Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария

— Цинь… Хуай, — Гу Е буквально выдавил это имя сквозь стиснутые зубы. — Хм, — Цинь Хуай равнодушно кивнул. Его светло-серые глаза опустились, словно он разглядывал кучу мусора. — У господина Гу весьма утонченные вкусы. Сун Шии громко рассмеялся, всем телом навалившись на Цинь Хуая, будто у него внезапно исчезли все кости. От этих слов вся кровь хлынула Гу Е в голову. Он резко поднялся на ноги, тяжело дыша, и встретился взглядом с Цинь Хуаем. На ладонях и коленях Гу Е остались грязные следы. И хотя Цинь Хуай стоял перед ним в обычной домашней пижаме, Гу Е все равно чувствовал себя ничтожеством на его фоне. Последние несколько дней он без сна и отдыха разгребал семейные проблемы. Внезапная вспышка ярости вызвала у него резкое головокружение, так что он едва мог удержаться на ногах. — Как думаешь, он сейчас не помрет? — прикрыв рот ладонью, прошептал Сун Шии на ухо Цинь Хуаю. — Если он действительно сдохнет прямо здесь, нам придется отвечать? — Разумеется, нет, — Цинь Хуай послушно наклонил голову, внимательно выслушивая его. Гу Е отчетливо расслышал эти слова, и в глазах у него потемнело еще сильнее. Он со всей силы прикусил язык, чтобы хоть как-то прийти в себя, и мертвенно-бледный уставился на Сун Шии, который продолжал интимно ластиться к Цинь Хуаю. Ведь еще совсем недавно этот человек был ему абсолютно покорен, словно послушный белый кролик. Какими бы резкими ни были слова, он лишь молча опускал голову, пряча покрасневшие глаза, а после пары дежурных ласковых фраз тут же безропотно мирился. Тогда у него был до тошноты никчемный и жалкий вид. В душе Гу Е закипела лютая ненависть. «Значит, нашел кого-то побогаче и решил меня вышвырнуть?!» Да как они вообще смеют так его унижать?! На красивом лице Гу Е появилась холодная усмешка. Он пристально посмотрел на Сун Шии, и его голос внезапно стал вкрадчиво-мягким: — Я просто подыгрывал Шии. Похоже, он всё еще не может меня забыть, раз пообещал отдать тот самый участок земли, о котором господин Цинь так и не смог договориться в прошлый раз. Лучезарная улыбка Сун Шии на мгновение замерла, и он спокойно перевел взгляд на самодовольное лицо Гу Е. «Какая скука. А я-то думал, он сможет родить хоть какое-то достойное опровержение. В прошлой жизни я умудрился влюбиться в это ничтожество… Какое отвращение, это буквально пятно на моей репутации». — Это правда? — спросил Цинь Хуай у Сун Шии. Сун Шии равнодушно кивнул. — Вот как? В таком случае мы можем подписать соглашение прямо сейчас, — слова Гу Е явно не произвели на Цинь Хуая ни малейшего впечатления, и он ответил с абсолютным спокойствием. Гу Е опешил от такой реакции и с подозрением впился взглядом в лицо Цинь Хуая, пытаясь разглядеть хоть тень подвоха. Как мужчина такого статуса может покорно терпеть, что его парень до сих пор крутит дела с бывшим?! Долгожданное соглашение о сотрудничестве наконец-то пошло в ход. Теперь Гу Е было плевать на все остальное. Пусть даже сумма значительно превышала изначальный бюджет, деньги больше не имели значения. Как только он вернет себе прежнее положение в компании, он без труда покроет все расходы. Гу Е придвинул к себе тонкий лист бумаги со стола, и на его лицо вернулось выражение абсолютной уверенности. Напоследок он просто не смог удержаться от сарказма: — Господин Цинь поистине великодушен. Цинь Хуай одарил его леденящим душу взглядом. Резкий излом бровей делал его глаза глубже, а в самом взоре сквозила мрачная, пугающая прохлада. — Куда мне до тебя, — Цинь Хуай скривил тонкие губы в презрительной усмешке, и его слова так и сочились ядом. — Ты ведь у нас мастер приспосабливаться. Если бы ты с таким же рвением ползал на четвереньках перед господином Гу, он, глядишь, сжалился бы и удостоил тебя лишним взглядом. В конце концов, всем известно, что его любимая собака — та, которую он растил последние семь лет. Гу Е опешил от такой жестокой отповеди Цинь Хуая, и его лицо мгновенно перекосило от бешенства. Гу Е всегда прекрасно знал, что отец ценил собак гораздо больше собственного сына. Семь десятых своей отцовской любви старик отдавал дряхлой гончей, что жила в их доме, а несчастные оставшиеся три десятых приходилось со скандалом делить ему и Гу Шули. Бесчисленное количество раз, когда Гу Жукан с нежностью гладил своего любимого пса, Гу Шули смотрел на них с такой дикой завистью, будто сам был готов завалиться на пол и преданно заскулить. Раньше Гу Е лишь насмехался над этим, считая, что незаконнорожденный выскочка окончательно потерял всякое достоинство. Но он и в страшном сне не мог представить, что сегодня сам опустится до такого! Одна только мысль о том, как он только что ползал на четвереньках, пытаясь задобрить Сун Шии, заставляла его задыхаться от унижения. Он больше не мог здесь оставаться ни секунды. Схватив соглашение, Гу Е в ярости бросился к выходу. Но стоило ему переступить порог, как дорогу ему преградили. Мягкий и утонченный с виду молодой человек в очках в золотой оправе медленно опустил руку, которой только что заблокировал ему путь. — Цинь Линмин? — нахмурился Гу Е. Он знал этого человека, но они никогда не были близки, поэтому он совершенно не понимал, зачем тот его задерживает. — Давно не виделись, господин Гу, — Цинь Линмин вежливо улыбнулся, а затем, не трогаясь с места, пристально окинул его взглядом. — Похоже, Цинь Хуай заставил вас изрядно понервничать? — А тебе-то какое дело? — лицо Гу Е заледенело, и он презрительно фыркнул. — Думаешь, теперь и у тебя есть право вытирать об меня ноги? Несмотря на столь грубый выпад, Цинь Линмин остался абсолютно невозмутим. Он мягко улыбнулся: — А что, если я хочу предложить тебе сотрудничество? — Сотрудничество? — Именно. Ведь, судя по всему, у нас с тобой общий враг, — Цинь Линмин многозначительно покосился на особняк Цинь за своей спиной. Это мгновенно заинтриговало Гу Е. Однако он не поспешил с ответом. Некоторое время он молча размышлял, после чего на его губах медленно расплылась многозначительная ухмылка: — А я-то считал тебя безродным псом, который годен лишь на то, чтобы бегать за Цинь Хуаем и подъедать за ним обедки. Решил снова побороться за наследство, которое в свое время упустили твои родители? Цинь Линмин лишь аккуратно поправил очки, а его безупречная вежливая улыбка даже не дрогнула. — Впрочем, мне это только на руку, — одна лишь мысль о том, что Цинь Хуай может потерять абсолютно всё, наполнила Гу Е диким, безудержным восторгом. Ведь как только Сун Шии лишится своего могущественного покровителя, он окажется полностью в его власти. И уж тогда Гу Е непременно заставит его сполна расплатиться за каждое перенесенное унижение. Он заставит Сун Шии ползать перед ним на коленях, точно так же, как собака, и слезно молить о пощаде. Тем временем Сун Шии проводил взглядом понурую фигуру уходящего Гу Е и загадочно усмехнулся. Он небрежно выдвинул вращающееся кресло из-за стола, сел и, слегка оттолкнувшись ногами от пола, повернулся лицом к Цинь Хуаю. — Прекрасная работа, господин Цинь. Это была идеальная поддержка. Сун Шии переплел пальцы, удобно устраиваясь в мягком кресле, и с легкой улыбкой посмотрел на собеседника. — Ты так легко отдал землю Гу Е? — задумчиво произнес Цинь Хуай. — Этот участок критически важен для семьи Гу, на нем завязаны все их планы развития на ближайшие несколько лет. Он добавил: — До этого позиции Гу Е были сильно подорваны, но теперь он, скорее всего, вернет себе былую силу. — Нам как раз и нужно, чтобы он за это взялся, иначе мы не сможем разыграть остальную часть нашей пьесы. — Смотри не заиграйся, — Цинь Хуай положил руку на подлокотник и слегка наклонился вперед, создавая едва уловимое ощущение давления. — Гу Е далеко не так прост и послушен, как тебе кажется. — Знаю, — мягко отозвался Сун Шии, и его улыбка стала чуть шире. — Но именно это и делает игру интересной, верно? Он твердо вознамерился полностью уничтожить репутацию Гу Е, лишить его всего, чем тот так гордился, и заставить сполна познать ту самую боль, которую когда-то пережил сам. Его взгляд скользнул мимо Цинь Хуая и устремился к окну. В углу рамы откуда-то появилась едва заметная паутина, а притаившийся в ней паук-хищник замер, терпеливо съежившись в ожидании. Добыча уже на подходе. А его собственная сеть плелась медленно, ниточка за ниточкой. — О чем ты думаешь? — Цинь Хуай коснулся пальцами щеки Сун Шии, небрежно поглаживая нежную кожу. — Рояль, который ты мне подарил, сгорел во время пожара, — Сун Шии виновато моргнул. — Мне очень жаль. — Это всего лишь вещь, — равнодушно отмахнулся Цинь Хуай. — Главное, что ты сам цел и невредим. В конце концов, единственным, что имело для него значение, был сам юноша, сидевший за этим роялем. Цинь Хуай изменил положение руки, полностью обхватив широкой ладонью половину лица Сун Шии: — Больше никогда так не делай. Это было по-настоящему страшно. Он до сих пор помнил, как в панике бежал вперед, слушая бесконечные холодные гудки «занято» в трубке, пока не наткнулся на бушующее море огня. В ту самую секунду внутри него будто что-то с треском рухнуло. — Я больше не совершу ничего безрассудного, — вновь пообещал Сун Шии. Сегодняшнее поведение Цинь Хуая с Гу Е заставило его еще отчетливее осознать: этот мужчина определенно не был мягким или добрым человеком. И его связь с Цинь Хуаем… «Он ведь и правда спас мне жизнь». «Это ты, Сун Шии». Сун Шии едва заметно нахмурился. Воспоминание об этом казалось смутным, оно вечно было подернуто густым туманом, сквозь который ничего нельзя было разглядеть. Ломать над этим голову сейчас не имело смысла, поэтому он просто расслабился и поудобнее устроился рядом с Цинь Хуаем, наслаждаясь последними мгновениями затишья перед тем, как буря разразится окончательно. Университет Суцин. Стоило прозвенеть звонку, как Сун Шии вышел из аудитории с учебниками в руках. Большинство проходивших мимо студентов шли парами или компаниями, весело переговариваясь и смеясь. Их оживленные голоса эхом разносились по всему коридору. Точно так же всё было и в его прошлой жизни. Из-за постоянных пропусков к тому моменту, как он возвращался к учебе, все остальные уже успевали разбиться по кучкам и сформировать свой круг общения. Поэтому он всегда оставался один. Впрочем, изначально в этом одиночестве не было ничего плохого. В университете всегда найдутся те, кто привык держаться особняком, так что он вовсе не выглядел белой вороной на их фоне. Просто в прошлой жизни он был слишком ранимым и до безумия боялся, что окружающие сочтут его странным изгоем, который нигде не может прижиться. Стоило ему оказаться посреди бурлящей толпы, как его охватывал дикий дискомфорт и становилось трудно дышать. Пары на сегодня закончились, и Сун Шии неторопливо пошел к выходу вместе с общим потоком студентов. Внезапно его взгляд зацепился за знакомый силуэт. В толпе, идущей навстречу с противоположной стороны, отчетливо выделялся Бай Сюй. Тот тоже заметил его и, сощурив глаза в издевательской улыбке, небрежно кивнул в знак приветствия. С виду — благовоспитанный молодой господин, выросший в роскоши и окруженный всеобщими привилегиями. «Снаружи — прекрасный фасад, а внутри — сплошная гниль». Сун Шии внезапно вспомнил эту фразу. Он продолжал идти вперед, не проронив ни звука. — Удивлен? Я вернулся гораздо быстрее, чем ты думал, — в то мимолетное мгновение, когда они поравнялись, Бай Сюй едва слышно прошипел эти слова, сочащиеся чистой злобой. Шедший рядом приятель Бай Сюя, словно услышав какую-то шутку, весело приобнял его за плечо. Почувствовав чужую руку, Бай Сюй обернулся и ослепительно улыбнулся другу в ответ. Их мимолетная встреча тут же завершилась. Казалось бы, Бай Сюй не сделал ничего особенного, но Сун Шии всё прекрасно понял. Этот ублюдок просто пытался морально на него надавить. Показать ему всю мощь стоящей за ним силы, заставить мучиться от страха и подозрений, а затем, играя в кошки-мышки, постепенно довести до полного исступления. Сун Шии уже завернул за угол. Здесь почти никого не было, так как все студенты сразу направлялись к центральной лестнице. В самом конце коридора располагался мужской туалет. Им и так пользовались редко, поскольку возле учебных аудиторий был другой, гораздо ближе. А сейчас перед входом еще и выставили желтую табличку «Идет ремонт», так что сюда и вовсе никто не заглядывал. Сун Шии вошел внутрь с абсолютно бесстрастным выражением лица. Самая дальняя кабинка была заблокирована снаружи шваброй, ручка которой намертво застряла в сливной трубе, из-за чего открыть дверь изнутри было невозможно. На полу разлились огромные лужи воды, а из кабинки доносилось частое, прерывистое дыхание. В такую собачью стужу оказаться промокшим до нитки — удовольствие сомнительное. Сун Шии прекрасно знал, каково это. Потому что сам когда-то прошел через подобное. Он точным ударом ноги отшвырнул швабру и распахнул дверь снаружи. Стоило перегородке открыться, как сквозь окно внутрь ворвались яркие лучи солнца. Съежившийся внутри Чжао Цунь выглядел жалко и растрепанно. Длинные мокрые пряди облепили лицо, закрывая глаза. Он весь дрожал от холода, диким взглядом уставившись на Сун Шии, который только что освободил его. В этот миг Сун Шии легко мог показаться благородным спасителем. Вот только сам Сун Шии прекрасно понимал: стоящий перед ним парень вовсе не был несчастным беззащитным существом, нуждающимся в спасении. Напротив, это был насквозь гнилой и неблагодарный подонок, готовый растерзать любого, кто посмел стать свидетелем его позора.