Целители души

Войдя в пещеру, я впал в ступор, передо мной предстало нечто удивительное. В самом центре гигантского, сводчатого подземного зала росла огромная кристаллическая друза. Своей сложной ветвистой, идеально выверенной фрактальной структурой она до боли напоминала исполинское раскидистое дерево. Помимо мягкого, переливающегося абсолютно всеми оттенками видимого спектра свечения, кристалл издавал тихий, ритмичный звенящий звук, похожий на нежную полифоническую песню тысяч хрустальных колокольчиков. Но главным чудом была магия. Чудовищной, совершенно невообразимой по своим объемам мощности поток энергии струился откуда-то из недр планеты. Он входил в основание, проходил сквозь ствол этой уникальной друзы, проходя через её грани, и мощным, сфокусированным лучом уходил высоко в ночное небо, прошивая толщу скального камня так, словно материи для него вообще не существовало. И это была совершенно не та дикая, хаотичная, агрессивная магия леса. Нет. Это была упорядоченная, кристально чистая и в чем-то невероятно родная, уютная энергия. Зрелище такой абсолютной космологической гармонии в этом мире первобытного, жестокого хаоса было настолько невозможным, настолько парадоксальным, что я замер как изваяние. Я был полностью парализован этой непривычной, математически совершенной красотой. Не знаю сколько я простоял в этом созерцательном трансе пока не обратил внимание на звук, исходящий от граней кристалла, вслушавшись я понял, что это не просто шум, это сигнал. Он несет в себе сложный, четко структурированный информационный паттерн. Он несет смысл. Что удивительно — я этот смысл понимаю, словно он транслируется напрямую в мой мозг. Кристальное древо приветствовало меня. От самой идеи, что сложные смысловые конструкты можно передавать обычным колебанием атмосферы — звуком, — я на мгновение впал в ступор. Моя раса общалась прямой передачей мыслеформ и никогда не знала иных способов общения, зачем нужны другие способы, если ты буквально сливаешься душами с собеседником? Еще большее, замешательство вызвало во мне понимание того, что я тоже так могу, я могу передать звуком информацию! Теоретически. У меня был голосовой аппарат — сложная система связок и хрящей в гортани, которую я обнаружил еще при первом сканировании тела, но пользовался ими только чтобы громкими звуками предупреждать хищников о своем появлении, зачем лишний раз вступать в бой, если можно его избежать? Собрав волю в кулак, я попытался направить поток воздуха из легких через связки, чтобы изобразить осмысленную «речь», как мне подсказывала услужливая база данных в голове. Результат был. Ну, не совсем такой, как я ожидал. Из моей глотки вырвалось лишь скрежещущее, сиплое рычание. В ответ кристалл издал новую, переливающуюся волну звука, которую мой мозг безошибочно декодировал как теплый, ласковый «смех». Ложная память! Отличная все-таки штука. — Попробуй еще раз, странник. У тебя обязательно все получится. — Хррыыы… — снова выдавил я, чувствуя, как с непривычки болит горло. — Неужели Великий Зодчий не справится с такой примитивной мелочью, как осмысленная речь? — в перезвоне послышалась легкая ирония. Забавно, никогда раньше не знал про "иронию". Ложная память! Спасибо кому-то за нее. Оскорбленный в лучших чувствах, я остановился, выстроил мысленную схему своего горла, проанализировал натяжение голосовых связок, положение языка и губ, и, наконец, смог выдавить первую осмысленную фразу в своей долгой жизни: — Хрыыыы… Да чтоб это тело в ядре звезды сгорело! Подсунули неликвид каличный! — Ну вот, видишь, у тебя уже почти получилось — удовлетворенно прозвенел кристалл. — Существо, играючи справившееся с ядовитой шуткой без капли противоядия, способно на многое. Не сдавайся. — Дыыыаа… Слошшшно, — язык казался неповоротливым бревном во рту. — Ник-к-когд-да не делал этго раньшше. — Ну вот видишь, все получается, я в тебе не сомневалась. — Но… как, отк-куда? Знаешшшь меня? — с каждым словом артикуляция давалась чуть легче. — Они рассказали мне. — Он-ни? С каждым произнесенным словом речь давалась мне все легче, как будто я вспоминал забытый навык, это как щупальцем скорги крутить или в трыдну играть, один раз научился не забудешь, такое же ощущение появилось у меня насчет речи. — Да. Те, кого ты привел за собой, — звук кристалла стал торжественным и нежным. — Кого… привел? О чем ты... говоришь? — Не торопись, странник, — успокаивающе вибрировало пространство. — Я отвечу на все твои вопросы. Но сначала ты окажи мне услугу и ответь на мой. Скажи, ты уже выбрал себе имя? Этот странный вопрос поставил мой выдающийся интеллект в абсолютный тупик. Этот мир как будто создан, чтобы меня удивлять. Имя? Что такое имя? — Не понимаю. Что такое «имя»? —спросил я. Впервые в этом мире ложная память не помогла. Что такое имя, не знал ни абсолютно рациональный прошлый я, ни этот новый, лесной житель. Даже тут брак подсунули, а я уж думал убогое у меня только тело. Оказалось, Ложная память тоже с недоработками. — Ах, прости мою бестактность. Я не подумала, — мелодично отозвалась сущность. — Зачем фонетические имена существам, способным напрямую зреть в самую суть вещей и смыслов? Имя… видишь ли, молодые народы моего мира общаются исключительно звуками и жестами. Их органы чувств примитивны, они не могут видеть энергетическую подпись так, как видишь ты. Поэтому, чтобы отличать, выделять из массы и просто запоминать друг друга, они придумали имена. Это точно так же, как ты ментально передаешь уникальный образ кого-то из своих собратьев, только зашифрованный в короткий звук. — Непривычно. Нерационально. Непонятно. Мое зрение видит энергии, мое тело местное? — проворчал я, переминаясь с ноги на ногу. — Скорее да, чем нет, хотя ты его изрядно перекроил. Так как насчет имени? — Нет, я не выбирал себе никакого звукового маркера. Да и как я мог? Я же только что узнал об их существовании! Да и зачем? Кому, собственно, меня знать в этом глухом лесу? Ты первый встреченный мной носитель разума. — Разумная. Если быть точной, я ощущаю себя женщиной… Ой, постойте, у вашего вида же был половой диморфизм? — У нас было четыре биологических пола, необходимых для генной рекомбинации, но концепцию диморфизма я понимаю. Моя «ложная память» хранит подробнейшие спецификации о половых различиях местных видов. — «Ложная память»? — кристалл снова разразился каскадом хрустального смеха, от которого по стенам пещеры побежали блики. — Знаешь, еще никто и ни разу за всю историю эпох не называл мой Дар Знания — «Ложной памятью». — Так это ты!!! — взревел я яростно — Это ты меня сюда притащила?! Зачем? Зачем я тебе понадобился? И это проклятое вместилище!!! Ты хоть понимаешь, насколько мне было тяжело починить это убожество и привести его хоть немного в подобающий вид? За что ты так со мной? Зачем? Ярость бушевала во мне застилая глаза горячей волной, но часть меня все еще сохраняла холодный рассудок, поэтому перспективу нападения на громадный кристалл я оценивал как бессмысленную. Но как же хочется её ударить, Великие звезды, дайте мне сил! Я ударил копытом о камень, высекая сноп искр, но чудовищным усилием воли смог сдержать себя «в копытах». Щупалец у меня больше не было, приходилось адаптироваться и держать себя в том, что было в наличии. — Нет, странник. Умерь свой гнев, — голос кристалла стал серьезным. — Я не «притаскивала» тебя в этот мир. — в перезвоне Кристалла послышалась обида — Ты пришел сам, прорвав завесу междумирья. Хоть я и рада твоему появлению, но это не моя заслуга. И свою биологическую оболочку, свое, как ты там сказал? Каличное вместилище? Ты создал свое тело сам, сам извлек из мира подходящий тебе образ. Сам воплотил его в реальность. А уж жаловаться на немощность… ну знаешь ли, услышала бы это Селестия… Ты принял форму одного из самых могущественных и магически одаренных видов всего Эквуса. Называть это тело нелепицей — это уж, извини, перебор. Тебе должно быть стыдно за своё презрение к собственному творению. — возмущение в голосе Кристалла ощущалось почти физически. Я растерялся, такого отпора я точно не ожидал. Оглядел свои покрытые жесткой шерстью бока, сломанное крыло, массивные ноги и беспомощно опустился на круп, прямо на холодный камень. Сердце тяжело бухало в груди. Кристальная сущность говорила чистую правду. Невозможно обмануть того, кто видит души, кристалл говорила правду. Я сам, своими собственными щупальцами засунул себя в эту причудливую форму химеры при переходе. Зачем? Чем я руководствовался? Зачем я сотворил с собой подобное? Я идиот? Ритуал свел меня с ума? Воистину говорят: если Великие Звезды хотят наказать творца, они отнимают у него разум. Что должно было произойти с моим рассудком, чтобы я добровольно выбрал такой путь? Нет, я, конечно, всегда был склонен к экспериментам, но чтобы вот такое! Сидя на крупе и крутя перед мордой правым копытом, я пытался уложить в голове новые откровения. Да и немного прийти в себя, эмоциональный напор Древа немного сбил меня с толку. — Ты не искалеченный и не убогий, странник. Я наблюдаю за тобой с самого первого дня твоего прибытия в этот мир, — тихо продолжила сущность. — Я незримо была рядом каждую минуту твоего выживания, видела все твои триумфы и сокрушительные поражения. Видела, как ты меняешься, хотя и не до конца поняла цель некоторых изменений. И я очень, очень ждала, когда ты, наконец, окрепнешь и сам придешь ко мне. Ведь сама я, как видишь, не очень мобильна. Душа Мира, запертая в кристальном древе, не особо приспособлена к пешим прогулкам. Поэтому пришлось дать тебе несколько подсказок. Слова о Душе Мира обрушились на меня как метеорит. Они мгновенно вытеснили и сжали в ничто все мои страдания по поводу формы тела, все вопросы вымело из головы. Неужели она действительно существует? Это немыслимо! — Душа Мира? — прошептал я непослушными губами. — Настоящая, живая Душа Мира? Значит, наши расчеты… значит, мы всё-таки были правы! Биосфера, населенная мыслящими существами, порождает единую планетарную душу! Но почему здесь? Почему наша планета не родила душу? По всем расчетам она должна была появиться задолго до катастрофы. Воцарилась тяжелая, звенящая пауза. Кристалл не спешила с ответом, а я не смел её торопить. Возможно я сейчас получу самый важный ответ в своей жизни, и я не смел даже вдохом нарушить тишину пещеры. — Магия, — с печалью отозвалось древо. — Вы нашли в своем мире магию. Но ваш сухой, рациональный разум счел ее нестабильной, грубой аномалией. Вы изучили её, признали грубой и бесполезной, а затем стерли из реальности своего мира. А без живой, текучей магии Душа Мира родиться не может. Плетение не сойдется. — Мы… мы сами убили душу своего дома? — меня затрясло. — Не убили. Вы просто предотвратили ее концептуальное появление. — Звучит не сильно лучше, знаешь ли. — пробормотал я под нос. Такие новости не каждый день узнаешь. — Как есть. Мне очень жаль. Прости. — Тебе-то за что извиняться?! — горько выдохнул я, — Это же не ты «предотвратила рождение» того, что было самым ценным для целой расы! Сотни тысяч оборотов вычислений, поисков, философских трактатов и отчаянных мечтаний… А оказывается, мы сами, своими собственными «гениальными» щупальцами методично разрушили ту, кто мог бы спасти души моего народа! Мы сами, добровольно, отправили всю свою расу в небытие! Мы виновны и были казнены. — глухим голосом озвучил я. Силы окончательно покинули меня. Я распластался на холодных камнях пещеры, прижавшись к ним щекой. Сожаление, безбрежное отчаяние и разъедающая душу вина обрушились на меня. Слишком много вины для последнего выжившего, слишком много боли. Это не вспышка убила нас. Мы сами себя убили задолго до этого. Своей гордыней. Убили свой собственный мир. Как же мне хотелось сейчас присоединиться к сородичам, поглощенным пустотой. Зачем жить? — Вы никого не убивали. Не вини себя, странник. — мягко прозвенела Душа. — Напрасно виня и наказывая себя ты не вернешь свой погибший мир. — Ты многое знаешь обо мне, Душа Мира, — глухо ответил я, не поднимая головы. — Не знаю, откуда… и кто такие эти таинственные «они», но раз ты знаешь так много, то, наверное, видела и то, чем всё закончилось. Как души моих братьев и сестер, детей, потомков, миллиарды искр разума были вырваны из тел вспышкой катаклизма. Как они были искалечены, как они корчились от невыносимых страданий. А я… я даже не смог правильно провести финальный ритуал стирания! Своими бессмысленными поисками я обрек их на тысячу оборотов чудовищной боли. Вспышка убила мой вид, а я пытал мертвых. И все было зря. У меня был шанс, я мог их спасти, пусть искалеченных, но мог. Моя сгорающая душа должна была пробить канал в иные круги реальности, где они смогли бы жить снова. Даже если бы не вышло, я бы хотя бы прервал их муки. Их и свои. Но я жив, а значит все было зря. Никого не спас. Ничего не сделал. Все напрасно. — я не знал, прошептал ли я последние слова или просто шевелил губами слепо пялясь в никуда, вина и отчаяние придавили меня к камням неподъемным прессом. — Но ты ведь и не пытался себя убить, странник — возразил кристалл. — Ритуал Абсолютного Стирания, к твоему сведению, не предполагает выживания оператора! — огрызнулся я. — Зачем бы я его проводил, если бы планировал выжить? Горький, ядовитый сарказм — новое открытие, толку вот только от него. Я был не просто величайшим Зодчим. Я оказался величайшим убийцей, палачом и величайшим неудачником во вселенной. Впрочем, какая теперь разница? Я ничего не могу исправить. Путешествия во времени абсолютно невозможны, это мы доказали много тысяч оборотов назад. — Вспомни свою самую последнюю мысль во время проведения ритуала, странник. — Я не хочу. Я… это сложно... больно. Не надо... не хочу... — Постарайся, — настойчиво провибрировал кристалл. — Это очень важно. В первую очередь — для тебя самого. Пожалуйста, странник, я клянусь тебе, нет ничего важнее сейчас. Я закрыл глаза, погружаясь в пугающую черноту полустертых воспоминаний. Искал зацепку на самом краю обрыва небытия. — Не помню... не хочу помнить... не мучай меня больше, пожалуйста, не мучай. «Великие звезды, законы мироздания, позвольте им жить снова!» — в моей голове ослепительно ярко, словно вспышка сверхновой, взорвалось воспоминание о последнем мгновении моей прошлой жизни. — Великие звезды, позвольте им жить снова… — благоговейно прошептал я вслух.