Контракт без права на отказ

      Шестьсот восемьдесят пять тысяч вон — всё, что наскребли эти детишки. Ган раздражённо цыкнул, глядя на сумки, набитые деньгами. Постучал пальцами по подлокотнику кресла и бросил холодный, надменный взгляд на мальца, который стоял перед ним. Очередное разочарование, которое не оправдало ожиданий. Парень был главарём одной из четырёх банд, решившим, что сможет прыгнуть выше головы. Но, похоже, в очередной раз придётся указать на место, то самое, что уже давно припасено в колонии для несовершеннолетних. Мало того, что сумма не дотягивала даже до миллиона, так ещё и взялись за воровство, используя несовершеннолетних.       Перекинув ногу на ногу, Ган глубоко затянулся. Хотелось размазать этого глупца по стенке: не смог использовать свой потенциал, говоря о какой-то сраной семье. Поднявшись с кресла, он большим шагом шагнул к парню, схватил за волосы, заставляя посмотреть в глаза.       — Кретин! — прорычал Ган, оказавшись почти вплотную к его лицу. Сильнее дёрнул голову вниз и выдохнул дым. — Что было непонятного в моих условиях с самого начала? Думаешь, тебе всё сойдёт с рук?       Пацан молчал, глядя на него пустым взглядом. Внутри у Гана поднималось непреодолимое желание как следует встряхнуть этого идиота, выбить из его головы всю жалкую, ненужную сентиментальность. Он должен был думать о том, как зарабатывать деньги, а не трахать девку, которая теперь родила и сдохла!       Одним движением Ган отпустил его, с силой пнул, чтобы перевернулся на спину, и упёрся ботинком в грудь, перенеся на ногу весь свой вес. Запрокинул голову, глубоко затянулся, затем наклонился, схватил горсть денег и засунул парню в рот. Снова вцепился в волосы, вжал лицо в пол, усыпанный купюрами.       — Вот что ты должен был делать, — процедил Ган, сильнее надавливая на голову пацана. — А не думать о семье.       Все попытки найти достойного преемника проваливались именно из-за таких, как этот. Ган давно желал отойти от дел. Ему осточертело возиться с сопливыми мальчишками. Пора было возвращаться в Японию: дела клана не ждали. Однако теперь приходилось задерживаться в Сеуле, чтобы менять подгузники каждому, кто обосрётся. Ещё и Рейко появилась. Головная боль, конечно, но с ней хотя бы можно было расширить влияние Ямадзаки и убить двух зайцев разом. Только так думают те, кто уже заранее проиграл. С этой сукой нужно было действовать куда аккуратнее.       Отпустив парня, Ган вытер руки платком и вышел из здания, сел в машину, которая всё это время ждала неподалёку. Они тронулись, медленно выезжая из узкой улицы на главную дорогу.       Ган перебирал в голове возможные условия и пункты брачного контракта, пытаясь просчитать всё так, чтобы при любом исходе остаться в плюсе. Ему нужно было видеть всё, чем она владела, каждый неучтённый вон, скрытый от посторонних глаз.       Он взял планшет и отправил сообщения своим людям — собрать полную информацию о Рейко. Проверить всё: от людей, которые находились рядом с ней, до того, чем она занималась в свободное время. Покопаться в её грязном белье, отсортировать факты и разложить по полкам. Отдельно проверить утечки. Надо съездить в Шанхай, лично убедиться, как обстоят дела, насколько её слова соответствуют действительности, и понять, где именно она даст слабину. И только после этого решать, стоит ли играть с ней, или сразу давить.       Ган ещё раз прокрутил их разговор в голове, цепляясь за детали. Она не выглядела глупой. Скорее всего, было что-то ещё, о чём умолчала. Он не сомневался, что она пришла к нему не без запасного плана. Это раздражало. Не сама ситуация, а то, что она оставила пробелы. Намеренно. Ган был уверен в одном: торопиться точно нельзя.       Погружённый в мысли, он не заметил, как машина остановилась у дома. Стояла глубокая ночь. Цикады непрерывно стрекотали, перебивая друг друга громким пением. На пороге его встретила не спавшая прислуга. Он отдал пальто, разулся и прошёл вглубь дома, прямиком в кабинет. Обойдя стол, сел в кресло и включил ноутбук. В почте висело несколько непрочитанных писем с вложениями. Сразу открыв их, Ган бегло просмотрел отчёты. Он зарабатывал по триста кусков в месяц, и этого с лихвой хватало, чтобы обеспечить себе всё необходимое. Дело было не в том, что пацан не отработал деньги. В бизнесе не любят тех, кто не выполняет свою часть сделки. И теперь ему предстояло объясняться с Чарльзом, почему его дела терпят убытки.       Гану нравилась последовательность. Он предпочитал не спешить в подобных вопросах и даже сейчас, когда, казалось бы, зависел от своего босса, придерживался собственного плана. Чарльз был тем, кто дал ему старт. И точно не для того он поднял его с самых низов, чтобы терпеть молокососов, не умеющих вести бизнес и защищать своих людей. Пусть многим он казался жестоким, Ган уважал тех, у кого была сильная воля и чёткая цель. Ценил тех, кто мог убедить его хотя бы выслушать. Убеждения, характер, стойкость, лидерские качества — всё это имело для него значение. Слабость он чувствовал сразу. Таких он не терпел. Сильные были другими. Они не просили, а предлагали. Не искали оправданий, а брали ответственность. И если падали, поднимались сами, не рассчитывая на чью-то жалость. Иногда он ловил себя на мысли, что хочет увидеть того, кто сможет одолеть его в честном бою, придать смысл двигаться дальше, когда кажется, что предел уже достигнут.       Ган встал с кресла и прошёлся по комнате. За горизонтом уже появлялись первые лучи солнца. Он сбросил пиджак, расстегнул две верхние пуговицы белоснежной рубашки, избавился от запонок и аккуратно убрал их в футляр. Сняв очки, устало потёр глаза. Мысли о Рейко он решил отложить до завтра. Сейчас ему был необходим сон.       Следующие дни Ган провёл в работе, почти не выходя из кабинета. Досье на Рейко постепенно обрастало деталями: отчёты, сводки, короткие заметки от людей, которым он привык доверять. Он читал быстро, выхватывая главное, сразу отбрасывая лишнее. Информация складывалась в чёткую, выверенную картину, но именно это и настораживало. Идеально чистая с учётом того, что Такэру так же, как и все вёл подпольный бизнес. Поставки чая в другие страны, там же был и опиум. Интересно, что сделала Рейко с этой частью сделки?       Гану передали несколько адресов складов и плантаций в Китае. Не теряя времени, он отдал распоряжение подготовить машину и организовать вылет в Шанхай. Связавшись с Чарльзом, коротко обсудил дальнейшие шаги.       Самолёт приземлился через два часа. В аэропорту его встретил только водитель. Времени заезжать в отель не было, да и задерживаться Ган не собирался. Сначала он проедет по маршруту, который выстроил ещё в полёте, а затем проведёт быструю проверку. Если действовать напрямую, Рейко сразу доложат.       Машина плавно ехала по узкой дороге, и за поворотом пейзаж вдруг раскрылся широкой зелёной волной. По склонам тянулись чайные плантации. Ровные линии кустов стелились ступенями по холмам, уходя вдаль до самого горизонта. Между рядами проглядывались узкие тропы, по которым двигались люди в широкополых шляпах с корзинами за спиной. Ган скользнул взглядом по склонам, отмечая не их красоту, а именно порядок. Такой бизнес не допускал хаоса, особенно при той скрупулёзности, с которой здесь всё было устроено. Именно это привлекало его больше, чем сам пейзаж.       Остановившись у края одной из плантаций, он вышел из машины, огляделся и, заметив одного из рабочих, подозвал его. Пожилой мужчина сначала растерялся при виде Гана, затем поправил лямки корзины на плече и подошёл ближе.       — Кто здесь отвечает за управление?       Рабочий посмотрел с недоверием, на мгновение замешкался, прежде чем ответить:       — Управляющий там, господин. — Он кивнул в сторону возвышающегося среди плантаций дома.       — Проведи.       Мужчина сначала помедлил, а после развернулся и двинулся вперёд по узкой тропе между рядами кустов. Ган пошёл следом, внимательно осматривая чайные посадки вблизи. Когда они подошли к дому, рабочий, не говоря ни слова, оставил его у входа и вернулся обратно. Ган сдвинул очки выше на переносице и вошёл внутрь.       Помещение оказалось небольшим, но в нём сразу чувствовалось уважение к чистоте и порядку, свойственное и китайцам, и японцам. Обстановка была сдержанной и минималистичной, без лишних деталей. Учётные книги стояли ровными рядами на полках. В глубине комнаты находился стол, за которым сидел мужчина средних лет. Ган сделал несколько шагов и остановился напротив.       — Добрый день, — начал он уважительным тоном, слегка поклонившись. Как ни крути, Ган был воспитан с почтением к старшим.       Мужчина поднял на него глаза, отрываясь от записей в книге, и пристально осмотрел его.       — Добрый день. Чем могу помочь?       — Кто заведует этими плантациями?       — Здесь всё распределено, господин. Каждый отвечает за свой участок. — Мужчина отложил ручку, закрыл книгу и отодвинул её в сторону. — Вас что-то конкретное интересует?       — Хотел бы встретиться с вашим владельцем. Он сейчас здесь?       — Нет, сейчас его нет на месте.       — Он часто здесь бывает? — Ган прошёлся взглядом по полкам, и снова вернулся к мужчине.       — Я не уполномочен обсуждать его перемещения, — ответил он спокойно, но после продолжил: — Возможно, мне что-то стоит передать?       — Нет, мои люди сами назначат встречу. Всего хорошего!       — До свидания, господин! — мужчина поднялся со стула и поклонился уходящему Гану.       Увиденного оказалось достаточно. Он проехал ещё по нескольким точкам и в ту же ночь вернулся в Сеул. К вопросу с опиумом решил вернуться позже. Сейчас его занимало другое. Бросив пиджак на спинку стула, Ган распорядился подготовить брачный контракт. Подойдя к небольшому бару, он налил себе виски и, держа бокал в руке, остановился у открытых сёдзи, впуская в комнату ночной воздух. Оставалось прояснить ещё несколько деталей о Рейко. Он получил весьма показательный отчёт, фактами которого можно было воспользоваться.       Когда всё было готово к встрече, назначили дату и время. Рейко не сомневалась, что Ган станет её проверять, и подготовилась так, чтобы не вызывать ни лишних подозрений, ни сомнений в собственной надёжности.       В том, что касалось подпольного бизнеса отца, ей пришлось разбираться самостоятельно. Она связалась с близким другом, который последние годы работал вместе с ним. Рейко знала, что отец доверял ему, поэтому часть данных она передала и ему — те же сведения, что отдала Джеймсу. На случай, если кого-то из них попытаются устранить, у неё должна была остаться возможность защитить себя.       После смерти отца она ничего не стала менять. Лишь встретилась с партнёрами, чтобы успокоить их и подтвердить, что работа продолжится в прежнем направлении и на тех же условиях. Разумеется, их тревожило, что теперь место отца заняла Рейко: к женщинам в этом бизнесе по-прежнему относились скептически.       Будет ли Ган копать глубже, Рейко не знала, как не знала и того, появятся ли у кого-то ещё виды на её бизнес. Заключая брак, она фактически развязывала ему руки. Но если это даст ей шанс вернуть своё и забрать мать, которая всё ещё находилась под защитой дяди, этого было достаточно, чтобы принять риск. Рейко не была в себе настолько уверенной, чтобы просчитать всё. Эти люди давно играли на арене, а она только вступала в эту игру.       Несколько дней спустя юрист сообщил, что люди Гана прислали контракт для ознакомления и предложили внести правки, чтобы условия выглядели справедливо с учётом их ситуации. Рейко понимала, что с браком стоило бы повременить, но времени не оставалось. Она не могла позволить этому закончиться так, не отомстив за смерть отца.       — Госпожа, машина подана. Вы готовы? — спросила помощница, входя в комнату. Рейко по-прежнему жила в номере отеля и не спешила приобретать ни дом, ни квартиру. По крайней мере сейчас её всё устраивало.       Она в последний раз взглянула на себя в большое напольное зеркало: брюки винного оттенка, кофта на пуговицах, аккуратно уложенные волосы, сдержанные украшения. Рейко взяла сумку, коротко кивнула своему отражению и направилась к выходу. Помощница уже держала дверь открытой. Всю дорогу до назначенного места она прокручивала в голове возможные варианты развития событий. Пальцы машинально перебирали цепочку на запястье. Всё же, не каждый день приходилось подписывать брачные контракты и выходить замуж за врага.       Когда машина остановилась у офисного здания, помощница и юрист вышли первыми, и только после этого Рейко последовала за ними. В переговорной уже собрались представители другой стороны, Ган сидел во главе стола. Он молча наблюдал, как Рейко садится в кресло напротив, ставит сумку на соседний стул, и только потом их взгляды встретились. Если он рассчитывал на то, что она отступит, то он ошибся.       — Рады приветствовать вас, — произнёс один из представителей Гана, приглашая всех занять места. — Предлагаю начать.       Рейко не сводила глаз с Гана. Пока их люди работали с документами, они молча изучали друг друга. Он сидел свободно, откинувшись в кресле и перекинув ногу на ногу. Лёгким движением пальцев поправил часы на запястье, сверил время. Посмотрел снова на неё. Его лицо не выражало никаких эмоций, лишь под очками Рейко заметила пересекающий переносицу грубый шрам. Ей захотелось узнать, откуда он у него.       — Надеюсь, в финальной версии брачного договора учтены наши поправки? — уточнил юрист, сидящий справа от неё.       — Разумеется. Можете убедиться сами. — Мужчина передал папку, чтобы её команда могла ещё раз проверить контракт.       — Надеюсь, вы не изменили своего решения, — вмешался Ган, подаваясь вперёд. Положил руки на стол, сцепив пальцы. Эти слова были обращены к Рейко.       — Нет, — с лёгкой насмешкой ответила она, выпрямляясь. — Вы думали, я отступлю?       — Конечно нет. Я переживаю за будущую жену.       — Не знала, что вам знакомы подобные чувства.       — Тогда вы меня плохо знаете.       — У нас будет достаточно времени это проверить.       — Непременно, — хмыкнул Ган, качнув ногой. — Если вы будете в безопасности.       Никто из них не собирался уступать: оба давили взглядами, проверяя границы. Остальные предпочли не вмешиваться, хотя переговоры требовали продолжения. Рейко первой нарушила паузу. Она взяла папку с контрактом и сосредоточенно принялась изучать текст.       — Если позволите, — осторожно начал юрист Рейко, перелистывая страницы. — Нам стоит вернуться к пункту о распределении активов.       Он быстро пробежался взглядом по строкам и нахмурился.       — В положении о передаче активов сохраняется возможность одностороннего вмешательства, — продолжил он. — В текущей формулировке это даёт явное преимущество одной стороне.       — Это стандартная мера для подобных соглашений, — отозвался представитель Гана.       — Возможно, но здесь речь идёт не о передаче контроля, а о его перераспределении.       Рейко не встревала в переговоры, вчитываясь в пункты контракта. Ей не хотелось попасть в ловушку, учитывая, с кем она имела дело.       — Я не заинтересована в потере контроля над тем, чем уже владею, — сказала, поднимая глаза на Гана.       — Тогда вам стоило выбрать другого партнёра.       — Это не в ваших интересах.       — В моих интересах решать вопросы иначе.       — Тогда вам стоит принять наши поправки, — парировала Рейко. — В текущем виде эта формулировка даёт слишком много пространства для вмешательства.       — Боитесь, что найду слабые места? — холодно усмехнулся он.       — Это не должно превращаться в инструмент давления, — ответил юрист, переключая на себя внимание. — Мы настаиваем на пункте о совместном принятии ключевых решений.       — Хорошо, — Ган кивнул своим людям. — Внесите правки.       — У вас есть ещё вопросы? — уточнил представитель. — Или можем переходить к подписанию?       — Как только будет готова обновлённая версия контракта.       — Тогда… — Ган поднялся из кресла. — Предлагаю сделать перерыв, пока мои люди вносят изменения. Хотите кофе? — он бросил взгляд на Рейко.       — Если вы угощаете.       Она поднялась и следом за ним вышла в коридор. Ган не стал ждать, и ей пришлось идти чуть позади. Если это было демонстрацией превосходства, она не сочла её убедительной, поэтому в несколько неторопливых шагов поравнялась с ним. Свет от потолочных спотов ложился ровными полосами на пол, отражаясь в стеклянных панелях. Их шаги звучали глухо, синхронно, пока они не подошли к кофейне, которая располагалась на этаже.       — Какой кофе предпочитаешь? — уточнил Ган, скользя взглядом по меню. Руки держал глубоко в карманах брюк.       — Американо.       Он посмотрел на неё с нечитаемым выражением лица и приподнял одну бровь.       — Что?       — Думал, ты пьёшь сладкий кофе с кучей добавок.       — С чего ты так решил?       — Обычно девочки любят такие напитки.       Рейко усмехнулась, облокотилась о стойку.       — Не люблю портить сахаром хороший кофе.       Ган ничего не ответил и обратился к бариста, оформляя заказ. Пока он говорил с девушкой за стойкой, Рейко наблюдала за ним. Чёткий профиль, острые скулы, прямой нос. Он был привлекательным мужчиной, из тех, от кого многие теряют голову. Бариста не стала исключением: кончики её ушей заметно порозовели. Впрочем, его выражение лица вряд ли располагало к лёгкости — слишком холодный, пугающий взгляд. Когда девушка подала два бумажных стаканчика, они отошли в сторону.       — И как с таким лицом ты привлекаешь женщин?       — Достаточно, чтобы оно нравилось моей будущей жене.       — Пытаешься заигрывать? — Рейко прищурилась, делая глоток кофе.       — Не было такой цели, — ответил ровно и тоже сделал глоток.       — Тогда зачем позвал выпить кофе?       — Ты же не думала, что всё ограничится контрактом?       — Нет, конечно. Но тогда о чём мы говорим?       — Хотел понять, насколько далеко ты сможешь зайти ради своей цели. — Ган усмехнулся, отпивая кофе. Кадык отчётливо дёрнулся под воротом плотно застёгнутой чёрной рубашки.       — И что, получилось выяснить?       Он задержал на ней взгляд, потом склонил голову и лениво покачал стаканчиком.       — Есть над чем подумать.       — Разочаровался?       — Я редко разочаровываюсь. Но, — он нагнулся ближе и произнёс почти у самого уха: — люди часто не доходят до той точки.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты удивила меня.       — Тебя можно удивить? — Рейко скрестила руки на груди, удерживая стакан поверх них.       Ган не стал отвечать. Одним глотком допил кофе и бросил стаканчик в урну неподалёку. Из-за угла появился его представитель и пригласил их вернуться в переговорную.       Готовый контракт уже лежал на столе. Рейко, не колеблясь, поставила подпись рядом с подписью Гана и, не задерживаясь, вышла из кабинета. Обратного пути не было.