Целители души

Мое утро началось задолго до рассвета с небольшой, но амбициозной шпионской операции. Вчера мы с Найтмер вроде бы во всем разобрались, но моя упрямая натура не привыкла бросать дела на полпути. Раз уж Принцесса Любви так уверенно заявила, что подарить бесполезный цветок — это лучший способ доказать свою привязанность, и раз уж я, по её классификации, веду себя скорее, как эквестрийская кобыла, то надо было идти до конца. Но по-своему. Рвать обычные клумбы в городском парке было скучно. Я решил наведаться в личную, закрытую многоуровневыми щитами оранжерею Селестии. Стража у нее там никудышная — эти пегасы слишком полагаются на зрение и совершенно не умеют слушать потоки пространства. Пройти мимо них в глухой тени оказалось до смешного легко. Поэтому, когда солнце только начало пробиваться сквозь плотные шторы наших покоев, я уже сидел на ковре возле кровати в ожидании. Найтмер сладко потянулась в шелковых подушках и медленно приоткрыла глаза. Увидев, что я нависаю над ней неподвижной черной скалой, она удивленно моргнула. — Доброе утро, Блэк, — хрипловато со сна промурлыкала она, не спеша подниматься. — Почему ты сидишь с таким грозным видом, будто готовишься к отражению атаки? — Доброе, Найт. Я тут принес тебе… э-э… романтическую ерунду, — предельно серьезно ответил я. Телекинезом я плавно извлек из-за спины свою добычу. Это была не какая-то банальная садовая роза или ромашка. Это была редчайшая Полуночная Орхидея из личной коллекции Селестии — огромный, хищного вида цветок с иссиня-черными лепестками и острыми, ядовитыми шипами на толстом стебле. — Вчера Каденс учила меня, что «партнер должен пожертвовать своим сном ради доказательства чувств». Поэтому я решил взломать охраняемую зону и добыть этот абсолютно несъедобный и бесполезный сорняк, — я осторожно положил тяжелый шипастый цветок прямо на подушку перед ней. — Вроде как это доказывает, что твоя улыбка для меня важнее моего собственного отдыха. Глаза Найтмер расширились до невероятных размеров. Она перевела потрясенный взгляд с шипастой экзотической орхидеи на мою каменную морду. Ее губы уже начали предательски дрожать от подступающего смеха, но я поднял копыто, призывая ее подождать. — Это еще не всё. По правилам я еще должен сказать тебе комплимент про твою внешность, — я посмотрел прямо в ее сонные бирюзовые глаза, осознал, что по части изящных метафор я точно не мастер, и честно выдал: — Твои глаза… они светятся в темноте так же красиво, как у самых опасных глубоководных тварей из моего родного океана. А твоя шерсть на ощупь гораздо приятнее, чем шкура любого хищника, которого я когда-либо видел и убивал. У меня всё. Секунды три в покоях висела абсолютная, звенящая тишина. А затем Найтмер Мун взорвалась смехом. Она уткнулась носом в матрас, чтобы не перебудить своим хохотом весь спящий Кантерлот. Ее плечи тряслись, крылья хаотично вздрагивали, а из глаз покатились слезы. Я впервые видел, чтобы Найт смеялась с таким упоением и самоотдачей. Наконец, отсмеявшись и тяжело дыша, она приподнялась. В ее взгляде плескалось столько густой, искренней нежности, что мне вдруг стало очень спокойно и поразительно тепло. Она бережно подхватила своей синей магией хищный, ощетинившийся шипами цветок, словно это было самое хрупкое сокровище во вселенной. — Это… — она счастливо всхлипнула, смахивая слезу копытом. — Это самое прекрасное, самое жуткое и самое идеальное признание в моей жизни. Найтмер подалась вперед, крепко обвила мою крепкую шею передними ногами и отрывисто, с чувством поцеловала меня в щеку. — Я с огромным удовольствием принимаю твой бесполезный сорняк, мой монстр. И ответно заявляю: твой жуткий клыкастый оскал радует меня больше всего на свете. Мы снова посмотрели друг на друга и понимающе хмыкнули. Эквестрийские правила оказались забавными, но применять мы их будем исключительно тогда, когда сами этого захотим. Найтмер Мун, всё еще тихонько фыркая от остаточного смеха, отыскала в шкафу массивную хрустальную вазу. Мой «бесполезный сорняк» занял почетное место в самом центре нашего низкого обеденного стола, опасно топорща отливающие сталью лепестки. Вскоре в дверь деликатно, почти неслышно постучали. Ночная прислуга уже выучила наши специфические привычки: в покои незаметно вкатили тяжелую сервировочную тележку. Для Найтмер там дымился крошечный кофейник с крепчайшим черным кофе и лежала пара легких сырных булочек. Для меня же дворцовые повара, уже окончательно усвоившие непомерные аппетиты «монстра», приготовили здоровенный фруктовый пирог — судя по густому запаху, с манго. Мы уютно устроились на подушках друг напротив друга. Я с аппетитом вгрызся в бок гигантского пирога, не утруждая себя столовыми приборами. Горячая, сладкая начинка приятно обожгла язык и растеклась во рту. Найтмер не спешила есть. Она сделала маленький аккуратный глоток из своей фарфоровой чашки, затем перевела взгляд на угрожающего вида цветок, а потом — снова на меня. В ее бирюзовых глазах царило спокойствие, хотя временами проскакивали искры смешинок, да и губы черной кобылки время от времени складывались в легкую улыбку. — Знаешь, — задумчиво протянула она, лениво помешивая кофе серебряной ложечкой. — Селестия берегла эту орхидею для ежегодной выставки экзотической флоры. Она буквально сдувала с нее пылинки. Представляю, какой колоссальный шторм сейчас поднимется в дневном крыле дворца, когда она придет в оранжерею. — Ей это будет полезно, её щиты может взломать даже личинка, — пророкотал я с набитой пастью, проглатывая огромный кусок пирога. Облизнувшись, добавил: —А её гвардейцы явно не справляются со службой. Оставить ценный объект под охраной двух дневных пегасов, которые смотрят в небо, а не чувствуют вибрации земли — это преступная тактическая халатность. Может быть, теперь их хваленый капитан наконец догадается, что для ночного времени суток есть более подходящие и компетентные пони. Считай мой поступок бесплатной проверкой качества несения караульной службы. Королева Кошмаров снова рассмеялась, изящным движением откидывая звездную гриву за спину. — Бесплатная проверка караула с последующим изъятием сорняков, — промурлыкала она, с наслаждением цитируя меня. — Моя сестра этого не оценит. Но если она рискнет прийти сюда с претензиями, я лично встану в дверях и скажу, что это законный трофей моей стаи. Слово «стая» слетело с ее губ так легко и естественно, что мой внутренний зверь одобрительно заворочался. Сотни тысяч оборотов цивилизованного существования так и не выдавили из моего вида изначальные инстинкты засадных хищников. И даже несмотря на двойное перерождение в этом новом, красочном мире, огромная часть меня всё еще оставалась тем самым примитивным стайным охотником из темных глубин. Я отвлекся от пирога и посмотрел на черную аликорну. Теплый солнечный луч из приоткрытого окна падал на ее шерсть, заставляя ту глубоко и благородно отливать синевой. Она перехватила мой взгляд, тихо отставила чашку и, перегнувшись через стол прямо над ядовитыми шипами трофейной орхидеи, аккуратно провела мягкой частью копыта по моей щеке, стирая случайную каплю мангового сока. — Ешь, мой монстр, — очень тихо и тепло сказала она. — Тебе нужно восстанавливать силы. Я послушно вернулся к еде, чувствуя, как где-то в массивной груди зарождается чувство тепла и уюта. Больше не было никаких недомолвок и попыток вписаться в чужие шаблоны. У нас был свой идеальный неторопливый завтрак, свой добытый «в бою» ядовитый цветок и абсолютно ясное понимание того, как мы будем жить дальше. *** Утро принцессы Селестии началось с ужасной, из ряда вон выходящей катастрофы. Светоносная стремительно шагала по коридорам дворца, и от её возмущения золотая магия на кончике рога опасно искрила. Немыслимо! Кто-то взломал её личную оранжерею. Многоуровневые, сложнейшие щиты, на создание которых ушёл целый месяц, были разрушены. А двое пегасов из дневной гвардии были аккуратно нейтрализованы и находились в отключке. Но главное — пропажа. Похититель унёс главную гордость Селестии, коллекционную Полуночную Орхидею, которую она так трепетно берегла для грядущей ботанической выставки. Впрочем, долгих расследований не требовалось. Во всём Кантерлоте существовал лишь один субъект, обладавший достаточной мощью, чтобы проломить её барьеры, и достаточной сумасбродностью, чтобы вообще додуматься до такого. Не утруждая себя стуком, Селестия магией распахнула тяжёлые дубовые двери покоев сестры. Створки с оглушительным грохотом ударились о каменные стены. — Найтмер! — возмущённо выдохнула правительница Эквестрии, решительно переступая порог. — Твой невыносимый лесной дикарь окончательно перешёл все границы! Блэк! Как ты посмел?! Моя оранжерея! Да я месяц на создание этой магической защиты потратила! Да я… Она осеклась на полуслове, словно налетев на невидимую стену. Весь её праведный гнев разбился о сюрреалистичную картину, представшую перед глазами. Они мирно завтракали. Покрытый шрамами чёрный аликорн в расслабленной позе лежал на подушках, сжимая в копыте недожёванный кусок фруктового пирога. Найтмер Мун сидела напротив, невозмутимо потягивая утренний кофе с лёгкой, почти издевательской полуулыбкой. А прямо между ними, в пузатой хрустальной вазе, опасно топорща отливающие сталью ядовитые шипы, гордо возвышалась её драгоценная Полуночная Орхидея. — Моя… моя коллекционная, выставочная гордость, — почти прошептала Селестия, чувствуя, как возмущение сменяется глубочайшим шоком. Она перевела растерянный взгляд с хищного цветка на невозмутимого исполина. — Я ухаживала за ней почти год, а ты просто вломился в мою личную оранжерею, вырубил охранников и утащил цветок! Блэк! Это… это… Блэк невозмутимо дожевал, проглотил кусок пирога, неспешно облизнулся и поднял на неё свой тяжёлый взгляд с вертикальными зрачками. — Я их не вырубал. Охрана периметра оранжереи никуда не годится, Селестия. Они меня даже не заметили, а потом видимо и вообще уснули на посту, — его низкий, рокочущий бас звучал как сухой военный рапорт. — И я ничего не крал. Я проводил тактическую операцию по добыче бесполезного растительного объекта ради подтверждения серьёзности намерений относительно выбранного партнёра. Строго согласно вчерашним официальным инструкциям принцессы Каденс. Селестия моргнула. Она беспомощно посмотрела на сестру, пытаясь найти хоть каплю здравого смысла в этом утреннем бреду. Королева Кошмаров лишь самодовольно улыбнулась, элегантно отставляя фарфоровую чашку. — Он пожертвовал сном ради моей улыбки, Тия, — довольно промурлыкала Найтмер Мун, так и светясь от собственнической гордости. — А ещё он сопроводил этот очаровательный шипастый сорняк крайне изысканным комплиментом. Представляешь, он сказал, что моя шерсть гораздо лучше и приятнее, чем шкура любого безжалостно убитого им врага. Разве это не прелесть? Светоносная медленно закрыла мордочку копытом, издав долгий, приглушённый стон боли. В нём сплелись отчаяние увлечённого ботаника и пугающее осознание того, что эти двое сумасшедших нашли друг друга и теперь создают свой собственный, извращённый язык любви. Внезапно её плечи мелко дрогнули. Отняв копыто от мордочки, Селестия уставилась на грозную колючку. Она изо всех сил пыталась сдержать рвущийся наружу смех. Буквально позавчера вечером она сама жаловалась на то, как ей не хватает настоящих, живых, пусть и безумных поступков от придворных ухажёров, робеющих перед её статусом. И вот, пожалуйста — самый страшный аликорн континента, во всяком случае никого более жуткого Селестия не встречала, хладнокровно взламывает королевскую оранжерею только для того, чтобы притащить будущей жене букет. — Значит, Каденс всё-таки провела свой обещанный мастер-класс, — Селестия покачала головой, и её губы наконец тронула совершенно искренняя, тёплая улыбка. — Первоначальная задача была слегка изменена с учётом особенностей наших характеров, — педантично уточнил Блэк. — Обычные ромашки не вызывают у меня уважения. — Я так и поняла, Блэк, — с глубоким, облегчённым вздохом Селестия потёрла уставшие виски. — Оставьте орхидею себе. Можете считать это… первым официальным свадебным подарком от короны. Но раз уж ты так играючи прошёл мою дворцовую охрану, сегодня же после завтрака ты отправляешься прямиком на плац к капитану Армору. Будешь лично вбивать в пустые головы моих гвардейцев свои понятия об эффективности. — Принято. Я еще сделаю из них параноиков, — с готовностью согласился чёрный аликорн. Селестия последний раз обвела взглядом эту неповторимо странную пару. Злость окончательно улетучилась, оставив после себя лишь тепло и предвкушение того, как взвоют её нерадивые стражники на плацу. Она развернулась, собираясь покинуть покои, но на пороге всё же не удержалась и бросила через плечо: — И Найтмер? Осторожнее с шипами. Этот «бесполезный фрагмент» очень метко плюётся кислотой, если забыть его вовремя полить. И назначьте уже дату свадьбы. Посещение покоев преступной парочки изрядно подняло настроение принцессы дня, и она неспешной рысью поскакала на завтрак, чтобы поскорее поделиться с Луной и Каденс подробностями утреннего происшествия. Уже к вечеру сплетня о похищенной орхидее разлетится по Кантерлоту, что будет очень полезно для смягчения образов черных клыкастых аликорнов в глазах общественности. Как ни крути, а пони до сих пор шарахались от Найтмер, а Блэка Селестия вообще старалась не показывать никому, кроме сестер, медицинского персонала и гвардии, несколько случайных встреч со знатью чуть не окончились инфарктами. Но если знать узнает о романтичности черных клыкастиков… с этим уже можно работать, подумала правительница Эквестрии.