Целители души

Селестии снился очень реалистичный и странный кошмар. Сначала она, как обычно, с легкой скукой вела утренний дневной прием просителей в тронном зале. Затем, прямо во время доклада министра финансов, с зеленой вспышкой пришло экстренное письмо от Твайлайт Спаркл. Но это было не обычное аккуратное послание ученицы, а мятое, измазанное грязными чернильными кляксами нечто — что, впрочем, уже должно было послужить доказательством нереальности происходящего. В кривых, панических строках говорилось о жестоком захвате уютного Понивилля целой армией «Найтмер Мунов». Срочно отправившись на место катастрофы, Селестия с высоты птичьего полета обнаружила мощную, пульсирующую магией ауру в районе местной лечебницы. А приземлившись прямо перед крыльцом, она буквально нос к носу столкнулась с гигантским, невероятно жутким черным аликорном-жеребцом, который абсолютно спокойным, обыденным тоном вежливо предложил сломать ей кости. На этом жутком моменте принцесса проснулась. Немного удивившись неестественной твердости своей роскошной королевской кровати и полному отсутствию привычных шелковых подушек, Селестия слабо застонала, перевернулась на спину и сладко потянулась, задевая копытами что-то пыльное. Широко зевнув, она наконец-то соизволила открыть глаза. Вместо привычного расписного потолка кантерлотской спальни над ней раскинулось высокое, бездонно-голубое полуденное небо. «Необычно, — лениво подумала Селестия, все еще не до конца сбросив оцепенение сна. — Неужели я вчера вечером так вымоталась, что уснула прямо в королевском саду? А почему я совершенно этого не помню?» Эта удобная версия вполне себе логично объясняла и отвратительную твердость постели, и отсутствие подушек. Но она категорически никак не могла объяснить внезапное появление в поле зрения принцессы двух черных, нависающих над ней клыкастых морд. Ну, или, если быть точным в деталях: одной огромной, тяжелой морды и одной изящной и чуть менее зубастой мордочки. Селестия моргнула. Селестия крепко зажмурилась. Селестия медленно открыла глаза снова. Морда и мордочка никуда не пропали. Более того, они с откровенным любопытством разглядывали её сверху вниз. Попробовав моргнуть еще раз для верности и предсказуемо не добившись никакого результата, белая аликорна решила, что она, несомненно, всё еще крепко спит в своей постели. Чтобы подтвердить эту мысль, она подняла переднюю ногу и укусила себя чуть выше копыта. — Ой! — невольно вырвался у неё жалобный вскрик. Это оказалось больно. — Кусать саму себя за немытую ногу — идея, прямо скажем, так себе, — философски произнесла черная морда. — Так ей и надо. Она заслужила. Пусть мучается, — мстительно добавила изящная мордочка, широко замахиваясь кованным копытом для прямого удара. Увидев стремительно приближающееся к своему чувствительному монаршему носу копыто, Селестия в панике зажмурилась, приготовившись к вспышке боли и хрусту хрящей. Но вместо сокрушительного удара она, к своему бескрайнему удивлению, почувствовала лишь легкий, почти щекочущий тычок прямо в кончик носа. — Это она, дура старая, пошла на поводу у круполизов! — заявил звонкий голос, сопровождаемый еще одним легким тычком. — Это она своей слепотой довела нас тогда до нервного срыва! Это она решила применить Элементы Гармонии! Каждый гневный аргумент в обвинительной речи сопровождался «бупом» по августейшему носу. — Зубы бы тебе повыбивать, да ребра пересчитать, но я добрая и… пушистая… а еще красивая, да, не то, что ты. Морда бледная. Да и перебесилась уже, вроде как. Уууух, круп с ручкой! — резюмировала кобыла, с шумом выдыхая воздух через ноздри и опуская на землю «копыто возмездия». На этом изощренные издевательства над неприкосновенным монаршим носом были прекращены, а парализованная шоком Селестия почувствовала обжигающе-горячее дыхание у самого своего уха. — Но запомни: расстроишь Луну еще хоть раз — лично откушу твою пустую голову, — зловещим шепотом пообещала черная аликорница. Селестия судорожно сглотнула и приоткрыла глаза. Черная, остроносая мордочка Найтмер Мун нависала совсем близко. Она выглядела максимально хмуро и угрожающе, но в глубине её сузившихся бирюзовых глаз отчетливо плясали озорные искры смеха. — Принцесса Селестия?! С вами всё в порядке?! — вдруг в поле зрения сбоку ворвалась третья мордочка. На этот раз до боли знакомая, сиреневая и принадлежащая её самой верной и любимой ученице, Твайлайт Спаркл. — Твайлайт, милая… скажи мне честно: я сейчас сплю? — произнесла Селестия слабым, нерешительным голосом. Ей просто отчаянно, до слез хотелось услышать твердое «да». Потому что если она вдруг не спит, то вот эти нависающие над ней черные клыкастые действительно существуют в реальности! А раз они, Тартар их побери, существуют, значит… а что это, собственно, значит?! — Нет, принцесса, ты не спишь, — любезно ответила за ученицу морда. И только сейчас, окончательно проснувшись, Селестия в полной мере осознала, в каком странном, компрометирующем и уязвимом положении она находится. Бессменная правительница Эквестрии беспомощно валялась в дорожной пыли на спине, открыв мягкое брюхо, прямо перед двумя неизвестными (ну, одной известной, но от этого не легче) темными аликорнами. У них были жуткие, хищные зубищи. А один из них вообще был жеребцом! Габаритами с небольшую гору! От внезапно накатившей горячей волны жгучего королевского смущения, густо смешанного со страхом, Принцесса громко, неаристократично сглотнула и рефлекторно поджала под себя все четыре длинные ноги, пытаясь прикрыться от смущающего разглядывания. — Скажите… вы же не собираетесь меня съесть? — пискнула она. — Великие Звезды! — страдальчески закатил глаза к небу огромный жеребец. — Да что ж у вас тут в Эквестрии за эпидемия такая?! Вы тут все массово с ума посходили с этим вашим «не ешьте меня»? Я что, похож на плотоядную мантикору?! Ты еще, принцесса, спроси меня, не собираемся ли мы тут устроить вам Вечную Ночь! — А вы… хотите устроить Вечную Ночь? — еще больше сжавшись в комок, с опаской пискнула Селестия, выглядывая из-под перьев. — Великие Звезды, дайте мне терпения! Ну почему, почему простой поход в местную лечебницу превратился в этот низкопробный фарс?! — черная громадина резко отвернулась, яростно хлеща себя хвостом по бокам и продолжая что-то очень экспрессивно, но неразборчиво бубнить себе под нос, явно на эквестрийском матерном. — А вы не будете сильно против, если я… эм… встану? — робко спросила Селестия в никуда, даже сама не зная, к кому именно она обращается. Оба черных аликорна синхронно обернулись, с непонятным выражением посмотрели на распластанную в пыли Принцессу Дня, но комментировать её просьбу не стали. — Вам помочь встать, Принцесса? — заботливо протянула ей дрожащую переднюю ножку Твайлайт. — Спасибо, Твайлайт. Селестия, отряхнувшись от пыли и машинально поправив сбившуюся золотую корону, наконец-то смогла нормально, с высоты своего роста оценить диспозицию. Картина предстала перед ней следующая. Прямо перед ней вальяжно стояли два черных аликорна. Одной из них, безусловно, была Найтмер Мун — её жутковатый прищур и фирменную ухмылку Селестия узнала бы из тысячи. А вот второй… Второй черный аликорн. Аликорнище. Монстр. Он внушал трепет одним своим присутствием. Жеребец был минимум на голову выше самой высоченной Селестии и раза в полтора массивнее её. И это была не раздутая жировая масса, какую часто наедали зажравшиеся аристократы. Нет. Мощная, широкая грудная клетка; перевитое толстыми, как корабельные канаты, жгутами стальных мышц атлетичное тело воина; массивные, похожие на колонны, но при этом удивительно пропорциональные ноги с тяжелыми копытами. И венчала всё это великолепие грубой силы крупная голова с, как ни парадоксально, довольно-таки правильной, почти «аристократической» геометрией морды. Если бы, конечно, не торчащие из-под его верхней губы острые клыки хищника. И если бы не горящие желтые, звериные глаза с узким вертикальным зрачком, источающие в пространство золотистые шлейфы искрящейся избыточной магии. Инстинктивный, вбитый на уровне генов страх слабого травоядного перед хищником внезапно смешался в древней душе Селестии с каким-то совершенно другим, странным, давно позабытым, будоражащим кровь кобылы чувством. Её длинные ноги предательски ослабли и задрожали, а белоснежные крылья за спиной непроизвольно, слегка приподнялись в характерном жесте. Этот невольный рефлекс её тела отнюдь не ускользнул от внимания Найтмер Мун. Принцесса Дня тут же ощутила на себе тяжелый, прожигающий насквозь и крайне подозрительный взгляд прищуренных бирюзовых глаз. Рядом с этой парочкой живых кошмаров переминалась с копыта на копыто верная ученица Твайлайт с весьма растерянным видом. А довершала эту сюрреалистичную картину… сидящая(!) прямо на своем пухлом крупе земная пони Пинки Пай, взирающая на происходящее с безмятежной улыбкой от уха до уха. Чуть дальше по улице, на сочной зеленой травке, в живописных позах раскинулись еще две бессознательные пони — модница Рэрити и пегаска Рейнбоу Дэш. Над их неподвижными телами суетливо хлопотала Флаттершай с бутыльком нюхательных солей и помогающая ей Эпплджек. Быстро проанализировав ситуацию и решив для себя, что раз её до сих пор не съели живьем, не превратили в пепел, не сослали на вечное поселение на солнце, а лишь пару раз нежно «бупнули» по носу, то время для паники прошло. Бессменная правительница Эквестрии глубоко вдохнула, нацепила на мордочку свое дежурное «королевское лицо №4» и официально перешла к дипломатическим переговорам. — Скажите… пожалуйста — ровным, хорошо поставленным голосом произнесла Селестия, глядя прямо в хищные желтые глаза жеребца. — А что, собственно говоря, тут происходит? *** «Наконец-то! Хвала звездам, хоть одно разумное существо в этой стране начало задавать вопросы, а не с визгом убегать в ужасе или просто терять сознание! Хотя нет, сознание она уже теряла. А вопросы уже задавала сиреневая. Что-то я уже сам запутался.» — подумал я после чего, даже успел набрать в грудь воздуха и открыть рот для развернутого ответа, но меня с крейсерской скоростью опередило это кудрявое розовое бедствие. Пинки Пай, не моргнув и глазом, вывалила на ошарашенную белую правительницу абсолютно всю, до мельчайших деталей, историю нашего «похода на Понивиль». На мое удивление, словесный поток Пинки был точен, скрупулезно подробен и кристально правдив. — Добавить мне нечего. Всё так и было, — с достоинством кивнув, сказал я после того, как Пинки наконец-то перевела дух и затихла. — Значит… вы просто пришли в город, чтобы вылечить травмированное крыло? — медленно, по слогам переспросила у меня Селестия, переваривая услышанное. — Никакого вероломного захвата Понивилля «армадой Найтмер Мунов» не было и в помине? Она медленно перевела взгляд на съежившуюся Твайлайт Спаркл. Со стороны Найтмер Мун, стоявшей всё это время с каменным лицом, послышалось характерное сдавленное хрюканье, которое спустя секунду прорвало плотину и перешло в откровенный, заливистый, до слез кобылий ржач. — «Отряд Найтмер Мунов»?! — опешив, переспросил я, с недоумением посмотрев на сиреневую единорожку, которая сейчас мечтала провалиться сквозь землю. — Ну… понимаете… В-ваше Величество… — блеяла Твайлайт, отступая на шаг. — Сегодня рано утром я, как обычно это делаю, наводила порядок в каталогах библиотеки… Как вдруг ко мне, выбив дверь, вломилась наша местная цветочница Роузлак. Она была в полнейшей истерике, очень, очень напугана! И она со слезами рассказала мне ужасную историю про то, что весь город наводнен полчищами злобных Найтмер Мун! Твайлайт сглотнула. — А когда я сама выглянула в окно… и своими глазами увидела двух гигантских черных аликорнов, неторопливо и уверенно направляющихся куда-то в сторону центральной площади… ну, я и сама, признаться, изрядно испугалась. Запаниковала. Ну и… ну и не глядя, трясущимися копытами написала экстренное письмо… Голова и ушки сиреневой единорожки покаянно и печально обвисли до самой земли. — Простите меня, пожалуйста, Принцесса Селестия! Я подняла ложную тревогу на всю страну. Всё это кошмарное недоразумение — полностью из-за меня. — Тише, тише. Ты ни в чем не виновата, моя верная ученица, — мягко и устало ответила Селестия, укрыв ученицу белым крылом. — Ты все сделала правильно, Твайлайт. Пока мы вполуха слушали покаянный рассказ Твайлайт, Найтмер успокоилась и что-то негромко сказала Пинки, после чего они тихонько отошли в сторону к оставшейся части гармонической группы. И сейчас они там, на мое огромное удивление, вполне мирно, тихо и даже как-то обыденно о чем-то шептались. А я, глядя на эту идиллическую картину, вдруг с пугающей ясностью осознал одну вещь. Кажется, эти долгие и непростые годы, проведенные в диких лесах на Эквусе, окончательно и бесповоротно меня опонячили, я перестал смотреть на мир глазами «засадного хищника». Перестал видеть везде укрытия и возможности для засад. Сотни тысяч оборотов цивилизованного существования не вытравили из меня рефлексы хищника, а несколько жалких лет в теле пони и вот, пожалуйста! Я ведь даже про свои родные щупальца из прошлой жизни вспоминать перестал! Врос в этот мир и в это тело всем своим существом. Так я и сидел на пыльной траве, погруженный в философские размышления и сохраняя солидное молчание рядом с Принцессой Дня. Твайлайт, закончив извиняться, тактично отошла к своим постепенно приходящим в чувство подругам, а Найтмер, бросив на меня многозначительный взгляд, осталась с ними, деликатно оставив нас с Селестией наедине. — Так… кто вы такие на самом деле? — наконец нарушила затянувшуюся тишину Селестия, внимательно изучая мой профиль. — Найтмер Мун — твоя сестра, — просто ответил я. — А я… я её друг. И психологическая помощь по совместительству. — Как это понять — «сестра»?! — возмущенно вскинулась Селестия. — Моя единственная сестра — это Луна! Да, Найтмер была темным наваждением, захватившим её разум, но… Я тяжело вздохнул, медленно повернул свою массивную голову и посмотрел раздраженной кобыле прямо в её пурпурные, сияющие магией глаза. — Селестия. Скажи мне, что ты вообще знаешь о душах? — Ну… — она слегка растерялась от такого резкого перехода темы. — У каждого живого существа есть искра — душа. И… и на этом, пожалуй, всё. — Всё верно. Да, у каждого есть душа. Но суть заключается в том, что на самом деле каждый из нас И ЕСТЬ САМА ДУША. Биологическое тело — сосуд, оно лишь временно. А душа рождается в этом теле, проживает очередную отпущенную ей жизнь, учится, чтобы после смерти физической оболочки снова переродиться. Это естественный, заложенный природой бесконечный цикл. Я выдержал паузу, позволив словам осесть в её разуме. — Но иногда… очень редко… цельная душа может дать трещину. Она может расколоться. От неё может быть искусственно отколота часть при проведении специального ритуала. А может произойти и спонтанный раскол из-за какого-то травмирующего эмоционального события в жизни. И именно это страшное событие случилось когда-то, больше тысячи лет назад, с твоей младшей сестрой. Селестия замерла, побледнев. — Душа Луны раскололась на две абсолютно равные, независимые части. Луна и Найтмер Мун, — жестко припечатал я. — У них была общая память до момента раскола, они ютились в одном общем физическом теле. Но они уже тогда были двумя совершенно разными личностями. Так, когда-то очень давно, у тебя вместо одной младшей сестренки появилось две. Вот только ты, ослепленная своим мнимым величием и государственными делами, этого просто не заметила. Они обе существовали в одном теле, страдали и радовались, ругались и мирились. Я спокойно, без утайки рассказывал Селестии эту трагичную историю, в свое время поведанную мне самой Душой Мира, Мири. Рассказывал и краем глаза наблюдал, как в двадцати шагах от нас абсолютно мирно общается моя зубастая подопечная с отрядом Хранителей Элементов. Вот только что пришла в себя упавшая в обморок модница Рэрити; на её аккуратной мордочке еще виден легкий испуг, но в глазах уже нет того слепого, животного ужаса и паники, что были при нашей первой встрече на крыльце. Вот сорвиголова Рейнбоу Дэш активно машет копытами, вися в воздухе, надежно запелёнутая в поле телекинеза Твайлайт, в то время как фермерша Эпплджек сурово выговаривает ей что-то назидательным тоном. — И тогда, впав в отчаяние, Луна просто сдалась и уснула на тысячу лет. А Найтмер… Найтмер осталась на луне. В полном одиночестве и ледяном отчаянии. Тысячу лет тишины, Селестия. Ты хоть представляешь себе этот ужас? И только чудо позволило нам излечить рассыпающийся в прах разум Найтмер. А меня… меня просто попросила присмотреть за этой обозленной малышкой одна знакомая. Присмотреть, пока она окончательно не придет в себя после тысячелетнего заточения и не будет готова вновь вернуться к жизни. Снова стать частью общества, снова обрести семью. Я замолчал, потому что внезапно почувствовал, как в мое плечо с силой уткнулась теплая монаршая мордочка. Моя густая, жесткая шерсть на боку моментально, насквозь промокла от обильных слез. Непробиваемая, всегда держащая лицо Принцесса Селестия сейчас навзрыд рыдала, уткнувшись в меня, словно простой жеребенок. Вид плачущих кобылок выводил меня из душевного равновесия и заставлял нервничать, проверено на Найтмер. Решив про себя, что хуже от этого точно уже никому не будет, я осторожно поднял свое тяжелое, здоровое левое крыло и ласково приобнял всхлипывающую принцессу, терпеливо ожидая, когда у неё закончится истерика, она немного успокоится, и мы сможем продолжить конструктивный диалог. — Но… но почему?! Почему Луна ничегошеньки мне об этом не рассказала?! — хрипло, немного успокоившись, спросила меня Селестия, не убирая мокрой морды от моего плеча. — Потому что она не помнит. Во время удара Элементов и разделения сестер все воспоминания Луны о Найтмер были надежно запечатаны. Для её же собственного блага, — мягко пояснил я. — Сама представь: что бы она ощутила, очнувшись и вдруг узнав, что её любимая старшая сестра и какие-то маленькие пони только что навсегда уничтожили Элементами Гармонии вторую половину её души, с которой она делила тело тысячелетия? Кто был для Луны ближе, чем Найтмер? Как бы она смотрела на убийц своей сестры? Селестия содрогнулась, осознавая масштаб трагедии, которой им чудом удалось избежать. — Это… это убило бы её. — Да. — вздохнул я — Это бы её убило. — И… что же нам теперь делать со всем этим? — растерянно прошептала белая принцесса. — Да, в общем-то, ничего особенного. Просто жить дальше. Мири сказала мне, что, когда Найтмер и Луна встретятся лицом к лицу, печать спадет. Ну а дальше уж как пойдет, поругаются, помирятся, поплачут. Найтмер сейчас чувствует себя гораздо лучше, чем после прибытия. Вот даже тебя бить не стала, а ведь собиралась. — Селестия поежилась. — Кто такая эта ‘Мири’? Я усмехнулся. — Не сегодня, принцесса. Для этой сказки время еще не наступило. Ты все узнаешь, но не сейчас, сейчас это не важно. — Хорошо… А ты? — Селестия наконец-то отстранилась от моего плеча, вытерла заплаканные глаза копытом и внимательно посмотрела на меня снизу вверх. — Ты мне так подробно рассказал про боль Луны и ужас Найтмер. Но ты ни единого слова не рассказал о себе самом. — Я — просто усталый путешественник. Случайно оказавшийся в нужное время в нужном месте, чтобы всё не полетело в Тартар, — я уклончиво пожал плечами. — Всё остальное, поверь мне, не так уж и важно. — Ясно… И какие у вас с Найтмер ближайшие планы? — План у нас сегодня был простой и надежный: незаметно и тихо прийти в Понивилль, попасть в лечебницу, найти хирурга, починить крыло, как видишь все просто, — я обвел окружающее пространствро — но, раз уж всё пошло наперекосяк и в ситуацию вмешалась ты и твоя маленькая разноцветная команда, теперь ты мне скажи, какой у нас план? Я кивнул головой в сторону чистого неба. — Кстати, — я кивнул в сторону чистого неба. — Там, кажется, уже летит твоя рать. Искренне надеюсь, что эти бравые ребята не бросятся слепо спасать свою обожаемую принцессу от ужасного монстра прямо с лету? Селестия проследила за моим взглядом. Высоко в лазури, стремительно разрастаясь в размерах, к нам на максимальной скорости приближалась золотая туча — рота тяжеловооруженных пегасов в сверкающих на солнце доспехах. Селестия внезапно улыбнулась, и в её пурпурных глазах мелькнула озорная искра. — А если всё-таки бросятся? — Предполагается, что ты их остановишь своим монаршим авторитетом, — резонно заметил я. — Хм… остановлю? А если вдруг не захочу? — она лукаво глянула на меня из-под полуопущенных ресниц. «Как-то быстро у неё настроение меняется, от ужаса и рыданий до, а вот это сейчас что происходит?» — Тогда их остановлю я. — я пожал массивными плечами. — А ты весьма уверен в себе, как я погляжу. — О, у меня есть веские причины для уверенности. Говорят, их начальница настолько сильна, что легко повелевает самим солнцем. Но мне-то хватило лишь капли моего природного обаяния, чтобы она тут же пала предо мной ниц в дорожную пыль. «Великие звезды, что я вообще несу?! Куда меня несет?!» — мысленно взвыл я, внезапно осознав, насколько двусмысленно прозвучала эта фраза. Однако Селестия лишь тихо, бархатисто рассмеялась, изящно прикрыв рот кончиком крыла. — Что ж… в таком случае мне и вправду лучше их остановить. Ради их же собственного блага. Иначе твое обаяние не оставит от моей гвардии камня на камне. Пока мы продолжали этот максимально странный, с легким налетом неуместного флирта диалог посреди паникующего города, сияющее золотое пятно в небе с оглушительным свистом рассекаемого воздуха рассыпалось на отдельные фигуры закованных в броню пегасов, тянущих за собой тяжелые боевые колесницы. Королевская Гвардия прибыла на место происшествия.