Life will separate us, don't run, wait/Жизнь разлучит нас, не беги, постой

Где-то рядом вспыхнула очередная свеча, и Нежу пришлось зажмуриться от яркого света. Зал был полон людей... нет, мертвецов. Но их голоса, вопреки стоящему гомону, не достигали его слуха. В ушах эхом отдавался лишь стук чужих каблуков о каменный пол храма. Неж все ещё не мог свыкнуться с холодом ладони, которую сжимал. Он мимоходом поднял взгляд к лицу парня, с этого ракурса его жених, несмотря на мертвенную бледность, выглядел даже... обычно. Не видно ни шрамов, которые отчаянно пытались заштопать обыкновенной нитью, ни трупных пятен, что покрывали часть его лица. Вил же не посмотрел на него в ответ, даже когда они пересекли зал и остановились перед пастором. Мистер Галсуэллс выглядел слегка напуганным, и Нежу стало его слегка жаль. Он знал, что тот не хотел вести службу для них ни сегодня, ни в любой другой день, ведь служил Всевышнему. Поэтому ЛеБланш вдвойне ценил то, что преподобный пересилил себя и произнес: –Мы собрались здесь сегодня перед лицом Бога и перед этими свидетелями, чтобы соединить священными узами брака этого мужчину и... мужчину.–Пастор неловко откашлялся и Неж краем глаза заметил издевательскую ухмылку, в которой растянулись губы его наречённого. Из стеклянных глаз напротив брызгали насмешливые искры, и ЛеБланш как смог улыбнулся в ответ, сжимая чужую ладонь в своей. Пальцами он нащупал метал кольца, что на обычном человеке бы давно нагрелось, но Шёнхайд уже не являлся обычным человеком. И Неж скоро тоже перестанет. От этой мысли что-то похолодело внутри. Конечно, он уже бывал в подземном мире. Его приняли там весьма радушно, пусть Неж и далёк от местных обычаев. Он также встретил там своего погибшего бурундука Ворчуна Старшего, но... нужда умереть его все равно пугала. Он безуспешно успокаивал себя тем, что это все ради его суженного. Для того, чьи пальцы сейчас нежно поглаживают его вспотевшую от нервов ладонь. Ради того, чтобы они смогли быть вместе. –Брак–это священный союз перед Господом Богом, что не терпит таинств. Соответственно, если кто-то из присутствующих знает законную причину, по которой эти двое не могут быть соединены святыми узами брака, пусть назовет её сейчас, либо смолчит вовек. В храме воцарилось во истину гробовое молчание. Даже если какой-нибудь безумец и захотел бы возразить, Неж знал, что этого человека сию же секунду заставили бы замолчать. Пусть он и не понимал, отчего его новоиспеченный жених так тяготеет к идее свадьбы, никто из знакомых Вила не позволил бы сорвать это мероприятие и разбить его небьющееся сердце. Пастор закончил паузу, но следующие его слова звучали более разочарованно: –Поскольку никто не заявил о препятствиях к сему союзу,–Неж к своему сожалению заметил, что даже преподобному было мерзко произносить следующие слова.–Вил Шёнхайд, согласны ли вы взять этого мужчину в законные... мужья? –Да, уважаемый пастор.–про себя ЛеБланш заметил, что голос его благоверного звучал к удивлению уверенно, будто Вил... репетировал? Галсуэллс перевел тяжелый взгляд на второго молодого человека, всем своим видом показывая, что не одобряет его выбор: –Согласны ли вы, Неж ЛеБланш, взять этого мужчину в законные мужья? –Верно, Ваша Святость! Нечисть в зале удивлённо ахнула. Он понял, что ошибся только после того, как слова уже вылетели из его уст, и вернуть их было бы невозможно. За спиной послышалось шептание, и Неж невольно попятился, но Вил удержал его на месте, не позволяя сбежать от неловкости, которая залила его по самые кончики ушей. Захотелось влепить самому себе пощечину. Неж ведь знал как будет правильно сказать ещё секунду назад. И откуда только в голове взялась эта католическая ересь про "Вашу Святость"? Было искренне стыдно за собственную оплошность. Неж помнил, как ещё мальчишкой каждое воскресенье бегал в церковь, где пастор всегда давал ему крестовую булку или пенни за хорошее поведение. В их маленьком городке все знали о банкротстве его семьи, как бы родители не пытались это скрыть. ЛеБланш почти вырос в этой церкви, и пусть господин Галсуэллс был строг, он так же проявлял благосклонность к детям, сиротам и беднякам, за что Неж считал себя обязанным его благодарить. Но все, что он когда либо делал–это позорил уважаемого преподобного. Парень уже хотел было рассыпаться в извинениях, но его опередили: –Простите моего жениха, уважаемый пастор Галсуэллс, сами понимаете, волнение,–И пусть тон его был обманчиво спокойным, следующие слова он произнес с легкой издёвкой.–Это все-таки его первое венчание. Преподобный задержал взгляд сначала на мертвеце, а после на оплошавшем юноше, осуждающе покачав головой, но все же дал разрешение: –Можете начинать произносить клятвы. Вил, с крайне самодовольным видом, удобнее перехватил дрожащую руку наречённого и оттопырил его безымянный палец: –Этой рукой я осушу твои слезы. Твоя чаша никогда не опустеет, ибо я стану твоим вином,–он торжествующе улыбался, окольцовывая ЛеБланша.–Этой свечой я освещу твой путь во тьме. Этим кольцом я прошу тебя стать моим мужем. Мужем. Неж не мог поверить, что это происходит. Что почти незнакомец в белом одеянии наденет на него кольцо, что этим незнакомцем станет мертвец. Он ответно сжал в ладонях изящные пальцы избранника, произнося: –Этой рукой я осушу твои слезы. Этой свечой я освещу твой путь во тьме,–Неж тоскливо погладил блестящее серебро на чужой руке.–Этим кольцом я прошу тебя стать моим мужем.–его взгляд метнулся к стоящему на алтаре бокалу из благородного металла. Чаша причастия с вином времени. Смертельным ядом.–Твоя чаша никогда не опустеет, ибо я стану твоим вином. Неж неуверенно потянулся к потиру, и Вилу пришлось придержать локоть благоверного, когда тот чуть не перевернул бокал от волнения. Пару бордовых капель все же расцвели на уже не белоснежном от времени рукаве костюма Шёнхайда, отчего его лицо брезгливо скривилось. К счастью, он благоразумно удержался от комментариев, поднося чашу к губам, алым от ещё циркулирующей в них крови. Неж колебался, прежде чем сделать небольшой глоток, пробуя смерть на вкус. Почему-то он напомнил ему о яблоках. Он ожидал чего-то горького и мерзкого, но вкус был лишь слегка терпким и на удивление до боли знакомым. Забавно. От второго глотка горло обожгло, будто он снова пробовал алкоголь тайком от родителей. –И пусть смерть никогда нас не разлучит. ЛеБланш хотел поставить бокал обратно, но собственные руки окончательно подвели, и золото зазвенело у их с Шёнхайдом ног. Картинка перед глазами стремительно начала тускнеть, и Неж лихорадочно заметался взглядом по лицу... мужа? Каждая пронесшаяся в голове мысль вызвала короткую, почти детскую вспышку счастья. Неж никогда не думал, что когда-нибудь назовёт кого-то так. Он чей-то муж. Или ещё нет? Пастор ведь все ещё не произнес благословения. Когда Неж в панике уже было хотел обернуться на уважаемого преподобного, его мир качнулся, но столкновения с чем-то твердым так и не произошло. Кто-то поймал его до того, как ЛеБланш успел даже испугаться упасть. Он запоздало ощутил прикосновения ледяных рук, удерживающих его в полувертикальном положении. –Ви...–Неж не смог договорить даже имя суженного, не узнавая собственного голоса. Ещё никогда ЛеБланш не боялся смерти так, как сейчас. Онемевшее горло свело спазмом, и он закашлялся, отчаянно пытаясь избавиться от этих ощущений. Он не мог дышать. Нет, не так. Он дышал, но удушье не проходило, а лишь усиливалось после каждого вдоха. Перед глазами заплясали алые пятна, будто все вокруг горело. Холодная ладонь погладила его по голове и прижала ближе, когда ЛеБланш отчаянно вцепился в его плечи ногтями. –Я объявляю вас мужем и мужем.–Подытожил скрипучий голос преподобного. Нежа трясло, его лёгкие абсолютно точно работали, он чувствовал, как вздымается грудь, как стучит сердце, но воздух будто превращался в ничто внутри его тела. Он дышал и задыхался одновременно. В голове пронеслась глупая мысль о том, что после смерти его кожа наверняка примет такой же голубоватый оттенок, что и у его жениха. Пусть он и не знал, как относиться к этому умозаключению, но он женат. Он умирает женатым. Последним, что Неж услышал через чудовищный звон в ушах, прежде чем окончательно погрузиться в темноту, был знакомый голос: –Уважаемый пастор, сможем ли мы поцеловаться после? *** Неж очнулся на холодной земле и первым, что он увидел сквозь челку, упавшую на глаза, было ночное небо. ЛеБланш сразу узнал это место. Он не сразу понял, что все ещё не дышит, но, к счастью, больше это не приносило ему боли. –Знаешь, а ты все такой же румяный, как и при жизни,–Только сейчас парень заметил Шёнхайда, сидящего рядом. Сколько он был без сознания?–Многие здесь умерли бы от зависти во второй раз за такой... живой вид.–Что-то незнакомое и пугающее проскользнуло в его голосе, но Неж не решился спрашивать. В конце концов, вдруг он сам додумывал то, чего нет? Слишком глупо было бы считать, что Вил способен на такое мелкое чувство. Он же, тем временем, не ожидая реакции собеседника, продолжил: –Я, признаться, и не знал, что мы уже настолько близки, чтобы раздавать друг другу прозвища. Но "Ви", пожалуй, сойдет. Неж замер, колеблясь. Он действительно назвал его так? Господи боже, ещё и при всех? Внезапное воспоминание пробило его насквозь, и ЛеБланш не знал, может ли покраснеть ещё сильнее, чем он есть сейчас по словам Шёнхайда, но на всякий случай отвернулся. –Я просто не договорил...–Как бы Неж не старался, выходило вовсе неубедительно, пусть это и было правдой.–Я хотел сказать "Вил". Полное имя. –Я знаю,–Невозмутимо подтвердил мертвец. Только сейчас юноша заметил лисий прищур в его глазах.–Можешь повторить нормально, если хочешь. Ты ведь больше не испытываешь затруднений с дыханием? Неж непонимающе нахмурился: –Я не дышу. –Тем же лучше для тебя.–С усмешкой согласился Вил. ЛеБланшу все больше начинало казаться, что над ним просто издеваются. Неж попытался подняться, заранее зажмурившись, ожидая боли, но ее не последовало. Собственное тело оказалось на удивление податливым. Не чувствовалось ни тяжести в конечностях, ни ломоты в костях. ЛеБланш на пробу пошевелил пальцами, и они двинулись без малейшего усилия. Тогда он коснулся места, где раньше билось сердце, но не почувствовал абсолютно ничего. Почему-то эта мысль его не тревожила. Наверное, странно было бы удивляться отсутствию сердцебиения, когда ты уже мертв. Привычным жестом Неж убирал волосы с лица, когда перед глазами заблестело серебро. Это заставило его ещё раз взглянуть на Вила, но уже не так, как прежде. Чувствовал ли он себя так же все это время? Вглядываясь в черты его лица, Неж видел перед собой такого же молодого парня, может, всего на пару лет старше его самого. Лицо, пусть и со шрамами, тянущимися от подбородка до виска, выглядело завораживающе. Даже смерть не могла стереть его красоту. При жизни, наверное, он выглядел даже ещё красивее, чем сейчас. Жаль только, что умер слишком рано. У них у обоих впереди была ещё целая жизнь. Сожалел ли Вил об этом? В голове не к месту всплывало если не одно, так другое. Он беспорядочно блуждал взглядом по лицу Шёнхайда, когда ему вспомнились чужие слова. Он ведь тогда так и не услышал, что пастор ответил Вилу: –Можем ли мы поцеловаться? –Прости? Между ними снова повисла неловкая тишина. Вил сконфуженно приподнял брови, будто неуверенный, не послышалось ли ему, пока Неж мысленно корил себя за то, что опять выпалил глупость не подумав. Пожалуй, он все же жалеет, что уже не сможет провалиться сквозь землю во второй раз. –Пожалуйста, не надо, просто забудь то, что я только что сказал.–Он чувствовал, как его щеки буквально горят, и с каждым новым словом ему становилось только хуже. Неж закрыл лицо руками, пытаясь исчезнуть или как минимум стать невидимым. Он не знал, какой чёрт его дёрнул уточнить. Когда Вил спросил об этом в церкви, Неж едва ли держался на ногах и уже с трудом понимал, шутит ли его наречённый или нет, ведь даже спрашивать о таком в святыне было дурным тоном. –Вот оно что,–Со стороны Шёнхайда послышался странный звук, который Неж не смог распознать, потом ещё один, и в какой-то момент ЛеБланш с ужасом осознал, что над ним откровенно смеются.–Преподобный сказал нам да.–Подтвердил Вил, с трудом подавляя ухмылку. Неж с ужасом осознал, что тот вовсе не шутил: –Значит, мы... –Поцелуемся,–Перебил его Вил невозмутимым тоном.–Ещё вопросы? –Нет... –Славно. Они оба замолчали. По тому, как нетерпеливо подрагивали чужие пальцы, Неж понял, что от него ждут первого шага, но физически не мог заставить себя сдвинуться. Он терялся, не зная, как подступиться: стоит ли приобнять Вила за талию? Как правильно повернуть голову? В приличных семьях даже супруги не целуются прилюдно, да и обсуждать такое с кем-то считалось признаком распущенности. Мысль о том, что он понятия не имеет, как это делается, обожгла его стыдом. Шёнхайд ещё некоторое время наблюдал за ним выжидающим взглядом, но, поняв, что ждать дальше бесполезно, подошёл сам. Изящные пальцы обхватили подбородок юноши и поменяли положение его головы так ловко, словно тот был податливой фигурой из воска. –Закрой глаза. Неж повиновался и весь его мир сузился до ощущения чужих касаний. Он с удивлением заметил, что прикосновения Вила больше не казались ему такими же холодными, как прежде. Наречённый приподнял его лицо чуть выше, и его рука на мгновение застыла, прежде чем притянуть парня к себе ближе за поясницу. От того прикосновение губ показалось даже более неожиданным, и Неж вцепился в ткань пиджака Вила, будто мог упасть в обморок от испуга или смущения. Нос Шёнхайда мазнул по его щеке, но юноша не ощутил дыхания. Рука неосознанно съехала чуть ниже и Неж понял, что и сердце у его суженного не бьётся. Что-то особенное интимное было в том, насколько они теперь похожи. Вил отстранился от оцепеневшего парня, и на фоне отсутствия звуков, которые нормальные, живые люди издают постоянно, шорох их одежд показался ЛеБланшу оглушительно вульгарным. Пусть Шёнхайд и не убрал рук, Нежа все ещё покачивало, словно от ветра. Он находился в полной растерянности после произошедшего. На губах все ещё остались отголоски прикосновения, и он с трудом понимал, что чувствует, но просить повторения было бы уже слишком. Тишина затянулась, но Неж не знал, как прокомментировать произошедшее, да и стоит ли вообще это делать. Благо, Вил прервал его размышления до того, как он успел бы сказать очередную глупость: –Идем. Шёнхайд не глядя направился прочь, и без того зная, что супруг послушно последует за ним. –Куда мы? –Домой. Неж не был уверен, не обманывало ли его собственное зрение, но ему показалось, словно губы Вила растянулись в улыбке.