшего намёка на колкость или агрессию. Лицо то же самое, но ощущения от него совершенно иные. Затаившаяся в чертах грусть лишь усиливала его хрупкость — он казался пушистым, дрожащим перышком, которое в любой момент может унести ветер. — Я такой бесполезный... Если посмотреть на него сверху вниз, можно было заметить слегка покрасневшие глаза, а изогнутые ресницы едва скрывали его уязвимость. — Я даже не смог сохранить прах матери. — Это не твоя вина. Остальное предоставь мне, — услышал он собственный голос. Он протянул руку и погладил тёмные волосы Сун Шии, медленно скользнул ладонью вниз, пока кончики пальцев не коснулись его щеки, а затем отстранился прежде, чем юноша успел отвернуться. «За последние сутки Гу Е приказал мне пойти в полицию и взять на себя убийство». Красный след от пощёчины на лице Сун Шии ещё не сошёл и выглядел пугающе. Он неловко поправил шарф, пытаясь скрыться. — Я поговорю с Гу Е и верну урну. Плотная ткань прятала выражение его лица, оставляя на виду лишь глаза — затуманенные, окутанные дымкой сложных эмоций. — Но я не хочу ставить тебя в затруднительное положение... — слова прозвучали так тихо, словно их уносил ветер, но в тот момент он расслышал всё отчётливо. Он собирался ответить, но юноша уже развернулся и скрылся в темноте. Вскоре, незаметно для него самого, повалил снег. Белые хлопья падали на его чёрное пальто и, не успевая растаять, быстро ложились тонким слоем. Он направлялся к резиденции Гу. Он так спешил, что, будучи главой семьи Цинь — человеком, привыкшим действовать решительно и просчитывать каждый шаг в бизнесе, — даже не успел подготовить план переговоров. Потеряв бдительность, он столкнулся с прохожим. Внезапно в живот вонзилась колющая, острая боль. Сочащаяся кровь стремительно пропитала одежду и закапала на землю, резко выделяясь на чистом снегу. Удар пришёлся в жизненно важную точку. Нападавший действовал быстро, безжалостно и безошибочно. Он обернулся, пытаясь разглядеть убийцу, но перед глазами всё плыло — он успел заметить лишь спокойно удаляющуюся фигуру. Он прислонился к стене. Из-за сильной потери крови голова закружилась, ноги перестали держать, но он всё равно зажимал рану руками и машинально делал шаг за шагом, будто впереди его что-то ждало. Когда сознание окончательно поглотила тьма, в этой вспышке между светом и тенью красивый, безобидный юноша из его воспоминаний словно повернул голову, бросив последний взгляд в пустоту. ------------------------------ Цинь Хуай резко проснулся, накинул пальто и выбежал из дома под проливной дождь, быстро шагая по улице. Этот сон казался слишком реальным. Настолько, будто ему суждено было сбыться наяву. «До свидания, господин Цинь». — О чём именно ты говоришь?.. На заднем плане слышались мужские и женские ругательства, стук в дверь и чьё-то частое, ровное, тихое дыхание. В следующую секунду что-то упало на пол. Затем в одно мгновение воздух наполнился гулом раскалённого пламени. Бушующий огонь искажал пространство, а из-за невыносимого жара стало трудно дышать. Пламя стремительно расползалось вверх, но Сун Шии молча сидел у стены, наблюдая, как огонь постепенно поглощает всё вокруг. Телефон выскользнул из его руки и упал на пол, но на экране всё ещё шёл вызов от Цинь Хуая. Именно в этот момент его мысли были необычайно спокойны. В этом доме не осталось ничего, что стоило бы спасать, кроме принесённой с собой записной книжки, которую вела мать прежнего владельца тела. Пламя уже лизнуло обложку; Сун Шии инстинктивно схватил её и рукавом потушил огонь. Под слоем пепла проступил тонкий почерк. 11 января, облачно Я ходила в больницу на обследование. Результаты показали, что я здорова, но меня всё равно тошнило и рвало, и ничто не помогало облегчить это состояние. Я спросила врача, как повлияет на здоровье употребление продуктов, загрязнённых пестицидами, на протяжении больше чем месяца. Врач не смог дать точного ответа и лишь посоветовал внимательнее следить за самочувствием. Перед уходом она спросила, не случилось ли у меня чего, и сказала, что её муж — полицейский и может помочь. В мире ещё много добрых людей, но я знала, что всё бесполезно, поэтому промолчала. 28 января, дождь Сун позвонил мне и поднял вопрос о разводе и разделе имущества. Я посмотрела соглашение: он не собирался ничего мне оставлять. Повесив трубку, я снова несколько раз вырвала, руки дрожали. Шии подбежал ко мне, спрашивая, что случилось, но я сорвалась и накричала на него. Он до смерти испугался и без конца просил прощения. Я ужасная мать. У Шии нет будущего со мной. Мне не следовало забирать его так импульсивно. 28 февраля, дождь Меня всё ещё тошнит. Такое ощущение, будто что-то поднимается из желудка и сдавливает горло, мешая говорить. Сун нанял адвоката, но я совсем не слышу, что они твердят. Если я останусь здесь ещё хоть немного, то точно сойду с ума. Поэтому я подписала соглашение, даже не глядя, и ушла в никуда. Успокоившись, я написала ему сообщение и попросила вернуть Шии. Он согласился. 5 марта, облачно Сун прислал за ним людей, но Шии плакал и умолял меня не бросать его. Я не выдержала и сама отправила его обратно. Почерк был размыт, будто на бумагу во время письма капали слёзы. Сун Шии листал страницы словно одержимый. 21 января, сильный дождь Я заболела. Когда мне сообщили диагноз, я была на удивление спокойна — ведь я этого и ждала. Я не показывала вида перед Шии, но он, кажется, обо всём догадался. Не знаю, когда это началось, но мальчик перестал быть таким подвижным, как раньше. Из-за того, что я легко впадала в гнев, он почти не разговаривал, постоянно пытался угадать моё настроение и заботился о моих чувствах. Я должна любить его всей душой, ведь я теперь его единственная семья. Должна учить его, воспитывать и помочь понять, что такое настоящая любовь, чтобы он не повторил мою ошибку и не доверился не тому человеку. Только будучи окружённым огромной любовью, можно устоять перед соблазном поддаться на мимолётную ласку. Но сейчас я слишком устала. Мне не хочется ничего делать. 5 марта Лечащий врач сказала, что больше ничего сделать не может, но готова помочь связаться с лучшей клиникой для получения более современного лечения. Я спросила её о шансах на успех. Она долго молчала, прежде чем ответить, что каждый дополнительный месяц жизни — это уже большая удача. Чтобы оплатить терапию, я продала последнее имущество, включая пианино, и переехала с Шии в крошечную съёмную квартиру. До этого я и представить не могла, что когда-нибудь буду жить в подобном месте. Этот дом уступает по размерам даже игровой комнате из моего детства. 9 марта, облачно В конечном итоге я отклонила предложение врача. Я и так лишила Шии радостей детства. Неужели я хочу взвалить на него ещё и неподъёмный денежный долг? Пытаясь облегчить мою ношу, Шии начал работать в слишком раннем возрасте. Я не хочу, чтобы он этим занимался. Когда ребёнок слишком рано учится угадывать чужие эмоции по лицу, это уничтожает его самооценку. Я боюсь, что он подсознательно начнёт во всём угождать другим в ущерб собственному благополучию. Но мне приходится ежедневно принимать горсти таблеток, от которых я постоянно чувствую сонливость, и мне уже трудно даже ходить. 2 сентября, облачно Я долго не делала записей в дневнике, потому что у меня начинает болеть голова, стоит только задуматься. Но доктор Сяо посоветовала продолжать, сказав: даже если мне не хочется говорить вслух, записывать мысли всё равно полезно. Я ответила ей, что просто каждый день принимаю лекарства, и писать здесь особо не о чем. На это она возразила, что я могу доверять бумаге абсолютно всё. А затем спросила, задумывалась ли я когда-нибудь, какой была бы моя жизнь, если бы я не встретила Суна. Мои родители погибли в автокатастрофе, когда я была совсем маленькой, оставив после себя крупное состояние. Опекуном стал мой дядя. Он был слишком гордым человеком и до паники боялся обвинений в том, что позарился на чужие деньги, поэтому всегда держался от меня на расстоянии. В результате я росла в полном одиночестве. А потом появился Сун. Впервые кто-то проявил ко мне такую доброту, и я без оглядки влюбилась, отдав ему всё. Если бы только я не встретила Суна... Но если бы не он, я бы не подарила жизнь Шии. В остальном всё прекрасно, но я так виновата перед этим ребёнком. Я считаю, что он должен был родиться в очень счастливой и гармоничной семье. Пусть его отец будет ответственным человеком, способным содержать дом, с уравновешенным характером, который во всём балует жену. Пусть сам мальчик будет младшим сыном, а семейный бизнес унаследует его старший брат. Тогда ему останется только расти в радости и без какого-либо давления. Он настолько любит музыку, что у него дома должна быть отдельная комната для фортепиано — гораздо больше, чем эта съёмная квартира. Я хочу купить ему лучшее пианино и терпеливо учить его игре каждый день. Мы все будем любить его и дарить ему всё самое лучшее. Никто не сможет завоевать его расположение копеечной заботой и заставить влюбиться без памяти. У него обязательно будет яркая, блестящая жизнь, совершенно не похожая на мою. Щелчок. Слёзы подступили к глазам и неудержимо закапали на последнюю страницу дневника. Они были словно потерянные души, погружающиеся в пучину хаоса всё глубже и глубже. Любящая мать, строгий отец и холодный, но чуткий старший брат... Самые чистые и тёплые образы, скрытые в глубинах памяти, в этот момент рассыпались в прах, будто он очнулся от затяжного сна. Свирепое пламя продолжало пожирать всё без разбора. Наконец он всё вспомнил. Извивающиеся, спутанные линии исчезли, явив скрытые в тенях лица и прекрасные иллюзии, которые сформировали его нынешнюю личность. Всё это было лишь фантазией, которую мать создала для него из чистой любви и всепоглощающего чувства вины. Чтобы он вырос достойным человеком и познал искреннюю заботу. Вот почему он имел полное право презирать ухаживания Гу Е, насмехаться над жертвенными компромиссами Сун Шии и решительно отвергать этот приукрашенный счастливый финал. Настоящая любовь исцелила его сломленную душу и успокоила мятежное сердце, которое вечно стремилось чего-то достичь. Он не попадал в мир книги. Вместо этого в туманном, прекрасном сне перед ним тихо раскрылись его подлинное прошлое и реальный жизненный опыт. Но его подсознание сделало выбор в пользу возвращения. «Мне не нужен фальшивый рай. Мне нужен настоящий ад». В этом мире, наполненном кровью, слезами, сожалением и ненавистью, он обрушит жестокую месть на каждого, кто причинил зло ему и его матери.