Акт второй

Четыре месяца. Сто двадцать три дня. Их квартира изменилась до неузнаваемости. Бывшая мастерская Уилла, та самая комната, где пахло льняным маслом и скипидаром, превратилась в детскую. Стены стали мягкого персикового цвета — Уилл сам подбирал краску, потому что «жёлтый слишком кричащий, а голубой — стереотипный». В углу стояла кроватка с бортиками в виде облаков, которую Майк собирал четыре часа, трижды проклиная шведский сервант и однажды — всю мебельную индустрию в целом. Инки, выразила своё фиаско тем, что перестала заходить в эту комнату и спала теперь исключительно на стопке чистого белья в шкафу. Курсы для приёмных родителей оказались испытанием похлеще, чем битва с Демогоргоном. Десять суббот подряд они сидели в душном классе с другими кандидатами — нервными женщинами в вязаных кофтах и парой, которая считала, что пятилетний ребёнок сам должен выбирать себе еду. Социальный работник по имени Марта напоминала Уиллу его третью учительницу рисования — такую же въедливую и с лазерным взглядом. — Вы готовы к тому, что ребёнок может не принять вас с первого раза? — спрашивала она. — Да, — отвечали они хором, а потом ночью Уилл просыпался в холодном поту, потому что ему снилось, что тот самый мальчик с анкеты смотрит на него и плачет. Майк в такие ночи не спал тоже. Он лежал рядом, обнимал, говорил что-то про «мы самые подходящие психопаты для этого дела» — и Уилл успокаивался. Собеседование с директором приюта они прошли во вторник. В среду позвонили и сказали: «Вы можете приехать в пятницу на знакомство с Тео. Мы предупредим его воспитательницу». Тео. До этого он был ребёнком, мальчиком, который любит рисовать. А теперь у него появилось имя. Тео. Короткое. Мягкое. Пятница наступила слишком быстро и слишком медленно одновременно. Майк встал в шесть утра, хотя встреча была только в одиннадцать. Он перегладил свою рубашку три раза, пока Уилл не отобрал утюг и не сказал: «Если ты ещё раз прикоснёшься к этой ткани, она испарится». Сами они ехали на метро, потому что машины у них не было — зачем она в Нью-Йорке? Уилл держал в руках небольшой пакет. Внутри лежала картина. Маленькая, акварельная, на плотной бумаге. Он нарисовал её вчера ночью, когда не мог уснуть. Лес. Тропинка. В конце тропинки — дом с жёлтыми окнами. Никаких монстров, никакой Изнанки. Просто тёплый, безопасный лес. — Подарок, — коротко объяснил Уилл, когда Майк спросил. Приют оказался не таким страшным, как рисовало воображение. Старое здание из красного кирпича, но внутри чисто и светло. Пахло супом и стиральным порошком. На стенах висели детские рисунки — кривые солнышки, зелёные собаки, люди с непропорционально большими головами. Директор, женщина с мягкими седыми волосами по имени миссис Чоу, встретила их в холле. — Тео знает, что сегодня приедут гости, — сказала она, ведя их по коридору. — Мы не говорили ему, что вы потенциальные родители. Только то, что придут двое мужчин посмотреть на его рисунки. Он очень застенчивый, но если вы ему понравитесь — он сам подойдёт. Не торопите его, пожалуйста. Они кивнули. Майк сжал руку Уилла так сильно, что побелели костяшки. Комната для игр оказалась просторной, залитой солнечным светом. В углу стоял пластиковый столик, за которым сидел маленький мальчик. Тео. Два с половиной года. Тонкие тёмные волосы, большие карие глаза, которые смотрели исподлобья. На нём был синий свитер с оленем на груди — явно великоватый. Он держал в руке мелок и методично закрашивал лист бумаги фиолетовым цветом. — Тео, — ласково позвала миссис Чоу. — Посмотри, к нам пришли гости. Мальчик поднял голову. Взгляд скользнул по директору, потом по Майку, потом по Уиллу — и задержался. Он долго смотрел на Уилла. Молча. Не мигая. Уилл не выдержал первым. Он медленно, чтобы не спугнуть, опустился на корточки прямо на пол. Потом на колени. Оказался с мальчиком почти на одном уровне. — Привет, Тео, — сказал он тихо. — Меня зовут Уилл. А это Майк. Мы… мы слышали, ты любишь рисовать. Пауза. Тео перевёл взгляд на мелок в своей руке, потом обратно на Уилла. — Ага, — еле слышно ответил он. Голос оказался тонким, недоверчивым. — Можно посмотреть? — спросил Уилл, кивая на рисунок. Тео подумал секунду, а потом просто протянул листок. Фиолетовое поле. И в центре — что-то зелёное, с большими ушами. Заяц. Или кролик. Или просто пятно, которое хотело быть живым. — Красиво, — сказал Майк, который стоял чуть позади и боялся сделать лишнее движение. Тео посмотрел на него. Теперь оценивающе. Как будто взвешивал: свой или чужой? А потом его взгляд упал на пакет в руках Уилла. — Это тебе, — Уилл осторожно протянул пакет. — Я тоже рисую. Картины. Это… это мой подарок. Тео вытащил картину. Долго рассматривал лес, тропинку, дом с жёлтыми окнами. Водил пальцем по гладкой бумаге, трогал мазки. — Тут нет монстров? — наконец сказал он. Уилл и Майк переглянулись. У Уилла перехватило горло. — Нет, — выдохнул он. — В этом лесу монстров нет. Честно. Тео поднял на него глаза. Серьёзные, взрослые, слишком старые для двух с половиной лет. А потом он улыбнулся. Первый раз за всё время. Кривовато, неловко, но искренне. — А ты научишь меня рисовать таких зайцев? — спросил он, показывая на зелёное пятно. Уилл заплакал. Молча, без звука, просто слёзы покатились по щекам. Сзади всхлипнул Майк — на удивление громко и по-детски. — Научу, — сказал Уилл, протягивая руку ладонью вверх. — Можно я тебя обниму? Лео посмотрел на руку, потом снова на картину, потом на Уилла. И вдруг — сам, без команды — бросился вперёд, врезался в него своим маленьким твёрдым телом, обхватил за шею тонкими ручками и замер, уткнувшись носом в плечо. Миссис Чоу деликатно вышла. Майк опустился на пол рядом, обнял обоих — Уилла и Тео — и прошептал куда-то в тёмные волосы мальчика: — Мы поедем домой. Хорошо? Поехали домой. Тео молчал. Но ручки не разжал. Через два часа они сидели в том же кабинете, где подписывали документы о временной опеке. Тео сидел на коленях у Уилла, прижимая к груди картину с лесом, и с любопытством смотрел, как Майк заполняет последние бумаги. — У тебя почерк как у курицы лапой, — заметил Уилл. — Зато я главный редактор, — огрызнулся Майк, не отрываясь от бланков. — А я рисую, — вдруг сказал Лео. Все замерли. — Ты молодец, — серьёзно ответил Майк, поднимая голову. — Мы видели твоего зайца. Очень реалистичный. — Это не заяц, — фыркнул Тео. — Это Брахиозавр. Уилл рассмеялся — первый раз за день по-настоящему, громко. Майк уронил ручку. — Брахиозавр? — переспросил он. — Тебе два года! — Я умный, — ответил Тео таким тоном, будто это было очевидно для всех, кроме Майка. Майк посмотрел на Уилла. Уилл смотрел на Майка. И оба вдруг поняли, что жизнь, которую они планировали, раскладывали по полочкам, боялись и представляли — никогда не будет такой, как они думали. Она будет громче. Смешнее. Хаотичнее. И намного, намного лучше. По дороге домой в такси Тео уснул, положив голову на плечо Уиллу. Его маленькая рука всё ещё сжимала край картины. Майк сидел рядом, смотрел в окно на мелькающие огни Нью-Йорка и чувствовал, как к горлу подступает что-то огромное, тёплое, невыразимое словами. — Мы справимся, — прошептал он, скорее себе, чем Уиллу. — У нас нет выбора, — так же тихо ответил Уилл, поглаживая тёмные волосы спящего мальчика. — Это наш Тео. Миссис Саламандра, оставшаяся дома, ещё не знала, что её размеренная жизнь только что рухнула окончательно и бесповоротно. Но это будет уже совсем другая история.