Целители души

Скучно. Нестерпимо, невыносимо скучно. Я сижу за массивной обвалившейся колонной в густой тени разрушенного зала, и уже битый час изучаю трещины на остатках сводчатого потолка. Вроде бы прошло не так много времени — по внутренним ощущениям часов двенадцать, — но скука пожирает меня заживо. Хождение по залу кругами и ковыряние пола копытом не помогло, поэтому теперь я строю «Великую Карту Трещин на Потолке Имени Меня». После заселения к Мири у меня появилось слишком много свободного времени для размышлений, и вот к какому неутешительному выводу я пришел: мое новое тело сделало из меня неуравновешенную истеричку. У меня, конечно, и раньше были эмоции, но настолько гипертрофированно яркими они стали только в этой шкуре. Если радость — то желание прыгать до самого неба, если горе — то слезы ручьем, сопли пузырями и полнейшее ощущение, что «жизнь кончена». Физиологическую причину этой эмоциональности я нашел быстро: при любой возможности железы вбрасывают в кровь колоссальную дозу гормонов, напрямую диктующих настроение. Моя попытка волевым усилием отключить или хотя бы сгладить эти химические качели чуть не окончилась абсолютной катастрофой: без высокого насыщения гормонами этот биологический скафандр просто отказывается работать. Я буквально падаю на пол и валяюсь безвольной куклой, пока гормональный фон не восстановится. Так что быть мне истеричкой во веки вечные. Бытие определяет сознание, у меня даже манера речи изменилась за этот год, да что говорить, даже в собственных мыслях я уже частенько называю себя «пони» и чувствую себя соответственно. Интересно, а смог бы я пережить тысячу оборотов одиночества в этом теле, с его-то гормональными бурями? Я ведь и в своем настоящем, закаленном долгими оборотами жизни, был на грани безумия. А как Найтмер перенесла пятьдесят оборотов на холодной луне, будучи, по сути, обиженным подростком? Да, определенно погорячился я со своим пренебрежительным «и подольше сиживали». Признаю, погорячился. Тем временем мои меланхоличные размышления были грубо прерваны звонким топотом множества копыт по древним камням, отвлекая меня от моего монументального труда. В полумрак зала ввалилась пестрая стайка из шести маленьких кобылок. Хотя, объективности ради, я изначально был примерно такого же размера, ну или чуть крупнее, пока не начал спешно перекраивать тело в попытках не быть съеденным. Наблюдать за ними было крайне любопытно: такие яркие свечения душ, столько бьющей через край суетливой энергии. Забавно, но немного дисциплины им бы точно не помешало — галдят и мечутся, как стая растревоженных скоржей. Продолжая ленивое наблюдение из-за колонны, я вдруг ощутил на себе плотный, почти физически осязаемый поток внимания. Опустив взгляд на его источник, я столкнулся с немигающим взором небесно-голубых глаз. Абсолютно розовая пони с невероятно пышной кудрявой гривой откровенно пялилась прямо на меня. Так. Секундочку. Мири, значит — «Я плотно укутаю тебя от любых взглядов, Блэк», да? Остальные члены отряда меня вроде бы не замечают, но эта розовая словно смотрит сквозь маскировку. А может, мне просто показалось, и она медитирует на замшелую стенку у меня за спиной? Для проверки своей гипотезы я плавно склонил голову влево — розовая тут же повторила движение. Я наклонил морду вправо — она снова отзеркалила. Я, чувствуя себя полным идиотом, поднял переднюю ногу и помахал ей. Она радостно помахала копытом в ответ. Приплыли. — Пинки, что ты делаешь? — раздраженно спросила оранжевая поняшка с золотистой гривой, стетсоном на голове и веснушками. — Здороваюсь с Блэки, глупышка! — звонко отозвалась розовая. — С… кем? Блэки? — Нуууу… — розовая мелочь глубоко вдохнула, набирая в легкие побольше воздуха: — МирипопросилаБлэкиопомощичтобывсепрошлокакположеноаБлэкидобрыйивсегдапомогаетивотонследитзатемчтобывсепрошлопоплануинепошлонаперекосякведьесливсепойдетнаперекосяктовсембудетгрустноаянехочучтобывсембылогрустнопоэтомузабудьчтоясказалаинеобращайвниманиенатени. Выпалив это на одном дыхании, она пару раз быстро и невинно моргнула. Желтая пегаска с розовой гривой, стоявшая рядом с ней, кажется, просто зависла в попытке осознать услышанное, а оранжевая понька, кажется, забыла, что рот может закрываться. — Девочки, я пытаюсь сосредоточиться! — строго прикрикнула фиолетовая единорожка, изучая лежащие в центре зала камни, и все обернулись к ней. — Пожалуйста, потише! Решив, что молчать они не смогут, а мешать не хотят, пять из шести разноцветных кобылок дружно направились к выходу из зала. А к развалинам, тем временем, стремительно приближалась сама Найтмер Мун. Не почувствовать этот сгусток ярости было невозможно даже сквозь толщу разделяющих нас каменных стен. Очень яркая, агрессивно пульсирующая душа, в то время как аура Луны под ней почти не ощущалась. Фиолетовая единорожка как раз отчаянно принялась колдовать над каменными шарами на пьедестале, как вдруг Найтмер ворвалась в зал… и ровно в этот момент вместе с единорожкой и артефактами исчезла в ослепляющей вспышке телепортации! Браво! Отличный план, Мири! Просто воздушный поцелуй твоему тактическому гению! Ну и что прикажешь мне теперь делать в пустом зале под невидимостью? Тем временем в комнату снова в панике вбежали пять понек, явно обеспокоенные внезапной пропажей своей соратницы. Среди панических визгов и хаотичного бега я выцепил главное: — Глядите! — желтая пегаска дрожащим копытом указала куда-то в сторону разрушенной стены мне за спину. Оглянувшись и посмотрев в проем старого окна, я увидел темный силуэт Найтмер и фиолетовую единорожку в соседней башне развалин. Ну что ж, как говорится, если что-то имеет хотя бы минимальный шанс пойти не по плану, оно обязательно это сделает. Корректируем на ходу. Обдумывая дальнейшие действия, я не стал терять ни секунды и коротким пространственным скачком телепортировался под потолок к главным действующим лицам. А действующие лица занимались откровенным абсурдом. Найтмер Мун со своими габаритами и магическим резервом давно могла бы размазать эту фиолетовую кроху по стенам, но вместо этого они играли в кошки-мышки: бегали по залу, перекидывались слабенькими заклинаниями и активно болтали. Найтмер зачем-то тянула время. Она явно не стремилась к быстрой победе. Что она вообще задумала? Присмотрев себе темный уголок я переместился туда, чтобы не маячить под потолком как люстра. Пока я сидел, комфортно устроившись в темном углу, размышляя и наблюдая за этим театром абсурда, опоздавшие участники постановки тоже прибыли на сцену. Полный состав «Хранителей Элементов», как я понял из сбивчивых объяснений Мири — ровно шесть штук. То, что началось после их воссоединения, логическому объяснению не поддается. Это была не битва божества с группой захвата, это был какой-то бред. Вместо активных боевых действий фиолетовая единорожка задвинула длинную, пафосную речь про силу искренней дружбы, а заодно, тыча копытом, поимённо представила мне (ну, технически — злодейке) пятерых своих соратниц вместе с кратким описанием "добродетельных" качеств каждого из присутствующих. Теперь я знаю, как их всех зовут. Вот только зачем мне эта ценная информация? Самое странное: Найтмер почему-то покорно и молча слушала этот детский лепет и не предпринимала ровным счетом ничего. То есть совсем. Ни удара на упреждение, ни щита, ни даже банальной попытки сбежать. Хотя зачем ей бежать при такой-то мощи? Я окончательно перестал понимать логику происходящего, но всё это явно уходило от изначального плана весьма далеко, мягко говоря. Когда шесть понек в потоках разноцветной магии плавно зависли над полом, обретя сверкающие золотые ожерелья-артефакты, а глаза фиолетовой загорелись ослепительно-белым светом, Найтмер Мун… прикрыла глаза и едва заметно, с облегчением улыбнулась. Вот оно что! Она и не хотела победы! Она специально затягивала время и дала противникам возможность собрать Элементы для прямого удара. Самоубийство чужими копытами? Занятно. Размышлять о психологических травмах темных аликорнов буду потом, а сейчас пришло время действовать. Как только радужный луч ударил по цели, и из рассеивающегося белого кокона безвольно рухнули на пол две разделенные кобылы, я телекинетическим захватом подцепил обмякшую «черную зубатую», закинул её себе на широкую спину и активировал заклинание телепортации, пора домой. И я никуда не телепортировался. Великие звезды! Пространство заблокировано! Мири! Звездами клянусь, нас ждет очень, очень серьезный разговор о качестве планирования, стратегии и тактике засадных операций! Были бы у тебя щупальца, дорогая Мири, завязал бы на узел и оставил на недельку, чтобы запомнила, как без толку воду баламутить! Судорожно надеясь, что маскировка всё еще висит на мне, я метнулся в самый дальний, глухой угол зала. Положил спящую Найтмер Мун на холодный пол и, полностью прикрыв её своим темным телом, замер, боясь даже запустить воздух в легкие. В центре зала, в ореоле золотого пламени, материализовалась Большая Белая Понька. Селестия, судя по описанию. И учитывая, что эта грозная правительница может сотворить с беззащитной сестрой-бунтаркой, нам жизненно необходимо, чтобы она нас не заметила. Вступать в бой с, ни в чем в общем то, невиновной белой аликорной мне не хотелось. Пока Селестия толкала трогательную речь перед разноцветной бандой и со слезами обнималась с очнувшейся маленькой Луной, я, перейдя на магическое зрение, рассматривал её ауру. Сюрприз-сюрприз. Оказывается, не только душа младшей сестры раскололась от тягот тысячелетней давности — старшая тоже активно идет по тому же пути. В теле Селестии тоже жили две души, хотя одна явно спала беспробудным сном. Мири мне об этой «маленькой» проблеме не рассказывала. Хоть прямо сейчас это и не критично, но галочку в уме я поставил: обсудить обязательно. Две души в одном теле — отвратительный расклад. Цветастая банда героев, сопровождая двух обретших мир аликорнов, тем временем направилась к разрушенному выходу, собираясь покинуть развалины. — Пока, Блэки! До встречи! — вдруг прокричала Пинки Пай, резко обернувшись к моему «пустому» темному углу уже находясь в дверях. — Пока, Пинки. Еще встретимся, — проговорил я, беззвучно шевеля губами. — Буду ждать! — радостно пискнула она и вприпрыжку скрылась за поворотом. Эта кудрявая катастрофа меня точно с ума сведет. Я решил перестраховаться и выждать еще минут двадцать, прежде чем отправиться в обратный путь. Сидя в тени, я меланхолично слушал эхо затихающих голосов: поняшки с подозрением допытывались у Пинки, «кто такой этот твой Блэки?», а та в ответ старательно перегружала им мозговые центры невнятными потоками непрерывного словесного мусора. Да уж, выдалась ночка. Лучше бы я трем гидрам морды бил вкопытную. Великие звезды, вроде и не делал ничего, а вымотался до состояния выжатой тряпки. Убедившись в абсолютной тишине, я со вздохом поднялся, вновь взвалил тело Найтмер на спину и, проверив стабильность магического фона, повторил попытку скачка. На этот раз все вышло как надо. Мы рухнули на каменный пол знакомой уютной пещеры. — Привет, Блэк! Я так рада, что у тебя всё получилось без запинки! — тут же залил пещеру радостный, теплый свет кристалла и голос Мири. Без запинки, да, именно так. Аккуратно сгрузив спящую аликорну на пол, я стряхнул с себя остатки маскировки, тяжело посмотрел на сверкающую Душу Мира и процедил: — Миииииррррииии… Радость моя. Я очень, очень, прямо до глубины своей потрепанной души восхищаюсь твоими феноменальными талантами в стратегическом планировании. Скажи-ка мне, ты ничего не хочешь мне объяснить насчет пространственных якорей, телепортирующихся элементов гармонии и расколотых душ белых аликорнов?